— Прошу… Дамы вперёд…
— Так галантно с твоей стороны, особенно перед просмотром порнухи, — ржёт она, выходя из лифта первой. Я никак это не комментирую, потому что чувство, будто ещё спрыгнет. Зажмётся. Ну не верю я чё-то… Хз. Как пойдёт…
И, кстати, насчёт тренировочных тёлок… Я их действительно сюда водил. Но не к себе в спальню. Потому что это особенное место. Для отдыха. Все остальные поверхности в доме… Да, есть грешок — марал таким образом…
Открываю дверь, запускаю кракена внутрь… Она, естественно, моментально включает свои пеленгаторы. Это те, на которые у меня встроенная реакция. Кароче, такое дело, я чувствую, когда она хочет сказать какую-то хуйню. У нас так всегда было… И сейчас тоже… Но пока всё нормально, хвала яйцам.
— Где руки помыть?
— Ща, погоди… Тапки надень… Мне было лень полы мыть, я трое суток этого не делал…
— Засеря…
— Кто бы говорил…
Она хихикает, потому что в подростковом возрасте в её комнате творилось такое, что глаза можно было просто выколоть… Но мне было вообще пофиг. Я как-то не реагировал. Даже когда её батя говорил что-то вроде «ну, Софа, вот Серёжа сейчас увидит бардак в твоей комнате, и из окна вывалится. Вся в мать». А мы с ней как лежали с телефоном в руках, рубясь в какую-то стрелялку, так и продолжали… Зато её отец ходил там и прибирал за ней…
С тех пор многое изменилось, конечно… Но насчёт её комнаты не знаю. У меня обычно чисто, только порой полы ленюсь ебенить…
— Да чисто у тебя… — ныряет в мои тапочки. — Пошли… — шоркает по полу, потому что они больше на шесть размеров и ржёт. — Что за лапти, Хорольский?
— Ну у меня как бы сорок третий…
— А у меня тридцать седьмой… Ээээх… А раньше у нас примерно одинаково было, да?
— Да у меня всегда больше было, не гони… И выше я был всегда!
— А вот и врешь всё! Обманщик! У меня до сих пор на стене отметины!
— Ты что их не стёрла?
— Нет… — замирает она. — А зачем…
Я пожимаю плечами.
— Потому что ты всё выбрасывала при любой ссоре… Или сжигала… Вот я и подумал…
— Ой, ну всё… Привет, нытик, я скучала…
— Кароч… — веду её за собой. — Тут мой руки… Там писай. Там ешь… А вон там смотри со мной порно… Если ещё хочешь?
Она моет руки и ловит мой взгляд в зеркале над раковиной… Улыбается, как дура и зловеще хихикает.
— Ты думаешь, я передумаю? Ухаха! Не надейся! Пошли!
— Да погоди ты… Мне-то тоже надо рожу да руки помыть… Жди… Иди пока на кухню. В холодильнике всякое говно есть…
— Говно я не ем, Хорольский…
— Неужели? А шоколадки, соки, чипсы?
— Редко теперь… Очень редко… Практически никогда… А ты?
— Бывает время от времени, но обычно доставку. Могу заказать?
— Давай… Я буду пиццу.
— Окей, не вопрос…
Умываюсь, вытираюсь, делаю заказ. Беру газировку, пока она рассматривает мою квартиру с довольным выражением лица.
— Чё нравится?
— Ну как тебе сказать, — снимает с себя кофту и отбрасывает её на стул. А я мысленно подмечаю, что у неё соски торчат через тонкую ткань майки. Специально сделала… Сучка. — Ничего так вроде…
— Ничего так? Семьдесят штук в месяц…
— Ты серьёзно? Оно того не стоит… Ужас какой…
— Стоит… Отдельно жить охуенно на самом деле…
— А мне нравится с родителями! — отвечает важно, хотя знаю я, что это не правда. Она всегда хотела отдельно жить, когда вырастет… Ну, может, конечно, что-то изменилось, но не настолько…
— Чё покажу тебе спальню? — спрашиваю, медленно перекочёвывая к арке, ведущей в гостиную. А она же как кошка сразу… Распушает хвост и грациозно крадётся следом, ведя пальчиком по столешнице.
— Ну не знаю даже… Крутая у тебя кровать?
— Крутая… Тебе понравится…
— И мы будем на ней прыгать и бросаться подушками?
— Ага, типа того, — отвечаю, схватив её за руку и дёргаю к себе, пока она не упирается в меня ладонями.
— Хорольский… Отпусти… — уводит хитрый лисий взгляд. — Показывай лучше свою крутую кровать и… Включай это безобразное видео.
— А ты точно к этому готова, деточка? — спрашиваю и ржу. У меня, конечно, много любимых… И всё чаще девки там две. Но придётся искать что-то из мирного…
— Я же сказала, что готова, блин! Пошли! — важно заявляет, и мне ничего не остаётся, как сделать именно то, о чём договаривались…
Но это, я вам скажу… Полный кринж…
Я, София… В моей комнате… Нам по восемнадцать… Везде выключен свет, плотно завешены шторы, и мы с ней… Садимся на мою огромную кровать. И она ждёт, когда я включу нам жаркое порево… Что ж. В этом есть что-то такое…
Едва всё начинается, как она смотрит на экран и ржёт, как ненормальная.
Особенно, когда девчонка садится на колени и начинает отсасывать.
Тут у неё просто глаза на лоб лезут…
— Куда? Как??? Что… Это жесть просто…
— Учись лучше, — ржу, получая подушкой по башке.
Она ставит на стоп, и округляет глаза, когда та самая бабища погружает его хер в рот полностью да вдобавок вместе с яйцами.
— А-а-а что это такое?! Она его съела?! Господи, это каннибализм какой-то!
Я просто ухохатываюсь, свернувшись пополам и понимаю, что для меня теперь даже порнуха будет чем-то вроде рилсов в сети. Где просто можно поржать полчаса, хотя она создана для другого…
— Ты чё не возбуждаешься даже?
— А чем тут возбуждаться?!
— Ну бля… Они ебутся так то…
— Вот именно, что это делают они, а не я! — выпаливает, на что я просто закрываю глаза и залезаю под подушку, начав плакать от смеха…
Ну а потом… Ни с того, ни с сего… Как гром среди ясного неба…
— Давай лучше ты мне покажешь…
— Как глотать член? Я сам не умею, — ржу, пытаясь разбавить атмосферу, а она…
— Нет… Ну просто член…
— Софаааа…
— Ну, Серёёёжааааа…
— Ты издеваешься, да? Ты там меня в машине чуть не прибила из-за моих невинных касаний… А тут… Член ей покажи…
— Ну я просто испугалась… Это же ты меня трогал… А не показывал… А так я хочу видеть…
— Так вон на экране…
— Я хочу твой… — вновь добавляет, заставив меня нервно усмехаться и взвывать… Да за что мне это всё, а?!
— Точно хочешь? — спрашиваю, и она кивает, расположившись рядом и схватив в руки подушку.
— Ага!
— Ну ладно… Готова? — спрашиваю, и она прям горит от предвкушения, а я показываю ей средний палец.
— На… Наслаждайся…
— Козлина, блин… Я тогда сама посмотрю! — налетает на меня и нагло начинает тащить вниз мои джинсы, пока я ржу, держа её за руки и катаюсь с ней по кровати. Неугомонная бесцеремонная дурочка, блин… — Да дай мне посмотреть!
— Отвянь, а… Извращенка, блин…
— Серёжааааа! — касается меня через ткань, ну а у меня там естественно уже огромный стояк. И наши глаза встречаются. Она лыбится так, словно дорвалась до шкатулки с секретами.
— Ты точно ебанько…
— Покажи… — просит настойчивее.
— Если покажу, будешь сосать, поняла?
— Щас ага! — выпаливает гадина. Я не могу на неё смотреть. Она, блядь, мои светлые к ней чувства превратила в какой-то блядский цирк. Аж бесит…
Склоняюсь к её лицу, прибивая руки к кровати и нависаю над ней, коснувшись кончиком носа её, а она кусает меня за нижнюю губу и тянет на себя.
— Ты что делаешь?
— Кусаю тебя, — отвечает без каких-либо преград.
— Ты в курсе, что мы давно не дети… И ты провоцируешь…
— А-а-а… Ты это о своей штуке, которой утыкаешься в меня и стесняешься мне показать…
— С-с-сука. Я не стесняюсь… Хули тут стесняться? Мне нечего!
— Докажи! Может у тебя меньше просто?
Я тут же ржу и утыкаюсь лбом в подушку.
— Бляяяя…
Знала бы она о чём говорит… Убежала бы, наверное…
— Думаешь, я поведусь на это дерьмо, а? Давай так… Покажу, если ты перед этим разденешься до трусов…
— М-м-м… а ты тоже?
— Тоже…
— Ладно давай… — соглашается, и я смеюсь, слезая с неё. Знал ли я, что это будет настолько смешно и странно? Нет… Я уже ору. — Насчёт три… Да?
