Его любовь променяли на счёт в банке. Что ж, и это он проглотил. Благо, кое-какие сбережения у него были. Хозяйство развивалось: поля пахались, землю он брал в аренду у других, покупал технику, нанимал работников.

В общем, крутился как белка в колесе, практически не имея свободного времени на самоедство. На личную жизнь времени тоже не было — да и желания. Чувства к Людмиле не прошли: их притупили боль и обида, но они продолжали, суки, жить в его сердце, отравляя каждую свободную минуту.

Людка приехала к родителям спустя полтора года — ещё красивее и эффектнее. И разведённая, да.

Её родители нарадоваться не могли: «Вернулась кровиночка!» Сразу же к нему прибежали. Захар отмахнулся, хотя на улице постоянно вертел головой, желая хотя бы мельком увидеть Людку.

Увидел, когда однажды поздним вечером она заявилась к нему в развратном наряде. Секс у них получился феерическим. Он — голодный и жаждущий только её. Она — набравшаяся опыта с другим (или даже с другими). Удивляла она его той ночью знатно. Захар кайфовал, пользуясь её доступным телом как телом продажной женщины. Для него она такой и была — по факту. Только на следующее утро он это понял: во рту появился премерзкий привкус отвращения к себе и к ней. Но не прогнал. Зачем? Кто отказывается от доступной и на всё согласной женщины? Только дурак. Он, хоть и считал себя дураком, но не до такой степени — поэтому с удовольствием пользовался её телом, когда она приезжала.

Вот такая любовь, да.

Спустя год Людка опять выскочила замуж. От этой новости её мать едва не слегла с сердечным приступом: она-то надеялась, что дочь одумается и окончательно вернётся в село, а там и до их свадьбы с Захаром недалеко.

Если бы спросили самого Войнова, он бы ответил, что жениться на Людке не собирается ни при каких обстоятельствах. На похоти супружескую жизнь не построить. Хотя порой его и накрывала тоска о прежних временах. Хотелось вновь проснуться на рассвете, а в его руках — она, такая любимая, ранимая, нежная. Покрыть плечо горячими поцелуями, начать ласкать, чтобы утянуть её в мир удовольствия. А после — совместный завтрак и разговоры ни о чём и обо всём на свете. Лёгкие поцелуи, томные взгляды, обещания, что рабочий день пройдёт стремительно и они вновь встретятся, чтобы провести остаток вечера и ночь вместе…

Захар всегда хотел семью — не просто формальную, а настоящую: крепкую и любящую. Чтобы детишек было минимум двое, пёс и кот ленивый. Он для этого готов был пахать как вол.

Не судьба…

— Что ты забыла, Люд, на этом празднике жизни? Не твоего он уровня, — поддел любовницу Войнов.

Людмила повела плечиком, лукаво стрельнув глазками, поцеловала в уголок рта.

— Я вообще-то вместе с вами училась, если ты забыл, — томно пропела она.

— Но никогда прежде не являлась на наши посиделки, — верно заметил он.

— Просто не получалось у меня. А тут звёзды сошлись. Тем более ты здесь. Как я могу допустить, чтобы кто-то другой тебе глазки строил? Я же ревную.

Захар коротко и приглушённо хохотнул. Позабавила, однако.

— Мужа своего ревнуй, — посоветовал с иронией.

Людмила наморщила свой идеальный носик, картинно надула губы. Забыла, что детские игры он не любит.

— Я тебе разве не сказала? — невинно хлопнув ресницами, как бы между прочим произнесла она мягко. — Я же на развод подала. — И про вздох не забыла. А ещё кокетливо провела пальчиком чуть выше груди.

Сердце не ёкнуло. Хотя, наверное, именно на его радость Людмила и рассчитывала.

— Почему на этот раз? — вскинул он вопросительно брови, проявляя показной интерес, которого на самом деле и в помине не было. Её личная жизнь Захара перестала интересовать, когда она ушла, оставив лишь малоприятную записку на прощание.

— Козёл он, — пожала плечами. Заглянув ему в глаза, соблазнительно улыбнулась. — Никто не может сравниться с тобою.

Войнов дёрнул уголками губ, изображая ответную улыбку, но не поверил. Она ни разу за прошедшие десять лет не предприняла ни единой попытки вернуться к нему. Да, прыгала в его постель, стоило только приехать в село. Да, ублажала и поливала его комплиментами и прочей сладкой лестью. Но на роль своего следующего супруга его не рассматривала.

Третий развод за десять лет, надо же. И ведь это не предел. Отсудит у очередного лошка часть имущества и откроет сезон охоты на новую жертву.

Мужики падки на её внешность. Ещё бы! Кукольная внешность, модельный рост. Да и выглядела Людка значительно моложе своих истинных лет. Она любила и умела ухаживать за собой. И всё в этой жизни делала только ради себя.

Хренова эгоистка.

Когда же она перестанет свято верить в то, что он её до сих пор любит?

У них потребительские отношения, завязанные лишь на сексе. Он не делает ей подарков. Она не остаётся у него с ночёвкой. Всех всё устраивает.

А вот вера в то, что она для него уникальна и он хранит ей верность — абсурд. Да, он не спешит впускать в свою кровать другую женщину. Но, во-первых, с односельчанками дел иметь не хочет. Во-вторых, зачем ему напрягаться, если уже есть одна? Людка полностью его устраивает в качестве любовницы. И то, что приезжает она не так уж и часто (раз в месяц стабильно прибегает к нему), его не удручает. Он не помешан на сексе. Для него главное — работа и заработок. Остальное вторично.

— Долго ещё собираешься отплясывать? — перевёл он тему разговора.

— А что? Хочешь украсть меня в свою берлогу? — улыбнулась она, как довольная пиранья.

— Да, — не стал юлить он.

— Ехать долго и далеко. Когда ты мне покажешь свою квартиру? Даже не похвастался! Всё узнала от родителей, — запричитала она, изображая обиженную девочку.

— Там условий никаких. Голые стены одни. Ремонт капитальный нужен, — легко сорвалась с его языка ложь. Уж туда он точно её не пригласит. Это его территория. Туда вход закрыт даже родственникам.

Людмила брезгливо наморщила носик. Поверила. А как не поверить, если уверена, что его фермерство приносит маленький доход? Дом в селе он не обустраивал после их расставания. Ничего не менял и не достраивал. Конечно, делал косметический ремонт, но только из-за необходимости.

— Тогда… может, в мотель? — предложила она, облизывая губы.

— Я денег столько с собой не взял, — вновь отмахнулся Войнов. Не любил он такие места. Брезглив чересчур. Непонятно, кто спал до него в том номере. Насколько добросовестно там убирают. Да и грибок можно подцепить в душе или ещё где-то. В общем, даже самый дорогой отель в городе он обходил стороной. По этой же причине и в отпуска не ездил. Понимал, что это его личная причуда, но меняться не желал.

— Тогда…

— В машине, — решил он её дилемму.

— Фу! Она же у тебя старая и ржавая, да и грязная! — капризно пропищала Людмила.

На самом деле Войнов за своей «Нивой» ухаживал хорошо. Чистоту и порядок в салоне всегда поддерживал. Просто Пеговой не нравилась марка — «отечественный колхоз», да. Хотя он мог и на тракторе в город приехать — и такое пару раз бывало.

Захар безразлично пожал плечами.

— Тогда подождём твоего приезда к родителям. Ты же скоро к ним явишься, — не спросил, а констатировал он.

— Ты невыносим! Я хочу секса сейчас! И ждать не намерена, — прошипела она взбешённой фурией.

— Не жди. Любой в этом зале согласится продолжить этот вечер в твоих объятиях.

Войнов говорил правду — и они оба это знали. Людмила неосознанно оценивающим взором прошлась по собравшимся здесь, облизнулась. Но ни на ком не остановила своего внимания: каждого из присутствующих мужчин она не могла рассматривать как объект вожделения. Для секса ей подходил не каждый — разборчивая она. Да и ниже её достоинства ложиться под обычного мужика-работягу. Её достойны только самые лучшие. Увы, в их круг она пока (!) не вхожа, поэтому приходится довольствоваться средним классом.

Тем более после очередного супружества ей нужен был её любимый допинг — Войнов. Он — её самое лучшее лекарство.

Людмила снова прильнула к его груди, положив голову на плечо и с нежностью заглянув ему в глаза. Растянула губы в мягкой, обворожительной улыбке. Провела кончиками пальцев в районе его ключиц. А потом, стрельнув лукавым взором, демонстративно уткнулась носом в его шею. Шумно втянула воздух и запечатлела горячий поцелуй чуть выше воротника, который всё же испачкала своей красной помадой. На встречи с ним она специально использовала только такие яркие и маркие оттенки, будто спокойно не будет у неё на душе, если не пометит его. Раньше ещё и засосы с превеликим удовольствием оставляла. Вот только Войнов давно ей запретил такие шалости. Однажды она не послушалась — и получила добрую взбучку, оставшись неудовлетворённой. Он просто выставил её за дверь, а ведь в тот момент Люда рассчитывала на качественный и жёсткий секс.