Сестра замирает на месте, когда видит нас вместе. — Шеф-повар Матвеев, — говорит она, переводя взгляд с меня на Марка и обратно. Её взгляд задерживается на наших руках, которые мы уже успели отдёрнуть друг от друга, но всё равно слишком поздно. — Ваше Высочество, — кланяется Марк. — Рада видеть вас в замке, — улыбается Вероника. — И я очень рад вернуться, — он смотрит на меня — мельком, на секунду, но Вероника это замечает, я уверена. Чувствую, как щёки заливает краской. — Кстати, выпечка, которую ты принёс на завтрак на днях, была божественной, — говорит она. — Может, передашь рецепт своему отцу? Пусть и дальше нас балует, когда ты уедешь. — Обязательно передам, — обещает Марк. — У принцессы Евы тоже есть этот рецепт. — Кто бы сомневался, — усмехается Вероника. Мы стоим втроём в коридоре, и я чувствую себя неловко. Очень хочется, чтобы сестра ушла и оставила нас с Марком попрощаться нормально без этого дурацкого напряжения. Но она продолжает стоять, и Марк не может сказать то, что хотел бы — если вообще хотел. — Мне пора на кухню, — наконец говорит Марк, поворачиваясь ко мне. — Увидимся завтра? — Да, конечно. — С нетерпением буду ждать, — он смотрит на меня, потом переводит взгляд на Веронику. — Ваши Высочества. Он кланяется сначала Веронике — как положено по этикету. А потом — мне. И задерживается в поклоне чуть дольше, чем нужно. Сердце пропускает удар. Я смотрю, как он уходит, и вздыхаю. — Кажется, я что-то вам испортила, да? — спрашивает Вероника с лёгкой насмешкой. — Да, — не спорю я, поворачиваясь к сестре. — Ты всегда всё портишь. — Это моя работа как младшей сестры, — она подходит ближе, и её лицо становится серьёзнее. — Ты понимаешь, что подумают люди, если увидят, как он выходит из твоей комнаты, а ты стоишь в одном лишь халате? — У меня месячные, — пожимаю плечами, чувствуя, как внутри снова просыпается знакомая тянущая боль. — Какое ещё платье мне надевать, чтобы принимать гостей? — Ты не в постели, Ева. Ты стоишь в коридоре. В халате. С мужчиной, который только что вышел из твоей спальни. — Я встала, потому что он пришёл меня проведать, — защищаюсь я, хотя понимаю, что со стороны это выглядит именно так, как она говорит. — Он принёс травяной чай и шоколадные трюфели. Было бы невежливо принимать его в постели, лёжа под одеялом. Вероника вздыхает и заходит в мою комнату. Я следую за ней, прекрасно понимая, что лучше не спорить. Она оглядывает комнату — поднос с чайником на столике, коробку трюфелей на подлокотнике кресла, мою грелку на полу. Всё это хозяйство выглядит так, будто здесь было маленькое чаепитие на двоих.

— Это он принёс? — она кивает на коробку. — Да, — киваю я. — Он слышал, что графиня Йоханна пьёт такой травяной настой в такие дни от спазмов. Решил, что и мне поможет. И трюфели приготовил специально для меня. — Какая трогательная забота, — хмыкает Вероника. — Мы ведь друзья, — защищаюсь я. — Друзья всегда так поступают. — Ты правда не понимаешь, как это выглядит? — Вероника садится в кресло напротив и смотрит на меня в упор. — Не понимаю, — честно говорю я. — Просто… будь осторожна, — вздыхает Вероника. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Ничего страшного не случится. — Я опускаюсь в кресло напротив. — К тому же он скоро уедет. Мой голос дрожит. Я сама не ожидала, что эти слова прозвучат так… больно. Вероника смягчается. — Хочешь чай? — спрашиваю я. — Давай, — она подаётся вперёд, и я наливаю нам обеим. Чай уже не очень горячий — почти тёплый, — но запах всё ещё приятный: травянистый, с мятными и ромашковыми нотками. Вероника берёт трюфель из коробки и откусывает половину. — Он хотя бы готовить умеет, — говорит она. — Вкусно. А ты что думаешь про этого парня? — Что он хороший повар? — я поднимаю бровь. — Не притворяйся, — отрезает Вероника. — Ты прекрасно поняла, о чём я. Что ты к нему чувствуешь? — Он мой друг, — отвечаю я. — Он смотрит на тебя не как на друга, — она берёт ещё один трюфель. — О чём вы говорили, пока я не пришла? — О выпечке, — пожимаю плечами. — О шоколаде. О драконе. Вероника явно мне не верит. — И он просто так трогал тебя за руку? — У меня были сжаты пальцы, я не заметила, что он… — я замолкаю. — Почему вообще тебя это так волнует? — Потому что я не хочу, чтобы ты страдала, — тихо говорит она. — А ты страдаешь. Я вижу. — Я не страдаю, — возражаю я. — Ты врёшь себе. И ему врёшь. Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Вероника вздыхает. — Давай поговорим серьёзно, — она ставит чашку и подаётся вперёд. — Ты когда-нибудь спала с мужчиной? Я смотрю на неё несколько секунд, взвешивая, говорить правду или нет. Но Вероника — моя сестра, и если кому-то и можно сказать правду, то ей. — Да, — отвечаю спокойно. Она поднимает бровь — я вижу удивление в её глазах. Кажется, она ожидала другого ответа. — С Марком? — уточняет она.

— Нет, — качаю головой.

— Но ты же говорила, что никогда никого не хотела. Что тебе никто не нравился. — Я и не хотела. Мне просто стало интересно, из-за чего весь этот шум, — пожимаю плечами. — Поэтому я переспала с сыном посла пару лет назад. Он был в Белогорье с отцом, мы пару раз поговорили, и я решила — почему бы и нет? Всё равно он уезжал через неделю. — И как? — И ничего особенного, — честно отвечаю я. — Весело, как верховая езда, но не более. Вероника молчит. Сидит, обдумывает мои слова, потом берет ещё один трюфель и отправляет его в рот. — Ты сегодня полна сюрпризов. — Ты спросила — я ответила. Она доедает конфету и вытирает пальцы о салфетку. — А что ты чувствуешь к Марку? — Он мой друг. — Ева, — Вероника смотрит мне в глаза. — Друзья не смотрят друг на друга так, как вы. — Что ты имеешь в виду? — Как будто в комнате больше никого нет. Я отвожу взгляд. — Ты влюблена в него? — спрашивает Вероника прямо. — Я… — замолкаю, не зная, что ответить. Да? Ведь это всё, что Вероника перечислила — желание его постоянно видеть, улыбаться, когда он рядом, наслаждаться даже мимолётными прикосновениями… Я чувствую всё это с Марком. Но значит ли это, что я в него влюблена? — Я не знаю, — наконец говорю я. — Откуда мне вообще это знать? — Обычно люди понимают, когда влюбляются, — мягко говорит Вероника. — Я не обычный человек, — вздыхаю я. — Знаю, — она протягивает руку и накрывает мою ладонь. — Просто… пообещай мне, что подумаешь об этом. — Хорошо, — киваю я. — Подумаю. — А пока ложись в постель, — Вероника встаёт и одёргивает платье. — Тебе нужно отдыхать. А завтра… завтра разберёшься. Я киваю, провожаю её взглядом и остаюсь одна в гостиной. Смотрю на огонь в камине — он уже догорает, языки пламени становятся ниже, угли тлеют ровным красным светом. Искра по-прежнему спит на своей лежанке, посапывая и изредка подёргивая хвостом. В голове настоящая каша. Я влюблена в Марка? Влюблена? В своего лучшего друга? Я закрываю глаза и прижимаю подушку к лицу. Кажется, да. Кажется, я влюблена. И от этого понимания становится одновременно легче и тяжелее. Легче — потому что всё встаёт на свои места. Тяжелее — потому что он скоро уедет, и я не знаю, что с этим делать.

Когда я наконец спускаюсь на кухню, там уже вовсю кипит жизнь — противни гремят, повара перекликаются через головы друг друга. Я чувствую себя немного виноватой за то, что пропустила вчерашнюю дегустацию. Но с другой стороны, я правда была не в том состоянии, чтобы нормально общаться с людьми и тем более давать внятную обратную связь по еде. Шеф-повар Марта замечает меня издалека, подходит, вытирая руки о передник, и кланяется. — Ваше Высочество. — Спасибо, что устроили для меня отдельную дегустацию, — говорю я. — Я понимаю, что это лишние хлопоты, но вчера я была не в лучшей форме.

Она кивает, и её лицо остаётся спокойным — никакого намёка на осуждение или лишнее любопытство. — Вам ведь важно знать, как идут приготовления, — говорит она. — Банкет через несколько дней, и ваше мнение влияет на итоговое меню. Кроме того, шеф-повар Матвеев сам вызвался провести для вас дегустацию и подробно рассказать о каждом блюде. Сказал, что у него есть несколько идей, которые он хотел бы обсудить лично. У меня сердце замирает при одном упоминании его имени — даже сейчас, даже здесь, среди всех этих людей. — Обычно я бы не доверила такие вещи иностранному повару, — продолжает Марта, и в её голосе чувствуется напряжение. — Но, думаю, для вас мы можем сделать исключение. По её лёгкой, едва заметной улыбке я не могу понять — это она про Марка и его профессиональные качества или она тоже заметила, как мы смотрим друг на друга, и теперь думает, что я в него влюблена. Отгоняю эту мысль. Вероника уже достаточно загрузила меня вопросами на вчера. — Я всё равно очень ценю это, — говорю твёрдо, поднимая подбородок. — И шеф-повар Матвеев никогда не сделает ничего, что могло бы навредить банкету. Марта кивает. — В этом мы сходимся, — согласно кивает Марта. — Думаю, он уже на малой кухне. Сегодня она в вашем распоряжении.