Прощались возле калитки. Ирина предложила его проводить до автовокзала, но он категорически отказался: незачем ей ехать в такую жару в автобусе туда и обратно. Она спорить не стала. Поцеловала, обняла и помахала на прощание рукой. Как верная жена, ей-богу, провожающая своего супруга — только слёз не было.

Ком в горле всё же стоял, но не от расставания, а от горечи недосказанности. Жаль, что Захар не решился на откровенный разговор уже сейчас. С другой стороны, эта горечь не мешала переживать за него: что-то определённо серьёзное произошло — уезжал он погружённый в мысли и взвинченный.

Войнов позвонил, когда доехал до автовокзала и купил билет. Разговор получился коротким и скомканным, но Ирина всё равно попросила писать или звонить хотя бы изредка, чтобы она не волновалась. Захар согласился. Но второго звонка ей пришлось ждать аж целых четыре часа.

За это время она успела сделать генеральную уборку, а после завалиться с кошкой в обнимку на диван. В голове продолжал кружить рой мыслей. Она вспоминала в мельчайших деталях их знакомство и совместное проживание, анализировала, прокручивала одни и те же эпизоды — и всё больше находила странностей в поведении мужчины.

Вывод напрашивался один: она, похоже, перегнула с доверием. Пусть ей по жизни мало приходилось общаться с бомжами, зато с работягами — достаточно. Войнов не походил ни на одного из них. Чересчур уверенный в себе. В какой-то степени наглый. Властный. Любитель покомандовать. Зато без заискиваний, неуверенности или требований денег.

Кстати, о деньгах. Он всё покупал себе сам, продукты тоже оплачивал из своего кармана. На ремонт много заказывал, оплачивал, а потом нехотя предоставлял ей чеки — когда она их буквально начинала требовать. И у Ирины были серьёзные сомнения, что он показывал ей все чеки. Юлил. Темнил. Недоговаривал.

А она, пленённая его мужественностью и заботой, предпочла закрыть глаза на такие очевидные вещи. Ну да что взять с влюблённой женщины?

Перевернувшись на живот, Ира погладила кошку. Вздохнув, положила голову на скрещённые запястья.

А может, она просто накрутила себя? Ну есть у него деньги — но не миллионы же. На новый дом суммы точно не хватит, да и на восстановление старого, похоже, тоже. Может, ему он и не нужен? Захар ведь не лентяй — хозяйственный, ответственный, рукастый. Просто ему удобно так жить: сегодня здесь, завтра там. Не нужно тратить силы на уборку, огород, все эти бытовые хлопоты…

Но тут в памяти всплыл один момент: когда они обсуждали ремонт в её доме, Захар говорил уверенно, почти властно — как человек, привыкший распоряжаться деньгами. И чеки он предоставлял неохотно, будто что-то скрывал.

«О, боже!» — вдруг прервало все рассуждения одно неприятное осознание. Она отдалась бомжу! Человеку, который мог болеть чем-то заразным!..

Хорошо хоть секс был защищённым.

И ещё одна мысль, от которой стало не по себе: презервативы у него были с самого начала. Он уже тогда был уверен, что секс между ними случится. А она даже не задумалась об этом в тот момент — просто доверилась его уверенности, его заботе.

Ирина невольно сжала пальцами кошачью шерсть. Кошка недовольно мяукнула, но не вырывалась.

— Да что со мной? — прошептала Ирина, отпуская животное и потирая виски. — Почему я только сейчас об этом думаю?

Повернувшись на бок, она притянула кошку к себе, уткнулась носом в мягкую шерсть. Та тепло замурлыкала, и это немного успокоило.

«Если ты игрался со мной, я не знаю, что с тобою сделаю, Войнов!» — мысленно обратилась она к мужчине.

Но тут же мысленно себя одёрнула: «Стоп. Ты же не в дешёвой мелодраме, Ирка. Он не злодей, а ты не жертва».

Ирина закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. С одной стороны — обида, жгучая и острая. С другой — воспоминания о его улыбке, о том, как он смотрел на неё вчера вечером. Может, она всё усложняет? Может, у него действительно просто проблемы, а она уже рисует в голове страшные картины?

Хотя какие могут быть большие проблемы у бомжа?

«Ладно, — решила она. — Сначала разберусь. Потом буду злиться. Или прощу».

Чтобы принять окончательное решение, много времени не потребовалось. Всего несколько минут неловкого разговора с Захаром: он пытался говорить непринуждённо, а Ирина лишь иногда вставляла фразы, почти не слушая. Мысли уже неслись вперёд — к плану, который только что созрел в голове.

Закончив разговор, она резко поднялась с дивана, аккуратно переложила кошку на подушку и поспешила к выходу. Сперва договорилась с соседом — тот, к счастью, оказался дома и с готовностью согласился присмотреть за Ладушкой. Затем быстро собрала небольшую спортивную сумку: смена одежды и обувь, зубная щётка с пастой, косметичка. Вспомнив, позвонила на работу, чтобы договориться о недельном отпуске за свой счёт.

Мирно договориться не получилось. Разговор с Венерой Васильевной быстро перерос в спор. В итоге Ирина с неожиданной для себя лёгкостью согласилась на увольнение, предупредив, что отрабатывать не будет. Венера Васильевна, к её удивлению, отреагировала так же хладнокровно — будто только этого и ждала.

Ирина на мгновение замерла. В груди кольнуло: да, она потеряла работу, и это вызвало укол досады вперемешку с недоумением. Но она тут же отмахнулась от этих чувств. Ни под кого она никогда не собиралась подстраиваться. Работу найдёт — это вопрос времени. Зато развеет все свои сомнения и узнает правду из первых уст, так сказать.

Билет купила онлайн — до следующего рейса оставалось чуть больше часа. Отдала кошку добродушному соседу, оставив ему и денег на корм для Ладушки. Ещё раз проверила, всё ли выключено и закрыто, окинула взглядом двор — будто прощалась на время — и с чистой совестью села в маршрутное такси.

Сердце билось чаще обычного. Ирина нервно сглотнула, но в то же время по телу разливалось непривычное, волнующее предвкушение. Она глубоко вдохнула и улыбнулась. Такой решительной и смелой она давно себя не чувствовала.

«Авантюристка!» — мысленно усмехнулась Ирина.

Зато к подруге с братом она наконец-то нагрянет в гости — и там уж точно расспросит о Захаре. Может, даже сумеет что-то разузнать или, если повезёт, чем-то помочь… Мысль о том, что она может оказаться полезной, пусть даже косвенно, немного согревала.

Спустя три часа пути Ирина с досадой поняла, что путешествовать разлюбила. Дорога выматывала: другие пассажиры нервировали своими разговорами, постоянными перекусами и другими мелочами. Вот если тебе хочется послушать музыку, неужели нельзя воспользоваться наушниками? Почему весь салон должен слушать твои предпочтения? А таких меломанов оказалось сразу несколько.

Ночь прошла ужасно. Ира почти не спала: большинство пассажиров мужского пола ужасно громко храпели, кто-то так и продолжал жевать бутерброды, шурша пакетами, кто-то переговаривался полушёпотом, будто не понимая, что другие хотят отдохнуть. Беруши не помогали — звуки просачивались сквозь них, как сквозь сито. Да и сиденье было неудобным: спина затекла, ноги занемели.

В какой-то момент Сухорукова даже пожалела, что решилась на эту авантюру. Но редкие сообщения от Захара хоть немного подбадривали.

Кофе на очередной автостанции оказался горьким и водянистым — совсем не то, что нужно после бессонной ночи. Ирина отхлебнула глоток, поморщилась и отставила чашку.

Ехать ей пришлось с пересадками, так что дорога заняла больше времени, чем она думала. В областной город приехала уже поздним вечером. Пришлось расспрашивать людей и останавливаться на ночь в отеле. Выбрала самый приличный по отзывам из ближайших к автовокзалу — сил и желания провести ночь в зале ожидания у неё не осталось. Зато с удовольствием смыла с себя пыль дорог, а после плотного ужина завалилась спать на мягкую кровать. Тишина номера наконец-то позволили расслабиться.

Ирина позволила себе поспать подольше: билет на автобус, который должен был доставить её в конечную точку путешествия, она купила ещё ночью. Выспавшись, тщательно нанесла макияж — хотелось приехать к родственникам во всеоружии, а там, глядишь, и перед Захаром Войновым предстать во всей красе. Неспешно позавтракала в небольшом кафе при отеле, бросая заинтересованные взгляды в окно: за стеклом разворачивалась утренняя жизнь городка — дворник подметал тротуар, хозяйка пекарни вывешивала свежую вывеску, дети куда-то бежали.