Наверное, она живёт как-то неправильно. Всё время спешит, боясь не успеть кому-то помочь или доделать домашнюю работу. Всё реже позволяет себе бездельничать. Всё чаще думает, что нужно брать больше смен или искать подработку, чтобы накопить больше денег. Она ведь мечтает купить машину. Правда, для этого сперва нужно выучиться и получить права…

— Спасибо, что подменила, — прозвучал над головой голос Антона, и в следующий момент перед её глазами появился букет розовых пионов. Красивые, но стандартные. Похоже, с фантазией у дарителя не густо.

Ирина подняла взгляд на молодого мужчину. Улыбнулась в ответ на его улыбку. Кивнула благодарно, хотя не спешила брать цветы. Она демонстративно посмотрела на часы.

— До начала твоего рабочего дня ещё полчаса, а ты вообще отпрашивался до двенадцати, — констатировала она с лёгкой иронией.

— Я подумал, что неправильно это: просить девушку поработать, пока я буду спать. Совесть, в общем, мне не позволила. — Говоря это, Антон смущался так, что улыбка Малышевой становилась шире. Он хороший. Действительно хороший.

— Спасибо, — поблагодарила она, взяв цветы и прижавшись к ним носом. Нежные лепестки защекотали кожу. Их аромат опьянил ненавязчивой сладостью. — Раз ты здесь, пойду сдавать свою смену Венере.

— Ирина! А давай на следующей неделе сходим куда-нибудь. У нас как раз совпадут выходные, — поспешно предложил он взволнованно, когда она уже была на полпути к выходу.

Она обернулась. Без улыбки, серьёзная. Отрицательно покачала головой.

— Почему? — расстроенно выдохнул Антон.

Ей показалось, что даже плечи его поникли.

— Между нами разница почти десять лет, — напомнила она главную причину.

— И что? Мне же не пятнадцать! А тебе не пятьдесят. Нормальная между нами разница…

— Прости, Антон, но для меня она существенная, — беспрекословно перебила его и, отвернувшись, продолжила путь.

…В такой замечательный день не хотелось тратиться на такси. И пусть на улице уже стояла привычная летняя жара, а солнце в небе беспощадно палило, это не отбило желания ехать на общественном транспорте.

Женщины искоса поглядывали на неё с завистью: эту негативную эмоцию в них вызывал шикарный букет пионов. Малышева сама время от времени прижималась к цветам носом, чтобы спрятать улыбку и в очередной раз насладиться их ароматом.

Всё же немного женщине для счастья надо. Цветы. Внимание. Забота. Жаль, что эти знаки внимания дарит ей не тот мужчина...

В родной двор она входила, всё ещё пребывая в эйфории. И это после практически бессонной ночи. Удивительно.

Позабыв, что теперь живёт не одна, она не насторожилась, увидев настежь открытую летнюю кухню (наверное, потому что продолжала витать в своих розовых мечтах). Ирина переступила порог и только тогда оторвала взгляд от цветов. Подняв голову, она в изумлении приподняла брови. Нет, она удивилась не мужчине. И даже не тому, что он стоял возле стола в одних шортах, хотя успела мысленно отметить, что сложен Захар не просто хорошо, а очень-очень хорошо. Она бы с удовольствием засмотрелась на него, если бы не одно жирное «но»: связываться с непонятным типом ей категорически не хотелось.

— А это откуда здесь? — спросила Ира, кивком указывая в сторону стула, стоящего рядом с мужчиной, на котором величественно сидела пушистая красавица кошка. То, что это именно кошка, сомнений не возникло: Малышева с детства помнила, что трёхцветными могут быть именно кошки.

— А это разве не твоя? Доброе утро, кстати, — отозвался Захар, поворачивая к ней голову. Правда, улыбка померкла, как только он увидел цветы.

— Нет. У меня же ни миски, ни лотка, ни игрушек. Ты же это заметил, — нахмурившись, ответила она.

Войнов вздохнул. Взглянул на свою пушистую компаньонку, погладил её между ушей.

— Ладно, признаюсь. Эта маленькая нахалка утром сама пришла ко мне в постель. Я её, конечно же, выгнал, но она отказалась уходить. Зато так жалостливо смотрела, что сердце моё дрогнуло. Пришлось кормить, купать и оставлять. Она ласковая и домашняя явно. Но если тебе она не нужна, я потом её с собой заберу.

«И меня забери», — чуть не сорвалось с языка у Ирины, но она вовремя сдержалась, вспомнив, кто перед нею. Виной всему были его руки, в которых он теперь держал кошку и поглаживал её. Ирину невольно захлестнули воспоминания о том, как он был с ней нежен, как заботился и как мягко звучал его голос в ту ночь…

— Пусть живёт, раз пришла, — значит, счастье с собой принесла, — улыбнулась Ирина.

Провести целые сутки в незнакомом городе — да ещё и не в своём дворе — оказалось куда тяжелее, чем Захар предполагал. Ни расслабиться по-настоящему, ни заняться тем, что душе угодно. Впрочем, насчёт расслабления он, пожалуй, погорячился: именно этим ему сейчас и приходилось заниматься.

Исследовав сараи и не обнаружив ничего ценного, он в который раз окинул взглядом двор и дом — вместе с летней кухней, вдоль и поперёк. Дом, разумеется, только снаружи, да ещё коридор с туалетом. И как ни горько было признавать, вывод напрашивался один: легче выстроить новый, чем этот довести до ума. Не повезло с прежними хозяевами. Да и возраст дома не радовал — пятидесятые годы прошлого века.

«Интересно, сколько Ирина отдала за него?» — размышлял Захар. Очень хотелось верить, что не слишком много. В их регионе такую развалюху можно купить за копейки, но здесь, у моря, цены наверняка выше.

Начинать что-либо без разговора с хозяйкой и её одобрения не хотелось совершенно. С чистой совестью Войнов отправился в строительный магазин за вентилятором — тот он присмотрел ещё вчера.

Цены неприятно удивили: в два раза выше, чем у них. «Прямо беспредел», — подумал Захар. Вдобавок в магазине случился неприятный разговор с продавцом. Войнов никогда не жаловал таких типов: сидит, уткнулся в телефон, хихикает над чем-то, а на клиентов — ноль внимания. Сперва Захар хотел потребовать начальника, но, узнав, что этот самый «боров» и есть руководитель, лишь ощутил прилив отвращения. И ведь с таким отношением к делу ещё не разорился — и цены при этом имеет наглость держать завышенными.

Если бы не лень ехать в центр города в поисках другого магазина, он ни за что не стал бы поддерживать этот бизнес.

Уже подходя к двору Сухоруковой, Захар заметил соседа. Дедок с полубеззубой улыбкой поспешил ему навстречу. Слово за слово — и Войнов оказался в гостях: в окружении девяти кошек и с бокалом домашнего кваса в руке. Квас, надо признать, оказался на удивление вкусным, а вот обилие пушистых обитателей слегка напрягало. В доме пахло пылью и старой древесиной; все поверхности стульев, кресел и дивана были завалены каким-то тряпьём. Похоже хозяин не слишком любит наводить порядок. Подоконники были заставлены какими-то небольшими коробками и горшками из-под цветов. Самих растений нигде не наблюдалось. Окна занавешены жалюзями. На пол страшно было и смотреть, Захар босыми ступнями чувствовал крошки и прочую мелочь. Он с трудом держал лицо, которое так и хотелось скривить в брезгливой гримасе.

Благодаря словоохотливому деду Захар немного узнал об Ирине, но куда больше — о самом Вадиме Ивановиче. Тот с удовольствием рассказывал про юность на заводе, про то, как ни одна женщина не смогла его «окольцевать» (он так и сказал, подмигнув). Лишь одна, к его «великому сожалению», забеременела. Алименты платил, но с сыном не общался.

А вот внуки, появившиеся несколько лет назад, его не раздражали. Наоборот — с удовольствием ездил к ним в гости, а они навещали его, врываясь в тишину его дома, как весенний поток.

Захар слушал вполуха, погружённый в свои мысли. Переживания за Ирину не отпускали. Ей бы отлежаться ещё день, а не бежать на работу. Да и сложно было представить, как она будет зимовать здесь одна. Ни нормального отопления, ни удобной дороги, ни регулярного транспорта.

Ему категорически не нравилась эта дыра. Он бы и Людмиле не пожелал здесь жить — хотя, может, ей это и пошло бы на пользу.