— Мужчину. Сильного и рукастого. А что такое? — в голосе Светланы звучало неподдельное изумление.

— Он же… — Ирина запнулась, пытаясь подобрать слова. — Ну как ты додумалась прислать ко мне этого обаятельного самца? От него же тестостероном разит за километр! А я… я просто одинокая женщина, которая, как оказалось, отчаянно соскучилась по мужскому вниманию.

В ответ — заливистый, почти детский смех подруги.

— Ну так что тебя останавливает? Ты одинокая. Он — свободный. Диван у тебя раскладывается. Предавайтесь разврату на здоровье!

— Светик! — Ирина даже подскочила на диване. — Если ты забыла, напоминаю: он бомж! Ни кола ни двора, ни копейки за душой. А если он ещё чем-то заразным болеет?

Слова вырвались сами, но тут же в голове вспыхнула тревожная мысль:«А ведь и вправду может болеть, да? А я тут слюни пускаю и на его провокации ведусь…»

Ой, дурная…

Мысли закрутились в лихорадочном вихре.«Надо его в больницу свозить на обследования. И не из-за моего сексуального голода, а ради безопасности. Вдруг гепатит или ещё что похуже…»

— Так, ты там фантазии свои бредовые отбрасывай. Нормальный он мужчина. Здоровый. Уверяю, — голос Светланы звучал твёрдо, но Ирина уже не слушала.

Реальность обрушилась ледяной волной, смывая розовые мечты. Жизнь — не лёгкий любовный роман, где всё складывается само собой. Никаких волшебных финалов. Только трезвый взгляд и холодный расчёт.

Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с себя наваждение. Мозг прояснился. Розовые очки разбились вдребезги — в очередной раз.

Живём дальше.

Поговорив со Светланой ещё несколько минут — и наотрез отказавшись обсуждать Захара, — Ирина наконец попрощалась. Пару минут под тёплым душем помогли ей хоть немного прийти в себя. Переодевшись в свободную длинную юбку и лёгкую майку, она вышла из дома.

Апатичное настроение окутало её, словно тяжёлое одеяло. Даже пионы в вазе — прежде такие жизнерадостные, с бархатными лепестками и тонким ароматом — теперь казались безжизненными. Их даритель тоже не годился для короткого любовного развлечения: он так и не затронул ни единой струны в её душе…

«Какое же это разочарование — жизнь», — мысленно вздохнула Ирина.

Захар обнаружился на заднем дворе — главный возмутитель её душевного спокойствия.

«Паршивец!»— мелькнуло у неё.

Он явно решил и дальше испытывать её выдержку — не только словами и многозначительными взглядами, но и демонстрацией голых мускулистых плеч.«Это просто преступление — иметь такую внешность, будучи бомжом», — с досадой подумала Ирина.

«Нет в мире справедливости…»

Всего минуту — не больше! — она позволила себе залюбоваться тем, как ловко он рубит дрова. Игра мышц под загорелой кожей, уверенные движения… Но тут же одёрнула себя:«Эй, хватит! Мыслей — подзатыльник!»

С решительным видом Ирина направилась на летнюю кухню готовить ужин.

Что она там ему обещала?«Эм… не помню». И правда не помнит!

«Что ж, будут голубцы и овощной салат. Пусть ест, что дают», — твёрдо решила она.

В морозильной камере нашлись все нужные полуфабрикаты. С облегчением погрузившись в привычное действо, Ирина принялась за готовку. А поскольку сладкое благодаря постояльцу уже было в наличии, можно было заодно сварить компот из ягод — пусть будет полноценный ужин.

Захар возник на пороге кухни в тот момент, когда последние штрихи ужина были почти завершены. На плече — перекинутая футболка, на коже — капли пота, на лице — обезоруживающая улыбка. От этого вида у Ирины мгновенно скрутило низ живота.

«Хорош, зараза! И прекрасно это знает…»

Почему он не нашёл себе пару там, у себя дома? Этот вопрос вновь и вновь всплывал в её сознании.

Нет, определённо нужно вытянуть из Светланы побольше сведений о нём. Странный он. Совсем не похож на типичного бомжа — ни по манерам, ни по поведению, ни по тому, как смотрит на мир.

— Всё готово. Иди в душ, а я пока накрою на стол, — произнесла Ирина сухо, намеренно избегая встречаться с ним взглядом.

Он замер на пороге, слегка изогнул бровь:

— А что с настроением? — в голосе зазвучали более серьёзные нотки.

— Всё в порядке, — отрезала она.

— Плохо себя чувствуешь? Тошнит? — беспокойство в его голосе было явным. Очевидно, он вспомнил её недавнее отравление.

«Приятно, конечно. Но совершенно лишнее», — мысленно вздохнула Ирина.

Она лишь отрицательно качнула головой.

— Иди. Нам ещё предстоит обсудить твою работу и кое-какие правила, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Захар едва заметно закатил глаза — жест, оставшийся для неё невидимым. Молча взял полотенце и вышел.

Несколько долгих секунд Ирина стояла неподвижно, едва дыша. Только сейчас она осознала, что всё это время держала нож — и рука, сжимавшая его, мелко подрагивала.

«Плохо, Сухорукова. Очень плохо ты контролируешь себя, — мысленно отчитала она себя. — Ничего. Пара дней — и ты обязательно отыщешь в нём кучу изъянов. Тогда-то эта нелепая симпатия и улетучится»

Как бы Ирина ни старалась в последующие дни, найти недостатки в Войнове оказалось почти невозможно. Напротив, с каждым новым днём он покорял её всё сильнее — своим мужским спокойствием, непоколебимой верой в правильность решений, неутомимым трудолюбием и, конечно же, харизмой.

Всё началось с ремонта. Обсудив план работ, Захар уже на следующий день приступил к реализации. Они вставали рано: вместе пили кофе, после чего Войнов плотно завтракал и с головой погружался в работу. Трудился он с полной отдачей — даже в самый зной его едва удавалось уговорить сделать перерыв, принять душ и отдохнуть. Но едва отдышавшись, он тут же находил себе новое дело.

Особенно Ирине нравились их прогулки по городу. Захар не скрывал: город ему категорически не понравился. Тем не менее он настойчиво выводил её на свежий воздух — то в городской сад, то в зоопарк, то на набережную. Удивительно, но он всегда находил средства на проезд и мороженое, при этом категорически запрещал Ирине даже заговаривать о деньгах. Это особенно подкупало.

Каждый вечер перед сном Ирина твёрдо решала: нужно незаметно подсунуть ему ещё несколько купюр. Но в суете дня мысль ускользала, и она забывала об этом.

Порой она украдкой наблюдала за Войновым — нет, не просто наблюдала, а любовалась. Как тут устоять, когда он, забыв о рубашке, трудился с таким сосредоточенным упорством? Взгляд невольно цеплялся за игру мышц на спине и плечах, за блестящие капли пота, стекающие по загорелой коже.

«Держите меня семеро!» — мысленно восклицала Ирина, поспешно отводя глаза.

А его взгляды… Они обжигали, будто случайное прикосновение. Но при этом — ни намёка на флирт, ни игривой шутки, ни даже невинного заигрывания. И это сбивало с толку сильнее любых откровенных поползновений.

Ирина словно раздвоилась: одна её часть, очарованная, тянулась к нему, другая — холодно рассуждала. Днём, прогуливаясь с ним по тенистым аллеям или наблюдая за его работой, она ловила себя на мысли: «Хочу». Но по ночам, в тишине, разум брал верх.

Она снова и снова возвращалась к одному и тому же: его социальный статус. Не сам факт бездомности её тревожил — в конце концов, это лишь обстоятельство. Но вывод, который из этого следовал: если человек годами живёт так, значит, его всё устраивает. А если его всё устраивает, значит, он не намерен ничего менять. Значит, он слабый духом человек. И это, пожалуй, пугало больше всего…

Эта смена далась Ирине невероятно тяжело. Разумом она отчётливо понимала: накручивает себя, и даже хорошо, что сутки не увидит Войнова. Но сердце предательски рвалось домой — туда, где можно просто быть рядом с ним. Провести обычный день: болтать ни о чём, вместе завтракать, помогать по мелочам. А вечером, как всегда, устроиться на лавочке под абрикосом, провожать закат и пить холодный квас, наслаждаясь тишиной и близостью.