Я прослезилась.

– Я тоже по вам скучаю, мои хорошие.

Ага, а при этом лежала на пляже, пила коктейль, смотрела на море!

Господи, как же хорошо, что я уехала! И как же хорошо, что я скоро вернусь к ним – к моим детям, мужу, собаке, черепахе и к коту в стадии принятия.

⛱ +🟒 = ♥

Новый звонок раздался в восемь утра.

Я еще не проснулась толком, лежала потягивалась и чувствовала себя почти человеком. Но когда я увидела на экране видео-звонок от Миши, сердце екнуло.

Я нажала «принять» и чуть не выронила телефон.

На экране был мой муж. Опять лохматый, с темными кругами под глазами, в футболке, на которой, кажется, было пятно от кофе. Оно ему в рот вообще попало хоть раз за эти дни?

Мишаня стоял на кухне, и за его спиной я увидела такое, отчего у меня дернулся глаз.

На плите что-то шипело. На полу валялась крышка от кастрюли. В углу сидел Максим в трусах и одном носке и ревел так, что даже Наташа спохватилась и в шоке стала оглядываться:

– Что? Тая приехала? Внучка? Я не ждала гостей...

Бедна моя подруга с трудом вообразила что происходит.

Где-то на фоне орал кот. Судя по звуку, он требовал внимания, еды или просто хотел присоединиться к общему хору страданий.

– Маш, – выдохнул Миша. – У нас тут небольшая проблема.

– Я вижу, – сказала я. – Ты выглядишь как герой фильма ужасов, который еще не знает, что он уже мертв.

– Смешно, – без улыбки ответил он. – Слушай. Матвей проснулся и орет, что хочет блинчики. Только домашние, покупные не хочет. Я сказал – я сделаю. Думал это, как в анекдоте “тяп-ляп и готово”. А ни хрена, Марь! Я не смог. Даже “тяп-ляп” не смог! Теперь он сидит на полу в зале и рыдает, и я боюсь подойти, потому что он кинул в меня тапком. А Максим… ты слышишь – он тоже орет. Но тот хотел помочь и обжегся о сковородку. У нас тут два орущих ребенка, кот, который присоединился к оркестру, а я как дурак с сырым тестом. Научи меня печь блинчики. Прямо сейчас. По видео.

Я села на кровати и постаралась взять себя в руки.

Наташа, наконец проснувшаяся от этого шума, прошептала:

– Боже, они там устроили филиал ада!

– Миш, – сказала я максимально спокойно. – Первое: убери сковороду с огня, пока ничего не сгорело. Второе: скажи мне, из чего тесто.

Не думала, что пожарить блины – это целый квест, но мужчины могут превратить в сложности что угодно!

Миша послушно выполнял, как солдат, получивший приказ.

– А теперь жарь. Сковороду смажь маслом. Тесто наливай по половине половника. Покрути сковороду, чтобы тесто разлилось по всему дну. Жди, пока пузырьки пойдут.

Миша стоял спиной ко мне, но я видела, как напряжены его плечи. Он перелил тесто на сковороду – получилось криво, толсто, похоже на оладья, а не на блин. Но он старался. Он перевернул его лопаткой – край подгорел, но внутри пропеклось.

Макс подошел, заглянул в сковороду и хотел что-то сказать, но Миша глянул на него очень-очень красноречиво. Видимо, пообещал ему не только просмотр видео о детдоме, но и экскурсию. А может быть просто научился смотреть матом.

Матвейка попросился на руки. Макс его поднял, показал что вышло.

– Навелное, съедобно, – заключил мой сынишка.

– Высшая похвала из уст ребенка, – прокомментировала Наташа, не отрываясь от экрана.

Через полчаса Миша снял сковороду, сложил стопку кривых, разных по размеру и цвету блинов на тарелку.

Макс и Марина уже сидели за столом. Матвей приполз на коленях, таща за собой пса за хвост.

Кот сидел на холодильнике и наблюдал – видимо, тоже ждал блинчик.

– Я сделал это, – выдохнул Миша в камеру. – Они похожи на карту мира, но я сделал.

– Молодец, – сказала я теплее, чем планировала. – Ты справился.

Дети съели блины меньше, чем за минуту и ушли.

Машаня сел на стул, уронил голову на руки. Я видела, как он устал. Как осунулось его лицо всего за несколько дней.

Он поднял голову, посмотрел на меня уставшими глазами и сказал:

– Слушай, это несправедливо! Я готовил все утро, а они смели за секунду, слова не сказали, встали и ушли!

– Да что вы говорите? – съехидничала я.

Нисколечко его не жалко! Почувствуй себя в моей шкуре, милый!

– Марь, я тут поливал цветы. Вспомнил, что ты просила. А потом подумал – а где они вообще стояли? Я полез искать и нашел твой фикус. Он в углу, такой пыльный. Я его полил. И тут до меня дошло: Марь, у нас дома, оказывается, целая оранжерея! Там в спальне на подоконнике три горшка, там на кухне еще какие-то стебли… я даже не знаю, как они называются. Ты что, каждое утро их поливаешь? И обтираешь листья? Я в шоке. Как ты все это успеваешь? Я еле успеваю налить себе воды и то иногда забываю. Кофе вообще не помню, когда последний раз пил!

Я улыбнулась.

– Да, Миш, каждое утро. И вечером еще опрыскиваю. И раз в месяц подкармливаю удобрениями. А ты не замечал, да?

– Не замечал, – признался он виновато. – Я думал, они искусственные. Честно. Я проходил мимо и думал – красиво, но наверное, пластик. А они настоящие. Ты их растишь. Как детей, только они не орут.

– Пока не орут, – поправила я. – Фикус еще может начать драться, если перестанешь поливать.

Он хмыкнул, но в глазах у него было что-то новое. Не просто усталость – уважение. Он смотрел на меня через экран так, будто видел впервые.

– Марь, я такой дурак, – сказал он неожиданно. – Я раньше считал, что ты просто дома сидишь. Ну, готовишь, убираешь, с детьми играешь. А тут я за неделю чуть с ума не сошел. А у тебя еще цветы, и кот, и школа, и чаты, и продленка, и эти, как их… родительские собрания. Ты каждый день это делаешь. И не жалуешься.

– Я жалуюсь, – ответила я. – Просто ты не слышал.

– Слышал, – кивнул он. – Но не понимал. Теперь понимаю.

Я отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как у меня защипало в носу. Наташа сидела тихо и не вмешивалась – она знала, что этот разговор важный.

– И знаешь что еще? – продолжил Миша. – Тут на днях Макс разлил компот на диван. Я орал на него так, что сам испугался. Прямо орал. Не так, как обычно, когда ты просишь не кричать на детей. А именно орал. Он обиделся и ушел в комнату. Я стоял и смотрел на лужу, и мне стало так стыдно. А потом я подумал – вот ты. Ты на них кричишь иногда. А я тебя ругал: «Не кричи на детей, они же испугаются, найди другой подход». А теперь я сам ору как ненормальный. И никакого другого подхода нет, потому что ты устаешь. И нервы сдают. Прости меня за все те разы. Ты была права. Иногда без крика никак. Это не потому что ты плохая мать. Это потому что ты человек. А я – идиот.

Я молчала. Потому что если бы я заговорила, то разревелась бы.

– Лайфхак, – сказала я, прокашлявшись. – Когда что-то разливается, у нас есть средство против пятен. Я тебе скину фото, как выглядит.

– Принято, – сказал он с искренним восхищением. – Ты вообще кладезь. Как ты все это знаешь? Я просто тер лужу тряпкой час и матерился. А Бублик смотрел.

– Жизненный опыт, Миш. Столько лет брака и трое детей. Плюс животные.

– Я люблю тебя, – сказал он вдруг. Просто так. Без повода. И я поняла, что он не пьян и не пытается шутить. – Ты самая крутая женщина, которую я знаю. И я не достоин тебя. Но я стараюсь. Правда.

Наташа сзади присвистнула и прошептала:

В четыре утра я уже стояла в холле отеля с чашкой кофе, пытаясь вспомнить, зачем я вообще согласилась на эту экскурсию.

Наташа была рядом с идеально уложенными волосами, в свежей рубашке и с таким выражением лица, будто она только что вышла из спа-салона, а не продрала глаза в темноте.

– Ты выглядишь как зомби, – констатировала она.

– Я полночи общалась с Мишаней.

– Давно вы так не общались?

– Уже не помню, когда в последний раз, если честно. Миша, кстати, ночью написал, что кот снова орал, но он нашел решение – заткнул уши берушами и лег спать, – сообщила я.