Ирина присоединилась не сразу. Сперва проверила все двери: на ночь главный вход закрывался на ключ, и новым постояльцам нужно было звонить в дверной звонок, чтобы вызвать администратора. Потом проводила Венеру Васильевну до номера, выслушивая очередные нравоучения: пора перестать изображать неприступную крепость и принять щедрое предложение Гарика. «Неисправимая дама», — подумала Ирина.

Сухорукова промолчала, не видя смысла спорить с вредной старухой. По пути столкнулась с поваром, разговорилась, из-за чего задержалась.

…Ирина не поняла, как оказалась между Гариком и Антоном. Начальник то и дело прижимал именинницу, но не забывал бросать взгляды и в её сторону. Бармен же был полностью поглощён её персоной, лишь изредка переключаясь на разговоры с мужчинами. Официанток он будто не замечал.

Только когда Рафаэль поддел Антона, заметив, что тот кружит вокруг Ирины, как коршун, она осознала: так и есть. Он с самого начала старался завладеть её вниманием. Стоял непозволительно близко. Время от времени как бы невзначай касался её поясницы, будто хотел приобнять. Таких «и» набралось достаточно, чтобы окружающие косились и многозначительно ухмылялись.

В первый момент это обескуражило Ирину. Зачем он так внимателен? Почему не уделяет внимание сверстницам? Почему смотрит так странно, словно пытается загипнотизировать?

Неужели…

Неужели она понравилась ему как женщина?!

В растерянности глядя ему в глаза в поисках ответов, Ирина машинально сделала глоток из стакана. Краем сознания мелькнула мысль: рано она забыла об отравлении. Зачем нагружает организм алкоголем? Стоило поберечься — ещё вчера болела и хандрила. Но от этой мысли быстро отмахнулась: трезвой головой анализировать поведение Антона она не готова. Антон же младше её лет на десять! А смотрит, как влюблённый щенок.

«Боже, только этого мне не хватало!»

Отодвинуться от него? А куда? Слева стоит Гарик, враз позабывший о Татьяне и теперь стоит и буравит их с Антоном мрачным взглядом. В котором так и можно прочитать: “То есть мне ты отказала, а этого молокососа готова впустить в свою постель?” И ему всё равно, что никакого повода на самом деле бармену она не давала. Да она на работе никогда не позволяла себе флирта хоть с кем-либо! Это же чревато последствиями.

Отступить назад и уйти вообще? А это не будет выглядеть как трусость и бегство? Нет, смеяться над собою она никому не позволит. И отходить от Антона тоже не будет. Потом ему наедине объяснит, что никаких отношений, кроме деловых между ними быть не может. Сейчас же продолжит наслаждаться вечером. И, пожалуй, откажется от спиртного. Хватит с неё. Хмель в голове уже гуляет. Не дай бог ещё что-то сотворит, о чём после будет сожалеть.

— Просто Антон галантный мужчина. Вы же тоже ухаживаете за стоящими рядом с вами дамами, а не только за своей супругой, — с улыбкой обратилась Ирина к мангальщику, чтоб хоть немного разрядить обстановку, ведь уже и девочки-официантки смотрели на неё зло, а Снежана с осуждением. Так и хотелось ей сказать: “Да не собираюсь я соблазнять этого малолетку!” Прикусила язык, и потянулась за долькой помидора, как бы показывая всем, что представление на этом завершено.

Удивительно, но спустя пару тостов косые взгляды прекратились. Только Гарик стал меньше внимания уделять Татьяне — всё настойчивее предлагал Ирине выпить на брудершафт. Малышева мягко отказывалась, ссылаясь на то, что ещё не полностью восстановилась после отравления, о котором рассказала ещё за утренним кофе.

Ей было весело и без алкоголя — хотя он и не был ей нужен для хорошего настроения. Хотя она оказалась между двумя мужчинами, Ирина завязала разговор со Снежаной, такой же любительницей цветов, как она сама. Алиева не злоупотребляла спиртным, зато любила вкусно и много поесть.

Время от времени она отвлекалась на чересчур звонкий и наигранный смех официанток. Все трое были уже подвыпившими и откровенно кокетничали с Гариком.

Ирина задумчиво взглянула на своего непосредственного начальника.«Кажется, сегодня у кого-то будет бурная ночь. Всех трёх девушек заберёт? Этот способен — потом будет с воодушевлением хвастаться, какой он страстный любовник», — мелькнула мысль.

Она хмыкнула, скрыв улыбку за стаканом сока. И тут же поймала на себе взгляд Антона. Тот смотрел так, будто она — единственный человек в этой шумной комнате.«Почему он так смотрит? Просто флирт? Или…»— она оборвала мысль, почувствовав, как теплеют щёки.

— Ирин, пойдём танцевать, — озадачил её Антон. И снова этот щенячий взгляд.

Ирина замешкалась.«А стоит ли? Один танец ничего не значит, но… Вдруг он решит, что я подаю знаки? А если не пойду — обидится? Или, наоборот, поймёт, что я не из тех, кто клюёт на красивые глаза?»

Внутри всё сжалось от непривычного волнения. Она давно не позволяла себе вот так, запросто, танцевать с мужчиной. Не приглядываться к его улыбке, не ловить взгляд, не гадать, что скрывается за этим приглашением.

— Ну пойдём, — после минутного колебания согласилась она. В конце концов, она свободная женщина и может позволить себе танцевать и флиртовать с кем захочет.«Хотя бы сегодня. Хотя бы один танец», — добавила про себя, делая шаг навстречу музыке.

После двух часов ночи Ирине пришлось разгонять шумную компанию. Расходились громко и весело. Хорошо, что никто из постояльцев отеля не вышел предъявлять вполне законные претензии. Только Антон уехал к себе домой на такси. Остальные предпочли занять свободные номера: Гарик по доброте душевной разрешил без оплаты, лишь бы все вышли на свои смены вовремя. Антон же попросил Ирину заменить его с утра на несколько часов, чтобы у него было время выспаться. Она согласилась, понимая: с утра многие будут не в лучшей форме, а среди постояльцев найдутся жаворонки, которые, невзирая на чёткое расписание приёмов пищи, непременно потребуют кофе и что-нибудь к нему.

Вообще Гарик сам виноват, что не смог создать строгую систему обслуживания и правил проживания. Многие из постояльцев были постоянными клиентами и приезжали сюда из года в год, и с каждым последующим приездом капризничали всё больше и больше…

Ей пришлось ютиться в кафе на маленьком, неудобном диванчике — в эту ночь ожидались ещё два заселения. Сон был поверхностным, поэтому в шесть утра она встала с трудом. Спать хотелось неимоверно, но прирождённое чувство ответственности не позволило полежать ещё хотя бы пять минут.

Приведя себя в относительный порядок в комнате для персонала, Малышева отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. Там царил относительный порядок: шеф-повар старался лично поддерживать чистоту. Снежана в этом ему активно помогала, потому что на посудомойщиц и по совместительству уборщиц надежды не было — обе были медлительными.

В шесть тридцать она поднялась на второй этаж с предвкушающей пакостливой улыбкой. Ночью гуляли все, так что и убирать будут все! И сейчас, пока постояльцы ещё не проснулись, а не в полдень.

Стучать она не стала: знала, что Гарик спит после гулянок беспробудным сном и разбудить его не сможет даже ядерная война. Так что, открыв дверь электронным ключом, она вошла и, стараясь не слишком разглядывать беспорядок, подошла к кровати. Удивительно, но спал начальник только с одной Татьяной, обнявшись. «Что ж он так скромно?» — подумала Ирина.

Девицу она быстро растолкала. Та, правда, попыталась повозмущаться и выгнать Ирину, но наткнулась не на ту. Малышева пригрозила ей Венерой Васильевной — беспроигрышный вариант, когда нужно кого-то припугнуть последующим увольнением.

Так что уже через двадцать минут все три официантки наводили порядок на летней террасе кафе вяло и с недовольными лицами. Ирина же сидела за одним из столиков и всё с той же проказливой улыбкой наблюдала за ними, наслаждаясь второй кружкой кофе. Как раз Снежана встала и упорхнула на кухню: делать заготовки и готовить завтраки.

Жизнь прекрасна, когда можешь побыть маленьким начальником! Кто-то работает, а ты наслаждаешься любимым горьким напитком и ласковым утренним солнцем. Жаль, что после смены ей придётся задержаться, а потом помчаться домой. На пляж бы сходить, в море окунуться. А ведь этим летом она всего несколько раз купалась в нём. И это при том, что море — в шаговой доступности.