— Поставь бокал, — требовательно попросил он, подаваясь ближе. Его дыхание коснулось её щеки, обжигая.

— Нет. Ты будешь отвлекать меня поцелуями. А я хочу нормально поговорить! — всё так же прячась за бокалом, ответила она, но голос предательски дрогнул.

Он лукаво осклабился. Осторожно, но настойчиво забрал бокал у неё и поставил на стол. Ирина не успела возмутиться, как он подхватил её одной рукой под колени, второй — придержал за поясницу и поднял. Её сердце бешено застучало, а пальцы невольно вцепились в его плечи.

— Войнов! Пусти! Мы ужинать собирались! — взвизгнула она, но в голосе уже звучало больше возбуждения, чем протеста.

— Поедим. Обязательно. Но сперва — помиримся! — со сбившимся дыханием пообещал Захар, целуя и покусывая линию её челюсти. Каждое прикосновение его губ посылало волны жара по всему телу.

— Мы уже помирились! Я уже тебя простила! — протараторила она, не желая так быстро и легко сдаваться, хотя глаза уже закатывались от его ласки, а дыхание стало прерывистым.

— Нет, — последовал категорический ответ. Его голос звучал низко, властно, не терпящим возражений.

Он аккуратно уложил её на диван, одним коленом тоже встал на него, навис сверху. Одной рукой упёрся в диван рядом с её головой, второй — невесомо заскользил по бедру вверх, вызывая дрожь в коленях.

Дыхание у обоих участилось. Зрачки расширились. Воздух наполнился запахом их возбуждения — терпким, пьянящим.

— Я тебе ещё не все претензии высказала, — перехватив его руку за запястье, сипло вымолвила Ирина. Её пальцы дрожали, а кожа горела в местах, где он её касался.

— Выскажешь. Я послушаю. Оправдаюсь. Но потом, — ладонь, не нащупав нижнего белья, на мгновение сжала её тазовую кость и скользнула вниз, требовательно сжимая ягодицу. — Ты же сама меня провоцируешь. Сидишь передо мною в одной сорочке. Соски так и манят, — выдохнул он, накрывая правый сосок губами через тонкую ткань шёлка.

— Я не… — попыталась запротестовать Ира, но все слова утонули в стоне наслаждения. Её спина выгнулась навстречу его прикосновениям, а пальцы вцепились в его футболку, сминая ткань.

— Да-да. Ты хорошая. Я — наглец, который хочет сперва секса, а уж после разговоры вести, — вымолвил он и поцеловал — голодно, пошло, заявляя свои права. Его язык ворвался в её рот, исследуя, подчиняя, заставляя забыть обо всём на свете.

Ирина больше не сопротивлялась. Она отвечала на поцелуй с такой же страстью, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе, ближе, ближе… Мир вокруг растворился, остались только жар его тела, его дыхание на её коже и бешеный ритм двух сердец.

Захар лежал поперёк дивана, головой на её животе. Указательный палец правой руки лениво обводил ареолу, иногда уделяя внимание и соску — слегка, едва касаясь, но достаточно, чтобы по коже Ирины пробежали горячие волны. Губы ещё реже скользили по её животу мимолётными благодарными поцелуями — лёгкими, почти невесомыми, от которых дыхание сбивалось.

Ирина могла бы возмутиться, что он всё-таки вовлёк её в пучину страсти, но в накладе она себя не чувствовала. Замолил грехи он сполна, так сказать. Теперь во всём теле разливалась нега и эйфория — сладкая, тягучая, обволакивающая, словно шёлковый кокон. Она закрыла глаза на мгновение, впитывая каждое ощущение: тепло его тела, щекочущее прикосновение пальцев, дыхание на коже…

Безумно перебирая его волосы, она всё ещё продолжала блаженно улыбаться, мысленно всё ещё проживая недавнее наслаждение.

— Войнов, а кормить меня когда будешь? — хрипло поинтересовалась она после того, как её голодный желудок напомнил о себе громким урчанием.

— Прости. Сейчас исправлюсь, — прошептал он, целуя её в пупок — чуть дольше, чем раньше, посылая новую волну жара по телу. Затем пружинисто встал с дивана, совершенно не смущаясь своей наготы, и, не одеваясь, пошёл к барной стойке.

Ира проводила его восторженным взглядом, не скрывая восхищения. Всё же хорош, зараза! Задница отличная. И бёдра крепкие. А уж какие спина и руки!.. Она невольно облизнула губы, любуясь игрой мышц под смуглой кожей.

Повернувшись на бок, Ирина подпёрла голову рукой и с удовольствием принялась наблюдать за ним, предварительно дотянувшись до одного из пионов и вытащив его из общего букета. Уткнула в него носом, вдыхая ненавязчивый аромат.

Захар тем временем переложил тарелки на поднос, захватил бокалы и бутылку вина. Уже через минуту он был рядом с диваном.

— Ужин в постель? — улыбнулась она лукаво, приподнимая бровь и чуть склонив голову набок. — Ну ничего себе сервис! — И оглядела его всего — медленно, с явным восхищением, задерживаясь взглядом на каждой детали. Оказывается, дразнить своего мужчину — это… захватывающе.

— Будешь так смотреть, ужин опять отложится на неопределённое время, — хмыкнул он, с едва заметной улыбкой, ставя поднос и вручая ей бокал.

— Ты ж сам меня соблазняешь своим шикарным телом! — выдала она игривую претензию, чуть приподнимаясь на локтях и нарочито тяжело вздыхая.

— Здесь мы квиты: ты тоже не спешишь прикрываться, — осклабился он многозначительно, скользя взглядом по её обнажённому телу, задерживая внимание на груди.

— Ой! — пискнула Ирина, подскакивая и дотягиваясь до одеяла. Цветок пришлось отбросить на подушку. Её щёки слегка порозовели, но глаза смеялись.

— Ну вот, всю красоту скрыла. Верни на место! — дёрнул он его в сторону, но без напора, скорее шутливо, с намёком на продолжение игры.

— Захар, нет! Дай хоть низ прикрыть, — со смехом взмолилась Ирина, натягивая одеяло до талии.

Войнов выразительно выгнул бровь, плотоядно улыбаясь, но уступил. Сам тоже натянул трусы. Наполнил её бокал. Себе сходил за грейпфрутовым соком. Полулёг на бок рядом с нею, опираясь на предплечье, и посмотрел прямо в глаза — серьёзно, но с тёплой улыбкой, в которой читалось обещание.

— За мир в нашей маленькой вселенной! — торжественно провозгласил он тост, поднимая бокал.

Хрусталь звонко и мелодично зазвенел при соприкосновении двух бокалов. Каждый отпил из своего — она сделала маленький глоток, чувствуя, как вино мягким теплом разливается по телу, он — чуть больше, не отрывая взгляда от её лица, словно запоминая каждую черту.

— Закусывай, — скомандовал Захар, взяв руками один кусочек ролла и макнув его в соевый соус. Поднёс к её рту, чуть касаясь губами её пальцев.

Ирина с удовольствием приняла угощение, медленно прожевала и улыбнулась.

— Рассказывай дальше, — приказала она, наконец-то настроившись на более серьёзный лад.

— Что? — уточнил он, делая ещё один глоток и не спеша приниматься за еду. Вместо этого он предпочёл кормить её — аккуратно, заботливо, с едва заметной улыбкой.

— Всё, что посчитаешь нужным. О твоей бывшей вскользь уже знаю: какой-то твой односельчанин Филипп поведал, — предпочла уведомить его об этом Ира, глядя ему прямо в глаза.

Войнов скривился, на мгновение напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Что именно тебе сказал Белогвардейцев? — со вздохом человека, принявшего своё поражение, спросил он.

— Что ты её любил всю жизнь и только недавно вы окончательно расстались. В любовниках у неё ходил. Ай-яй-яй, товарищ Войнов, — пожурила его она, но без злости, скорее с любопытством, чуть склонив голову набок. — И поэтому они тебя всем селом отправили на отдых. Получается, все знали, куда именно ты поехал? — посерьёзничала она, чуть наклонившись вперёд, её глаза стали более пристальными.

— Да никто кроме Светланы не знал, — рыкнул Захар от досады, но тут же смягчился. — Да и не хочу я эту тему мусолить. Она — это моё прошлое. Пусть там и останется. Ты — моё настоящее и будущее. Так что давай на нас и сконцентрируемся. — Он произнёс это твёрдо, но мягко, глядя ей прямо в глаза.

— То есть к ней чувств у тебя точно больше нет? — всё же уточнила Ирина, внимательно изучая его лицо, ища малейшие признаки лжи.

— Их давно уже нет, — аккуратно отставив её и свой бокалы на столик, заверил он, дотягиваясь до её губ. Поцеловал — коротко, но тепло, затем чуть отстранился, но остался близко, почти касаясь лбом её лба. — Просто так мне было удобно. Всё. Меняем тему, — ещё раз мимолётно поцеловав её, приказал Захар, но в голосе уже звучала просьба, а не приказ.