«Как же так вышло?» — мысленно спрашивала она себя. Всего несколько дней — а чувство уже пустило корни так глубоко, что Ирина не знала, как с этим быть. Она запуталась окончательно.

На работе всё словно нарочно лезло в глаза и раздражало. Даже привычные мелочи — от звона посуды до шепота коллег — казались невыносимыми. Но больше всего выводила из себя настойчивая тень Антона с его многозначительными взглядами и робкими, будто извиняющимися улыбками.

И вот на следующее утро он появился с очередным букетом пионов. Ирина сжала пальцы в кулак, едва сдерживая резкий выдох.

Цветы, впрочем, были прекрасны. Нежно-розовые бутоны, ещё не до конца распустившиеся, хранили хрупкую свежесть утра. Лёгкий аромат ненавязчиво щекотал обоняние… Если бы эти цветы принёс кое-кто другой — она бы улыбнулась, вдохнула глубже, позволила себе миг радости. Но сейчас букет в руках Антона казался чужим, неуместным, почти оскорбительным.

— Я не приму, — отрезала она, резко мотнув головой и бросив на него строгий взгляд.

— Почему? — растерялся бармен. Улыбка мгновенно слетела с его лица, в глазах мелькнула обида.

— Потому что я не давала тебе повода. Не нужно подогревать интерес там, где его нет.

— А разве мужчине нужен повод, чтобы ухаживать за красивой женщиной? — возразил он, нахмурившись. — Ирина, ты мне понравилась сразу. Я никогда этого не скрывал.

— Давай без красивых слов. У меня есть мужчина. Найди себе другую цель для ухаживаний. И… спасибо за комплимент, — добавила она уже мягче, заметив, как поник Антон.

— И куда мне девать эти цветы? — с обидой в голосе бросил Антон.

— Подари Венере Васильевне. Ей будет приятно. Или просто поставь у себя в баре.

Он поджал губы, резко развернулся и ушёл. Ирина выдохнула с облегчением. Только проблем не хватало — а тут сразу две на голову. С Антоном разобраться несложно, но как быть с Захаром?.. Она поймала себя на мысли, что даже представить не может, как заставить сердце не трепетать при его появлении.

«А может, стоило принять ухаживания этого юнца? — мелькнула предательская мысль. — Вдруг удалось бы вытеснить Войнова из сердца?»

Ирина тут же поморщилась. Нет, это абсурд. Использовать одного человека, чтобы избавиться от чувств к другому — низко и бессмысленно.

— Мужчина? Или ты всё выдумала, Иринка, чтобы отшить его? — с ехидной усмешкой спросил Гарик. Он небрежно опёрся на стойку и впился в неё цепким взглядом карих глаз.

Сухорукова мысленно закатила глаза. «Ещё один воздыхатель! Что это вдруг все активизировались одновременно? Может, меня афродизиаком облили, а предупредить забыли?»

Впрочем, Гарик и так уже пять лет то и дело пытается залезть к ней под юбку.

Она медленно изогнула бровь, позволив себе едва заметную усмешку.

— Мужчина, — твёрдо ответила Ирина, с внутренним удовлетворением отметив, как дрогнуло его самодовольное лицо.

«Неужели он всерьёз считает, что только ему позволено менять любовниц как перчатки? А я, по-твоему, должна хранить целомудрие?»

Краем глаза она уловила фигуру Венеры Васильевны, стоящей неподалёку.

«Ну просто супер! Теперь эта дама будет брюзжать и рычать на каждом углу. И почему я не промолчала? Почему не поддержала его ехидное предположение?»

— То есть в гонке за твоё сердце я проиграл? — ядовито прорычал он сквозь зубы.

— Не было никакой гонки, — устало выдохнула Ирина, глядя ему в глаза.

— Но у меня всё же был шанс заполучить тебя в жёны! — Гарик шагнул ближе, словно пытаясь взглядом заставить её передумать.

— Нет, не было. Я тебе сразу всё объяснила. И, как мне казалось, ты понял и принял мои объяснения, — её голос звучал ровно, почти безразлично.

— Дьявол, Ирина!.. — он сжал кулаки, лицо исказилось от злости.

— Успокойся, — примирительно произнесла она, отмечая, как раздуваются от бешенства его ноздри. Смешного в этом не было ничего. Портить отношения с начальством — последнее, чего ей хотелось.

— Приводи своего мужчину — будем знакомиться, — процедил Гарик сквозь зубы. Резко развернулся, будто желая этим жестом поставить точку в их разговоре и оставить за собой последнее слово.

— Разве я обязана это делать? Моя личная жизнь — не всеобщее достояние, — в голосе Ирины зазвенела сталь.

Гарик замер на полушаге, медленно оглянулся через плечо. Его взгляд, тяжёлый и уничижительный, скользнул по её лицу. Он скрипнул зубами, резко выдохнул и, чеканя шаг, направился к выходу.

Сухорукова шумно выдохнула и опустилась на стул. Едва Гарик скрылся из виду, её взгляд невольно скользнул к Венере Васильевне.«Второй бой? Сразу? Я совсем не готова… Помилуйте…»— пронеслось в голове, и сердце сжалось от предчувствия новой стычки.

Венера Васильевна смотрела осуждающе, словно уже составила приговор.

— Некрасиво получилось, Ирина. Тебе так не кажется? — в её тоне звучала не просто претензия, а твёрдая уверенность в собственной правоте.

— То есть по отношению ко мне ваш сын поступил красиво? А я, значит, незаслуженно его обидела? — голос Ирины дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо.

— Ты женщина. Должна действовать мягче. А ещё лучше — не провоцировать, — Венера Васильевна произнесла это с той особой интонацией, какой говорят прописные истины людям несмышлёным.

«Боже, дай мне терпения!»— мысленно взмолилась Ирина, сжимая под столом кулаки. Она чувствовала, как внутри закипает гнев, но изо всех сил удерживала его за тонкой гранью вежливости.

— Я буду вести себя так со своим мужчиной, — произнесла она ровно, почти бесстрастно, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Так ты должна в первую очередь вести себя с начальством! Чтобы не попасть в немилость и не оказаться под угрозой увольнения, — голос собеседницы стал резче, в нём зазвучали металлические нотки.

— Даже так? — Ирина удивлённо приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло горькое разочарование. — Что ж… Могу хоть сейчас написать «по собственному».

— Езжай домой, — отрезала Венера Васильевна, отмахнувшись, словно отгоняя докучливую муху.

Ирина молча кивнула. Во рту появилась неприятная горечь, а в груди разлилась тяжёлая пустота.

«Вот в такие моменты и узнаёшь, чего стоишь…»— подумала она, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

Оказывается, для них она ничего не стоила. Пока работала самоотверженно, без оглядки на личную жизнь — была удобной, незаменимой. Но стоило показать характер, обмолвиться о возможном избраннике — тут же превратилась в неугодную.

Обидно. До боли обидно.

И что самое горькое — мужчины-то у неё и нет. Слова вырвались сгоряча. Зато теперь ясно: никаких иллюзий насчёт начальства быть не может. Всё встало на свои места.

Выйдя за территорию отеля, Ирина поплелась к остановке — медленно, будто потерянная в собственном мире. Солнце сияло, где-то звенел детский смех, но ничто не могло пробиться сквозь пелену апатии, окутавшую её. Даже мысль о предстоящей встрече с Войновым больше не заставляла сердце биться чаще. Всего один букет, два неловких разговора, одно едкое нравоучение — и вот она уже чувствует себя опустошённой, словно из неё высосали все жизненные силы.

Не дойдя до остановки, Ирина свернула на тенистую аллею, ведущую к пляжу. Тридцать метров — и она, сняв босоножки, наконец ступила на горячий песок. На мгновение замерла, затем медленно погрузила в него пальцы ног, ощущая приятное тепло. Пошевелила ступнями, чувствуя, как песок обволакивает кожу, и на губах сама собой появилась едва заметная улыбка.

Подняв голову, она взглянула на море. Сегодня оно было особенно прекрасным: спокойное, переливающееся всеми оттенками лазури под лучами солнца. Воздух… Он пах свободой и солью, и Ирине захотелось вдыхать его глубже, наполняя лёгкие этим пьянящим ароматом, чтобы насытиться сполна.

Она направилась к качелям, присела на деревянную доску, оттолкнулась и, откинув голову назад, закрыла глаза. В этот момент, покачиваясь в такт лёгкому ветру, Ирина словно воспарила над землёй, погрузившись в сладкую иллюзию полёта.