Никодемус сидел в чайной комнате и в третий раз перечитывал вечернюю газету. Он не торопился. В разделе объявлений предлагали на продажу костюмы-тройки, детские коляски, печатную машинку в очень хорошем состоянии, полное собрание проповедей и научных трудов профессора Листарда, а также набор открыток с видами северных гор (вид на гору Кебнет отсутствует). Последнее объявление выглядело странно, ну да газеты постоянно читает по работе не он один. Он снова открыл первый разворот. Там красовался фотографический отчет о возвращении принца Фредерика. Корабль причаливает, толпа на пристани размахивает флажками (фру Томсен тоже собиралась пойти). Принц Фредерик в мундире спускается по трапу, сдержанно улыбаясь. В руках он держит традиционный подарок от русалок — каменный горшок с тюленьим жиром.

Ника вызвали в Розенхоф через три часа после прибытия «Непокоренного». Проводили в кабинет принца, где Ник выложил всё, что знал и наблюдал.

«Неплохо, герр Хольст, — Фредерик одобрительно кивнул. — С отчетом Мунка я уже ознакомился, но хотел увидеть вас лично. Еще один вопрос: мой брат рвется пригласить на Зимний бал фрекен Андерсен. Вам есть, что сказать?»

Ник задумался. А что тут скажешь, кроме правды?

«Фрекен Андерсен спасла Его Высочество. Если бы мы стали разбираться с этими чарами позже, последствия были бы хуже.»

«Я знаю, — тепла в голосе принца не было. — Фру Хольда заверила меня, что виновные понесли наказание.»

«Да, — Ник вспомнил, с каким видом бродили по зданию эти альвы. Совсем девчонки. — Им сейчас нелегко».

«Я рад. Но мой брат все еще привязан к фрекен полицейской? Я прочитал отчет по воздействию, не надо мне его пересказывать. Просто хочу услышать ваше мнение.»

Никодемус вспомнил сосредоточенное лицо Маргареты Андерсен, когда она распутывала чары. Они с ней были на одной стороне, ищеек никто не любит, хоть магически одаренных, хоть нет. У этой полуальвы наверняка есть свои цели, мечты, в которые принц не входит. Он надеялся, что не входит.

«Фрекен Андерсен ведет себя очень корректно.»

Принц Фредерик вздохнул и совсем не по-королевски почесал в затылке.

«Какие у вас планы на Зимний бал?»

«Быть при Его Высочестве.»

«Хорошо. Значит, еще увидимся. Когда вы планируете свою… встречу?»

«Завтра, Ваше Высочество.»

«Желаю удачи.»

Удача была очень нужна.

— Прошу прощения, задержался, — Тормунд Эйде, дружелюбно улыбаясь, сел напротив. — Посольские дела, пришлось сидеть на органном концерте, потом подносить цветы, чей-то столетний юбилей.

— Ничего страшного, — вежливо ответил Ник.

— Так что вы хотели узнать? Простите, что так в карьер, без обсуждения погоды, но дел еще полно.

— Я постараюсь быстро. Приходится перепроверять все детали, связанные с вашим мальчишником, сами понимаете.

— Понимаю и не завидую. Хотя я на вашем месте уже закрыл бы это дело.

— Нашли бы виновных?

— Нет, у меня с охотничьими навыками плохо, — Тормунд Эйде снова улыбнулся, довольный жизнью и собой. — Просто забыл бы о нем.

— Глупые шутки хочется забыть побыстрее, — согласился Ник.

Он сдерживался изо всех сил. Не поторопиться с ответом, не сказать лишнего. Минимум слов. Не менять выражение лица, оставаться приветливым, но не слишком.

— Ну, если тут мы сошлись, можем уже расходиться, а? Неплохой каламбур выходит? — в улыбке Тормунда появилась какая-то натянутость.

— Еще немного. Мы связались со Станом Кноррингом.

— Достали его в медовый месяц? Да вы и правда безжалостны.

— Разговор длился недолго. Понимаете, герр Тормунд, всё вело к «Башмаку и розе». Все ваши друзья, включая Его Высочество, признались, что именно там плохо себя почувствовали. И показания других посетителей совпадают. Вам было плохо?

— Не помню. Скорее всего, как и остальным.

— А вот в предыдущих показаниях вы этого не упоминали. Знаете, такие эффекты со здоровьем часто можно наблюдать при активации артефактов. У всех какие-то изменения, в сознании, в физическом состоянии. А вот тот, кто пускает артефакт в дело — чувствует себя отлично.

— Это очень интересно, — Тормунд Эйде вздохнул и сел прямо. — Но даже если предположить, что ваши рассказы и правда как-то связаны с произошедшим, то — зачем вы рассказываете об этом мне? Опять же чисто гипотетически, это ведь даже не обвинение.

— Нет, — согласился Ник. — Просто не хотелось, чтобы вы говорили, что мы вас не предупреждали.

Сейчас он лучше проникся чувствами Сварта, который любил прохаживаться по тупости окружающих. Ведь если бы этот Эйде сразу пришел с повинной, к своему отцу или к Юхану, обошлось бы взбучкой в тесном семейном кругу. Но тот был уверен, что и такое сойдёт ему с рук.

— Конечно, мы ни в коем случае не выдвигаем вам обвинение в том, что вы использовали магический артефакт на особе правящего дома. Это могло бы привести к непоправимым последствиям, но ведь не привело же? Однако остается сам артефакт, правда?

— Что же с ним не так?

— Работает, вот в чем проблема. Вы ведь посещали вместе с отцом косметическое производство Лауры Гритхольм? В бюро сертификации она одна из любимых клиенток. Всегда все проверит по сто раз, никаких незадекларированных побочек. Готова отвечать за каждую единицу своей продукции, даже за тюбик помады.

Тормунд Эйде перестал делать вид, что интересуется чем угодно, кроме их разговора.

— Фру Гритхольм сообщила, что у нее пропало два тюбика, экспериментальная продукция всегда наперечет, не знали?

Ник еще раз подумал, как же здорово, что он успел проконсультироваться с Карен в отделе Невнятных происшествий. Назывался отдел, конечно, «Неявных происшествий», и сидели там сплошь интуиты, разбиравшиеся с деликатными делами или с тем, что и делом на первый взгляд нельзя было назвать. Вот пропажа помады из фирмы Гритхольм ушла туда.

— Разработка предполагала только небольшие чары, повышающие настроение и довольство собой. Ваши манипуляции довели это состояние до полной эйфории. Кстати, вы лицензию на действия такого разряда получали?

— Я не… вы не имеете права!

— Задавать вопросы? Вы же можете не отвечать.

— В таком случае, я пойду? — герр Эйде успокаивался на глазах. За ним были все дипломатические силы Норски, родство с королем, ну и куча прочих связей, по мелочи. Ник был не уверен даже, что Юхан обрадуется такому разоблачению. Скорее, огорчится, что все так нехорошо вышло. Впрочем, чувства принца, на которого все еще могли покуситься в его, Ника, смену, здесь он учитывать не будет.

— А что мы будем делать со вторым тюбиком? — спросил Ник в спину уходящему Эйде. Достал из кармана платок, развернул, выложил на стол золотистый футляр. — Вот он, с вашими отпечатками, со следами вашего воздействия. Хранить улики в ящике туалетного стола — глупо. Теперь мы можем не вовлекать в это дело королевскую семью, просто публично посочувствуем вашей клептомании. Или обсудим попытку саботировать местное производство? Наши газеты родного принца не пощадили, думаете, о вас тактично умолчат?

Никодемус отдал должное ловкости Эйде, когда тот совершил бросок обратно к столу через полкомнаты. Но Ник всё равно успел раньше. Теперь помаду он сжимал в правой руке, а левой пытался удержать на месте Тормунда. Через всю руку в плечо ударило разрядом боли, и Ник зашипел сквозь зубы.

— Магическое воздействие на сотрудника при исполнении? — спросил герр Мунк. — Смело.

Начальство вышло из-за ширмы и благодушно посмотрело на лежащего на столе Эйде и удерживающего его там Ника.

— Никодемус, отпусти герра Тормунда, он уже всё понял. И иди себе, дел ведь полно. А мы с герром Адеркасом побеседуем, втроём.

Герр Адеркас, начальник службы безопасности посольства Норски, вышедший из-за той же ширмы следом, смерил Ника мрачным взглядом.

— Сплошные косвенные обвинения, — сказал он.

— Так кто же спорит, — развел руками герр Мунк. — Происшествие с Его Высочеством мы и правда закрываем. Следуем мудрому совету герра Тормунда. Это пусть ему семейно объяснят, как с семьей можно поступать, а как нет. Либо отец, либо Его Величество Вильяр. Его Высочество Фредерик тоже рвется, но мы уж попросили его потерпеть.