Впрочем, вскоре я стала провожать Валентину уже не в Пермь, а в Минск. Она закончила заочную летно-техническую школу, получила диплом летчика-инструктора и страстно хотела работать по этой специальности — учить новичков летать. Но в ее родном пермском аэроклубе не было вакантных мест. Пришлось искать "запасной" выход.
Тогда, в конце шестидесятых годов, чтобы привлечь как можно больше женщин в самолетный спорт, дать им возможность наравне с мужчинами заниматься высшим пилотажем, существовало правило, согласно которому в команду республики, области или города обязательно должна была входить хотя бы одна летчица. Тут уж даже самые рьяные женоненавистники от авиации вынуждены были открывать зеленую улицу молодым спортсменкам. Воздушную акробатику могли освоить далеко не все, и считалось, что команде повезло, если в ней есть сильная пилотажница.
— Да я бы куда угодно поехала, лишь бы меня инструктором взяли, — сокрушалась Валентина. — Конечно, из Перми уезжать не хочется, ведь у меня в тех краях и родители, и сестры с братьями, и друзья. Но ведь места в аэроклубе свободного нет, что же мне делать? Диплом есть, а что толку-то? — окала она свою боль.
— Давай у ребят поспрашиваем, они же из разных городов все, вдруг да где-нибудь есть вакансия.
Мы судили-рядили, пока не вспомнили, что в Минске вроде бы нет подготовленной спортсменки: те, что были, ушли, а молодым требовалось еще несколько лет, чтобы освоить всесоюзную программу.
Наших минчан — Толю Барановича и Витю Хатковского мы нашли в вестибюле гостиницы.
— Ребята! А почему бы вашему начальству не убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Вот Валя — инструктором может работать и спортсменка сильная, будет за команду выступать. Взяли бы ее на работу к себе!..
Минчане хорошо выполнили "дипломатическую" миссию, и вскоре Валя перебралась в столицу Белоруссии и быстро стала заправской минчанкой. Даже ее уральское "оканье" сменилось на характерный местный русский говор. Пожалуй, о Перми теперь напоминало лишь ее необычное отчество — Кузьмовна. Так, следуя местному обычаю, записали ей в родных местах в паспорт. Это отчество как-то органично ассоциировалось с ее невысокой, крепкой фигуркой, копной золотисто-рыжих волос и веселым характером. Наверное, поэтому все мы постепенно и стали ее ласково называть-величать одним отчеством, а то и просто Кузей. Она, похоже, ничего не имела против такого обращения, поскольку с юмором у нее всегда было все в порядке.
Именно юмор, неиссякаемый оптимизм да редкое упорство, помноженное на веру в свои силы, помогали Кузьмовне в трудные минуты ее спортивной жизни. Не сразу поймала она свою удачу. Не повезло ей накануне чемпионата мира в Англии, на который она не попала, и находились пророки, предрекавшие скорый закат ее спортивной карьеры. Получилось же наоборот — у Вали, казалось, прибавилось сил и азарта. Иногда, правда, желание выступить как можно лучше подводило, но, набравшись опыта и научившись не делать ошибок, Валя все чаще занимала призовые места на международных соревнованиях. Вскоре она стала одной из лучших летчиц мира. Ее яркий характер просматривался и в пилотаже. Летала она энергично, на больших скоростях, заставляя воспринимать выполняемые фигуры как триумфальные всплески. В Киеве она была уже второй в многоборье, а через два года в Чехословакии добилась звания абсолютной чемпионки мира.
После небольшого перерыва в полетах, связанного с рождением сына, наша Валя вернулась в команду и долго еще успешно конкурировала на международной арене с сильнейшими летчицами мира. Она одна из немногих, кто оставался в сборной из той, последней, мартемьяновской команды, выдерживая и передавая традиции, оставленные Володей.
Самой опытной из нас тогда была Зина Лизунова. Изящная, женственная, всегда элегантная, она при этом обладала твердым и прямым характером, которому мог бы позавидовать любой мужчина. Я не могу представить себе Зину угодливой или заискивающей перед кем бы то ни было, побоявшейся высказать свое мнение, даже если оно не всем нравилось. Думаю, что во многом благодаря своему характеру она долго была среди первых летчиц сборной. На моей памяти Зина ни разу не допустила срыва на соревнованиях, что часто случается с технически хорошо подготовленными, но психологически неустойчивыми спортсменами, равно как и с теми, кто, соревнуясь, "зациклен” на возможности занять первое место.
После английского чемпионата Зина вышла в заслуженные мастера спорта. Через два года во Франции она тоже выступила успешно, но, вернувшись домой, вдруг объявила, что прощается со сборной. Ей, конечно, можно было летать в команде еще лет десять, как поступили некоторые ее сверстницы, но Зина решила уйти, вернее, вернуться в Аэрофлот, где в юности начинала свою авиационную карьеру стюардессой. Она стала пилотом самолета Ан-24 и, очевидно, не желая распыляться, одним махом распрощалась со спортом. Но в команде она оставила достойную замену — свою воспитанницу Галю Подгорную.
Галя начала летать в гомельском аэроклубе, еще учась в школе, после которой поступила в Московский авиационный институт, где на первом курсе мы с ней и познакомились. Как-то в перерыве между лекциями ко мне подошла стройная темноволосая девушка и мягко спросила:
— Скажи, пожалуйста, мне сказали, что ты занимаешься в аэроклубе, это правда?
— Да, а что?
— Понимаешь, я дома тоже занималась, а здесь пока не знаю, куда лучше обратиться. Аэроклубов в Москве несколько, ты, наверное, сможешь подсказать?
— Да, конечно, — и весь перерыв мы проговорили на эту, столь интересующую обеих, тему.
Вскоре Галю взяли в Первый аэроклуб. Инструктором у нее стала Зина Лизунова. Виделись мы с Галей редко, лишь на городских соревнованиях, поскольку их аэроклуб базировался за городом на другом аэродроме, а учились мы в разных группах.
А спустя года три-четыре Подгорная перешла из Первого городского аэроклуба в наш — Центральный. Каждый из них воспитал много известных пилотов. Каждый имел свою школу пилотажа, свои особенности и традиции. Причем проявлялись они не только в мастерстве летчиков, но порой и в их характерах, манере поведения. Нет, мы отнюдь не были антагонистами. Однако иногда казалось, что наши коллеги слегка бравируют своей авиационной лихостью. Несколько шокировало нас и то, что часть девушек Первого аэроклуба добросовестно поддерживали мужчин в соблюдении некоторых хотя и авиационных, но отнюдь не женских традиций. Мы же, со своей стороны, наверное, казались им в чем-то старомодными, "застегнутыми на все пуговицы" и не всегда компанейскими. Впрочем, все это совершенно не мешало нам с удовольствием встречаться на соревнованиях. Случалось, что некоторые переходили из одного коллектива в другой. Так, Галя Подгорная оказалась у нас.
Не скрою, легкая настороженность к этому у некоторых — из нас была — как-то она приживется на новом месте и почему вдруг решила перейти? Но все сомнения развеялись уже через день. Галя настолько органично вписалась в самолетный отряд, что сразу создалось впечатление, будто она давно уже летает с нами. Вскоре она стала кандидатом в сборную страны, где проявила не только доброту, но и безотказность.
Началось с того, что ей поручили вести хронометраж полетов. Дело это не сложное, но требующее много внимания и прилежности. Надо точно записывать на специальных бланках время взлета и посадки каждого из шести-семи, а то и десяти самолетов, участвующих в полетах, подсчитать в конце дня общее время, проработанное машинами в воздухе и на земле. Если учесть, что на каждой из них в день делается примерно по десять вылетов, то станет ясно, сколько времени отнимает этот труд. А ведь нужно и самой несколько раз побывать в воздухе, проанализировать допущенные ошибки, настроиться и подготовиться к следующим полетам.
Все мы по очереди прошли через это бумажное, нудное, но необходимое команде дело. Старались все записывать аккуратно, но удовольствия от такой нагрузки никто не получал, и больше года один и тот же человек эту повинность не отбывал. Но вот появилась Галя и стала главным и постоянным хронометристом в команде. Не только на аэродроме, но и в гостинице ее часто можно было увидеть с пачкой бумаг и со счетами — приходилось "подбивать бабки" к очередному разбору полетов. Так прошел год, второй — она все вела нашу летную бухгалтерию.
