Ирина бросила укоризненный взгляд на Войнова, который предпочёл сделать вид, что не заметил. Но промолчала. Пусть спит на полу — подогрев точно есть, а подушку, так уж и быть, она ему одну пожертвует.

Скрывшись в ванной комнате, Ирина первым делом бросила пытливый взгляд в огромное зеркало. М-да, краше только в гроб кладут. Бледная, уставшая, с синяками под глазами — такое чувство, что она после хорошей попойки или недельного рабочего марафона без отдыха. Хорошо, что Захар видел её и в худшем состоянии.

Наспех сбросив с себя вещи, залезла в душ, мысленно сожалея, что здесь нет ванны — вот где бы она с превеликим удовольствием понежилась часок. Однако и тропический душ тоже оказался очень кстати. Всё оплачено, поэтому можно стоять под струями воды, сколько душе угодно. Правда, желание лечь поспать не позволило много времени тратить на водные процедуры.

Закутавшись в большое банное полотенце, вторым замотала волосы на голове. С претензией уставилась на стиральную машину — навороченная какая-то. Поизучив её с минуту, махнула рукой: пусть Войнов мучается, а она — спать.

Когда она вышла, Захар сидел за барной стойкой — и опять хмурый. Ох уж эта складка между бровей, которую так и хотелось разгладить, наплевав на свою обиду и злость. Но в очередной раз сдержалась: сперва оздоровительный сон, а уж потом всё остальное.

Найдя в своей сумке сорочку, облачилась в неё — для чего вновь пришлось вернуться в ванную комнату. Не при мужчине же раздеваться! Ещё подумает, что она его соблазняет. А она, быть может, и не против была бы его соблазнить, но не сейчас, когда всё так зыбко между ними.

— Я спать. До весны не будить, — выйдя и бросив на него короткий взгляд исподлобья, буркнула она сонно.

Зарывшись в одеяло, удовлетворённо вздохнула, чувствуя, как сразу же проваливается в сон. На краю сознания ей показалось, что Захар невесомо целует её в висок и ласково гладит по мокрым волосам. Приятно…

Из умиротворённого сна Ирина выплывала постепенно. Сладко потянувшись, зевнула и только после приоткрыла веки. Лёгкий приглушённый свет придавал обстановке романтичный оттенок. В воздухе витал аромат цветов и корицы — тонкий, едва уловимый. Это удивило и заставило перестать созерцать потолок и осмотреться.

Возле разложенного дивана, на котором она спала, стояло три декоративных ведёрка с пионами нежно-розового оттенка.

Прелесть какая!

Ирина не удержалась и дотянулась до одного из бутонов. Прохладная нежность лепестков с удовольствием откликнулась на её ласку — так, что на губах сама собой появилась улыбка.

Войнов решил включить в себе романтика, чтобы вымолить прощение? Что дальше? Ужин при свечах? Как-то эта банальность ей не очень нравилась, хотя перекусить она не против.

Сев, спустила ноги на пол, осматриваясь внимательнее. Гирляндами в виде огромных бабочек была украшена вся студия — именно они и служили единственным освещением, создавая причудливые тени на стенах. Ирина насчитала ещё пять ведёрок с пионами, расставленных в разных углах. Инициатор всего этого великолепия сейчас что-то колдовал в кухонной зоне.

Ира отбросила одеяло и встала с дивана. Пригладила волосы после сна. Отказалась от идеи переодеться: поздно стесняться — он не только в сорочке её видел, но и голую. Ещё раз погладила огромный, практически распустившийся бутон цветка. И не жалко ему было тратить столько денег? Они же не заберут эти цветы с собой! А гирлянды? Нет, их она точно не оставит. Если, конечно, это не собственность владельца апартаментов.

— Не ожидала от тебя такой романтики, — хриплым ото сна голосом промолвила она, подходя к мужчине.

Захар оглянулся через плечо и проказливо улыбнулся — так, что у Ирины ёкнуло сердце.

— Сам от себя не ожидал. Но должен же я как-то задобрить тебя, — уверенным тоном ответил он.

Ирина чуть смущённо улыбнулась. Выспавшись, мир теперь не казался таким уж серым. Да и на душе было удивительно умиротворённо. Войнов поехал за ней, значит, она ему действительно небезразлична. И уже не хотелось вспоминать о его прошлой любви. И предъявлять претензии не хотелось. Интересно было только услышать наконец его объяснения. Ну и узнать, какие ещё сюрпризы он приготовил для неё.

— Суши? — с удивлением произнесла вслух Ирина, обходя стол и садясь на барный стул.

— Суши, — подтвердил Захар. — Белое вино, фрукты. На десерт — синнабоны. Есть ещё мороженое.

— Ах, Войнов, и как на тебя злиться? — чуть игриво промолвила Ирина, отщипывая виноградинку и отправляя её в рот. — М-мм, мускат.

— Никак не злиться, — ещё обольстительнее улыбнулся он, придвигая к ней наполненный бокал. — Понять, простить и полюбить.

— Ну нет. Это чересчур легко, — не согласилась она, пригубив вино — сухое, идеально вкусное. — А ты? — кивнула она на второй пустой бокал.

— А я сок. Мне завтра за руль.

Ирина прищуренным взглядом попыталась его прожечь. Увы, улыбка осталась всё той же. Да и в глазах, пусть и при приглушённом свете, легко можно было разглядеть бесовщину.

— Напоить хочешь меня? Думаешь, тогда сговорчивее буду? — пряча улыбку за бокалом, шутливо предположила она.

— Согласись, хорошо придумал, — не стал отпираться Захар. Вкрадчиво подошёл к ней, повернул к себе и, наклонившись, выдохнул: — Спасибо. — И тут же коснулся её губ целомудренным, но обжигающим поцелуем.

Ира машинально облизала губы, заглянула ему в глаза. Слишком маленькое расстояние между ними. Слишком вкусно он пахнет. Слишком идеально сейчас себя ведёт. Вот как не пасть к его ногам? Её сердце уже трепещет после скромного поцелуя и его таких горячих взглядов. А что будет, если он решится на тяжёлую артиллерию?

— За что ты меня благодаришь? — тихо и хрипло поинтересовалась она, рукой пытаясь нащупать ножку бокала — ей срочно нужно сделать ещё глоток! — За мой побег? — Кажется, попытка поостроумничать провалилась.

Он смотрел внимательно, требовательно, так пронзительно, будто хотел залезть к ней в голову и прочесть все мысли. А ему этого категорически нельзя делать, потому что даже трезвая и рассудительная часть её натуры уже простила его! Вот такой слабохарактерной она оказалась.

Едва заметно покачал головой. Дотянулся до её губ и вновь обжёг их поцелуем — всё таким же целомудренным, но более продолжительным. Взял в плен сперва её верхнюю губу, потом нижнюю. Оторвавшись, гулко сглотнул.

— Я признаю, что лохонулся со всей этой игрой в бомжа. И правда хотел тебе сознаться. Но всё как-то… Не хотел портить всё то, что только начиналось между нами, — произнёс он, не отрывая взгляда от её глаз.

— А зачем ты вообще начал эту игру? — поинтересовалась она, вновь облизывая губы. Взгляд её медленно скользил от его глаз к губам и обратно, задерживаясь на твёрдой линии подбородка, на пульсирующей жилке на шее. Хотелось поцелуев — таких же неспешных и вкусных, чтобы губы горели, а дыхание сбивалось. Но и правду узнать хотелось не меньше.

И Захар, будто прочитав, чего она желает в первую очередь, подался вперёд в явном намерении опять поцеловать. Воздух между ними наэлектризовался, стал густым, почти осязаемым. Ирина отклонилась назад. Рука, слава богу, нашла бокал — и она тут же схватила его и поднесла ко рту. Глоток делала как можно медленнее, не прерывая их зрительного контакта. В его глазах плясали дьявольские искры, обещая что-то запретное.

— Я думал, что еду к женщине под пятьдесят. Или и того больше, — произнёс Захар низким, хриплым голосом, от которого по спине Ирины пробежали мурашки. — Думал: помогу, отдохну морально от своих проблем. А после со спокойной совестью вернусь домой. Кто ж знал, что судьба приготовила мне встречу с маленькой и очень соблазнительной женщиной, — под конец он провокационно улыбнулся, а в глазах вспыхнул настоящий пожар. — И, согласись, если бы я сразу тебе сознался, кто есть на самом деле, ты бы меня не выгнала?

— Кто знает? — философски пожала плечами Ирина, чувствуя, как учащается пульс. — Может, если бы объяснил свою ситуацию, я бы и оставила.