Маргарета безошибочно ткнула в спину паренька, спокойно шедшего по своим делам с кульком пончиков. Вальтер засомневался, нахмурился, покосился на Маргарету, потом снова на мальчишку. И тут их нагнал запоздалый свист. Парнишка вздрогнул, присел, и припустил бы бегом, если бы сильная рука Вальтера не схватила его за ворот дешевого серенького пальто.

— Пусти! — мальчуган забился, как рыба на крючке, прижимая к себе кулек, но хватка бывалого сыщика была неумолимой. Под продолжающийся свист патрульного он развернул свою добычу лицом к себе.

— О, вот так встреча… Ленни… Привет-привет. Опять сбежал?

Мальчишка не издавал больше ни слова, только сурово сопел, сдвинув рыжие брови и пытался вырваться. Но не тут-то было.

— Ленни, я тебя не буду всю жизнь ловить вот так за шиворот. Когда-нибудь ты сядешь в тюрьму, а это очень плохое место, гораздо хуже, чем приют. Неужели ты хочешь сесть в тюрьму за кулек пончиков, парень?

Маргарета помахала патрульному, который перестал свистеть, кивнул ей и вернулся к своей работе.

А напарник меж тем продолжал свою воспитательную речь.

— … так что сейчас мы либо оформляем тебя в участке, либо возвращаем украденное и спокойно идем обратно в приют, и там ты обещаешь мне и фру Кляссель, что больше бегать не будешь.

Ленни перестал рыпаться и скосил глаза на Вальтера, чуть прищурившись.

— Но я знаю, что ты врун, Ленни, и обещания твои стоят недорого, — продолжал спокойным тоном сыщик, — Так что я уж попрошу фру Кляссель запереть тебя в чулан на недельку-другую, чтобы ты подумал, как плохо сбегать, а еще хуже воровать. И если я тебя еще раз поймаю, ты уже отправишься прямиком в полицию, а дальше сам знаешь куда.

При слове «запереть» пацан побледнел, отчего на носу и щеках его выступило несколько веснушек. Когда Вальтер своей недрогнувшей рукой повлек мальчишку в сторону лотков с пончиками, тот снова уперся ногами, засопел, забился… Всё это молча, стиснув зубы.

— Эх, Ленни, ничему-то жизнь тебя не учит. Ну что ж, если ты такой непримиримый, придется нам применить магию. Фрекен, будьте добры…

Маргарета хлопнула глазами, потом кашлянула и улыбнулась, стараясь придать улыбке побольше кровожадности, что на такой погоде было совершенно нетрудно. Подняла руку в перчатке и зловеще пошевелила пальцами. Ладонь окутало слабое голубое мерцание.

— Не надо! — тут же хрипловато крикнул мальчишка, — Не надо магии, пожалуйста! Я… Он… там… Не запирайте, он же умрет…

И тут же затих, только глазами испуганными туда-сюда водил. То на Маргарету, то на Вальтера, то шарил кругом, ища возможности к бегству.

Вальтер так же спокойно поднял брови и взглянул мальчику в лицо.

— Кто он? И почему умрет?

— Ханс?.. — неуверенно спросила Маргарета, — Его зовут Ханс, верно? И ты украл эти пончики для него. Это твой друг, и вы с ним попали в непростую ситуацию.

Она все еще с удивлением переводила взгляд со стаканчика глинтвейна на вторую свою руку, мерцающую магическим светом. Она-то знала, что кроме мерцания в этой магии ничего не было.

Ленни сглотнул и теперь смотрел на нее с почти суеверным ужасом. Впрочем, как и Вальтер.

— Как вы узнали… Вы…

Маргарета улыбнулась, все еще стараясь держать впечатление.

— Ты когда волнуешься — очень громко думаешь. И от тебя пахнет… Ну-ка…

Она резко наклонилась к нему, мальчик отшатнулся, аж пальто затрещало. Сейчас ее лицо мало напоминало человека, и стараться было не надо. Даже Вальтер вздрогнул от неожиданности, но ворот не выпустил.

— Точно. Тот же запах. Так, давай немедленно рассказывай, как вы с этим Хансом попали под артефакт, а лучше веди-ка нас к нему. Ты прав, он действительно может умереть, если ему вовремя не помочь.

Бедняга Ханс оказался парнем чуть постарше Ленни, но ему досталось гораздо сильнее. Когда Вальтер и Маргарета забрались в подвал заколоченного магазинчика через две улицы от площади Нюстед, куда их таки привел невезучий похититель пончиков, они сперва услышали тихое поскуливание, а потом и голос, произнесший «Уэнни… эуо уы?..»

— Ох-хо-о… — только и вырвалось у Маргареты, когда они подошли ближе и она увидела, что стало с лицом юноши, лежащего на груде старого тряпья. Особенно пугающе выглядели глаза — абсолютно белые и неподвижные.

Как и ожидалось, от пострадавшего шел крепкий мертвый дух той же магии, что ударила по бедолаге архивариусу, и в то же время она чуяла нотку какого-то неизвестного боевого заклинания, профессионального, точного, не чета кустарным поделкам для дешевых артефактов. И весь этот букет на самой грани восприятия был приправлен тонким морозным налетом зимней стихии, той самой, что убила Поульсена, и той, что в избытке гуляла по закоулкам «Погоды для вас». Похоже, разговор с Хансом и Ленни предстоит долгий и обстоятельный. Пончики точно пригодятся.

Из дневника Роберта Макалистера, антрополога и этнографа.

Сегодня договорился с местным сотрудником съездить в поселок, где живет настоящая альва. Подумать только, здесь до сих пор в ходу приношения от людей волшебному народу и доброе соседство. Ах, если бы наши фейри остались такими же, как в сказках и легендах. Еще каких-то сто лет назад жизнь на острове была совсем иной. Слушая рассказы местных, и встретив в городе нескольких настоящих альвов, я остро ощущаю ностальгию по тем временам, которые не застал. Мы много потеряли с уходом народа холмов, и задача моя и моих коллег-ученых разобраться в истоках этой беды. Интересно, что накопает Джонатан в своих болотах…

Путь до поселка занял совсем немного времени, здешние расстояния даже меньше наших. Очень хорошо развито железнодорожное сообщение, а на местности можно нанять кэб. Но я попросил Стефана пройтись пешком, поговорить с людьми. Поселение называется Стрёммар, оно стоит на очень живописном озере, в которое стекаются ручьи всего местного бассейна, а со стороны города оно дает начало реке Фринбрёкк.

Стефан любезно предложил мне показать, как сельчане приносят дары альвам и просят благословения на урожай следующего года. Он очень сочувственно относится к нашей проблеме с дивным народом и вообще парень понимающий, не задает никаких вопросов про двойные отчеты и прочие очевидные детали.

Надо было видеть мое удивление, когда местный житель, с которым мы пару часов беседовали о традициях и обрядах, просто собрал в корзинку всякие приятные мелочи вроде вышитого платка, пирога с яблоками и запеченной утки и понес это в дом на соседней улице. На мой вопрос, что он будет с этим делать, оба они — и селянин и Стефан едва ли не в один голос ответили: «Приносить дары альве». Все еще не могу отделаться от потрясенного осознания, что настоящая чистокровная альва живет по соседству, и они просто дарят ей подарки, не соблюдая никаких особых ритуалов. Впрочем, научный метод пока не может зафиксировать то особое настроение, с которым происходит общение людей и их местной покровительницы. Как я узнал от коллеги, эта альва потомственная и имеет некую связь с водной системой округа, особенно с озером и речкой.

Имя ее Брёкк, что в переводе и значит «Ручей», и при знакомстве она оказалась довольно приветливой дамой дивной красоты, как и положено альве. Меня приятно удивил ее очень современный живой ум, осведомленность и ирония. Так, на просьбу показать владение силами она засмеялась надо мной и сказала, что понимает нашу сиротскую тягу к любому чуду за отсутствием собственных, а после посоветовала посетить «Страну вечной зимы». Но буквально через пару минут одним лишь взглядом остудила мой чай и превратила его в обычную воду с осадком на дне. Мое сердце сжалось от тоски по тому волшебству, что так легко присутствует в жизни местных жителей, и которое мы потеряли.

В Фрингене было много хороших отелей. «Аттердаг» служил пристанищем серьезным негоциантам, «Метрополь» обжила богема. Старейший, «Эксельсиор», давно облюбовали для встреч резиденты разведок, вежливо не замечающие друг друга, если что. «Кружок по интересам», как едко отзывался о них герр Мунк, впрочем, и сам посещающий «Эксельсиор» время от времени. Однако дела, требующие скрытности, в последнее время делались в «Северном Ветре», большом отеле рядом с вокзалом. Постояльцы даже могли пройти прямо к перронам по крытой галерее. Тут всё время кто-то заезжал и выезжал, лица и имена сменялись быстрее погоды за окном.