— У меня есть ключи от квартиры подруги. Поехали туда? Заверяю, там стерильно чисто, как в больнице, — искушающе промурлыкала она ему на ухо, игриво покусывая мочку. — Я тебя очень хочу. Видишь же, что вся пылаю. Не мучай меня.

— Поехали, — уступил Захар, понимая, что его тело тоже желает разрядки. Почти два месяца на голодном пайке — тут любой согласился бы на все доступные условия. Лишь бы не покушались на его территорию.

— И поедем на такси. Здесь недалеко.

— Ладно, — решил он больше не вредничать.

— Тогда я пойду носик припудрю, а ты заказывай карету. — И, запечатлев поцелуй в уголке его губ, лёгкой бабочкой спорхнула с его коленей.

Войнов, сев более вольготно, проводил её нечитаемым взглядом. Случайно натолкнулся на понимающую улыбку Тольки Гришкова. Тот додумался ещё и «класс» показать.

Захар едва заметно покачал головой. Все присутствующие знали обо всём. Кто-то его осуждал. Кто-то поддерживал. Кто-то умудрялся даже советы давать, как вернуть Людку. Кто-то, наоборот, уговаривал выгнать её взашей и наконец построить нормальные отношения с нормальной женщиной.

Лезут в чужую жизнь, не наведя порядка в своей — вот он, минус жизни в селе. Хотя, наверное, в городе тоже так.

— Ко мне в гости приезжает сестра троюродная. Младше нас. Ладная, характер покладистый, учительницей работает в младших классах. Давай вас познакомлю? Отпусти ты эту крысу уже, — подсела к нему Сорокина Катька. Она была у них старостой практически всю школьную жизнь, всегда любила заботиться обо всех.

Войнов повернул голову и посмотрел на одноклассницу без улыбки и прочей дружелюбности. Смерил её фигуру задумчивым взором. Катерина выскочила замуж практически сразу же после окончания школы, хотя и была круглой отличницей — учителя пророчили ей успешное будущее. Сорокина выбрала другой путь. И, кажется, об этом до сих пор не пожалела. Её супруг работает обычным трактористом, подрабатывает у него, у Захара. Как и большинство жителей сельской местности, любит принять на грудь по выходным и праздникам, а то и чаще. Она же — домохозяйка, так сказать. Растит троих детей. Все девочки, поэтому очень хочет родить сына.

Вот куда ей ещё четвёртого ребёнка, если жилплощадь не такая уж и большая, а доход среднестатистический? Ну, имеет она дополнительный доход от продажи молока. Но этого всё равно не хватает на нормальную, по его скромному мнению, жизнь! Однако он не лез к ней со своими предложениями и советами.

— У меня есть армейский друг. В соседнем городе держит два строймагазина. Холост. Недурен собой. Женщин не обижает. Хочешь, тебя познакомлю? Зачем тебе твой Ванька? Он же пропивает порой больше, чем зарабатывает, — впервые позволил себе грубость в голосе по отношению к, по факту, постороннему человеку.

— Придурок! — обиделась Сорокина, пружинисто соскакивая со стульчика.

Вот и поговорили.

Он лениво достал телефон из кармана и зашёл в приложение такси. Сперва хотел и дальше быть паинькой и заказать машину премиум-класса, но передумал. «Эконом» — это же так по-колхозному. Усмехнувшись, спрятал гаджет, провёл ладонями по ногам и встал на выдохе. Как раз и Пегова возвращалась к нему, улыбкой обещая незабываемый вечер.

Захар перехватил её на полпути, приобнял за талию и повёл к выходу, не забыв попрощаться кивками с несколькими одноклассниками, с которыми до сих пор поддерживал приятельские отношения. Друзьями их сложно было назвать: задушевных бесед они не вели. Иногда просто встречались у кого-то дома, в баре или в сауне и по-мужски проводили время — пили алкоголь и наслаждались прочими прелестями холостяцкой жизни.

На улице было по-весеннему свежо. Апрель в этом году не спешил радовать солнечной погодой и теплом: всё чаще шли дожди, а порой приходили заморозки.

Вот и сейчас накрапывал унылый мелкий дождик. Хорошо хоть ветра не было и температура оставалась приемлемой — Войнову было лень накидывать куртку, поэтому он нёс её в руке, а другой обнимал Людмилу. Она так жалась к нему и что-то томно шептала, что уже начала его подбешивать. Он не любил телячьи нежности в общественных местах, а Людка едва не лезла к нему в брюки своей проворной ручонкой. Он остановил её, шикнул и призвал к порядку строгим взором.

— Я хочу попробовать кое-что новое, — мурлыкнула она интригующе.

— И что же? — оглядываясь по сторонам в поисках такси, без особого интереса уточнил Захар.

— Ну… То самое.

Он вопросительно приподнял брови и посмотрел ей в лицо.

— Что ты отлюбил меня в…

— Свои грязные игры оставь следующему мужу, — оборвал её Войнов, поморщившись: в его глазах она упала ещё ниже.

Он был скорее консерватором и хотел, чтобы его женщина соглашалась на эксперименты только с ним. А Людка сперва практиковалась с мужем, а потом предлагала это ему. Да и не впервые она намекала на это «кое-что новое»: оно стало старым лет шесть назад.

— Фи, какой ты скучный, — наигранно обиделась Пегова.

— Могу уехать домой. Найдёшь себе более весёлого, — холодно предложил Захар.

— Что-то ты сегодня совсем не можешь поймать моего игривого настроения, — буркнула Людмила, отодвигаясь от него. — Это что?! — взвизгнула она тут же, глядя на остановившуюся рядом машину такси. — Я в этом корыте не поеду!

— Тогда доброй ночи, — пожал он беспечно плечами и шагнул к задней двери авто.

— Ты невыносим! — топнула она ножкой и поспешила за ним. Оказавшись в салоне автомобиля, сразу прильнула к нему, покрывая поцелуями его небритый подбородок. — Когда ты уже побреешься? На лешего же похож. Ты у меня такой красавчик, а уродуешь себя этой несуразной растительностью.

Захар в самом начале откинулся на сиденье и прикрыл глаза, предпочтя промолчать. Что-то его напрягало в Людке сегодня: какие-то претензии, требования, ультиматумы. Да и ластилась она чересчур настойчиво — будто хотела что-то выпросить у него.

Ну не могла же она в самом деле так сильно соскучиться по нему! Он не верил, что кроме него у Пеговой нет других любовников — уж очень любвеобильной она оказалась. Почему только раньше не проявила свою настоящую сущность? Быть может, тогда он не погряз бы в ней по уши, быстро переболел (или вообще не болел) и уже давно был бы женат, воспитывал детей. Но что имеем, то имеем.

Лживая зараза и на этот раз солгала. Квартира однозначно принадлежала ей, а не какой-то эфемерной подруге. Нет, конечно, можно предположить, что вкусы у женщин абсолютно одинаковые, но играть в гадалки-узнавалки у Захара не было никакого желания. Да и, насколько он помнил, Людка никогда не любила на своей территории соперниц. Подруга в её понимании — это самая главная соперница, которая при первой же возможности воткнёт нож в спину по самую рукоять. Судя по всему, судила она по себе.

Мазнув по знакомым туфлям, сумочке и пальто равнодушным взглядом — в данном случае они выступали доказательствами её умозаключений, — Захар разулся и прошёл в первую и, как оказалось, единственную комнату. Что-то скромновато для Пеговой. Не в том смысле, что квартира обставлена скромно, а в плане метража.

Он и об этом промолчал, хотя колкость так и рвалась наружу. В этот вечер язвительность вообще рвалась наружу по поводу и без: то ли из-за усталости от нескончаемых трудовых будней, то ли из-за того, что ему надоели эти неправильные отношения с Пеговой.

Расслабленно рухнув в кожаное кресло, он поднял взор на улыбчивую и довольную Людмилу. Вот кто всегда на позитиве! Она даже мириться к нему пришла с улыбкой и лукавым блеском в глазах. Знала или предполагала, что он уступит?

Зря тогда повёлся на неё.

Красивая, зараза. Сексуальная. Меркантильная эгоистка.

— Выпьешь? — спросила Пегова игриво, виляя бёдрами более пошло, чем на людях. Остановилась возле мини-бара. Не дожидаясь его ответа, достала сразу два снифтера, хотя и знала, что он, как всегда, откажется.

— Нет, — озвучил свой ответ, когда она уже разлила алкогольный напиток по стаканам.