Многие были в очень плохом состоянии, и я не стал их пока что трогать. Нужно было закончить с хозяевами базы. Сейчас в живых оставалась только крыса, но ведь могут быть группы, находящиеся на вылазках, а оставлять их дальше творить то, чем они здесь занимались, я не собирался. Эту заразу нужно было вырубить под корень!

На улице я увидел, что Валера держит девочку на руках, а она обхватила его за шею и, уткнув лицо в плечо, тихонечко всхлипывает.

— Мне казалось, что у неё руки сломаны, — задумчиво сказал я.

— Так и было, — сказал Валера.

— Что у тебя за дар? — нахмурился я.

— Я могу лечить, — сказал Валера.

— Ты совсем охренел, что ли? — возмущённо воскликнул я.

— А что? — растерялся Валера.

— Что? У тебя такой удивительный, мирный, человеколюбивый дар, а ты считаешь его проклятием и не используешь, вот что! Воистину, если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, — резко сказал я.

— Но это не правильно! Это вмешательство в Божий промысел! — растерянно сказал Валера.

— А что если Бог отвлёкся на какие-то более важные дела, надеясь, что у нас самих хватит сил разобраться с проблемами, а такие как ты, тут же опустили ручки и сидят, ждут, когда кто-то за них всё наладит и порешает! — сказал я.

— Ты неправильно представляешь себе Бога… — попытался возразить Валера.

— А ты правильно? — чуть ли не крикнул я, — насколько я знаю, Бог непостижим! А ты считаешь, что ты его постиг? Постиг и представляешь правильно? А что, если ты ошибаешься? Что, если ты не прав? Что, если все эти способности у нас не просто так?

— Я… — начал было Валера.

— Там, в здании, семь человек детей, — сказал я, — они в очень тяжёлом состоянии, возможно, что многие при смерти. Иди и помоги им!

— Но… — хотел что-то возразить Валера.

— Ей же ты помог! — взорвался я, — почему же им не хочешь?

— Я не не хочу! — крикнул Валера, — я потратил всю ману! Лечение, очень затратный процесс, мана расходуется очень быстро! А девочка была в тяжёлом состоянии, пришлось многое сделать, чтобы ей помочь. Я совершенно пустой! Даже её не до конца долечил, только основное поправил!

— Тю, тоже мне проблема! — едва не рассмеялся я, — об этом не думай. Расходуй столько, сколько нужно. Не экономь! — с этими словами я резко вкачал Валере маны до предела.

— Уоу! — ошарашенно воскликнул он, — как это так?

— Так это так! — сказал я, — лечи. Я буду тебе подливать по мере надобности.

Продолжая таращить на меня глаза, Валера запустил пятерню девочке в волосы и снова принялся что-то бормотать.

— В здании безопасно, — сказал я, — комната с пленниками, как войдёшь, иди прямо, там, в конце коридора слева.

Валера кивнул и, не прекращая своего занятия, направился к пролому в стене. Сделав несколько шагов, он наткнулся взглядом на сидящих возле пролома двух адских гончих, вздрогнул и остановился.

— Не бойся, они вас не тронут, я им сказал, что вы свои! — крикнул я Валере.

Он кивнул и двинулся дальше, но не очень уверенно. Это можно было понять, гончие внушали страх одним своим видом. Но возвращать их в прежнее состояние, я пока что не собирался. Тем более теперь, когда понял, что имею над ними полный контроль!

Поскольку я был сейчас подключён к священнику, то чувствовал, как стремительно утекает из него мана. Да, похоже, что лечение — это процесс, в самом деле, «дорогой». Так что, чтобы использовать этот дар, хорошо рядом иметь шамана. А ещё лучше меня!

У меня и так был уже трудновообразимый океан маны, а сейчас я его только что хорошо пополнил, забрав у бандитов всё подчистую. Не думаю, что мы потратим на лечение всех пленников хотя бы это. Наверняка я ещё и в плюсе останусь!

Прихватив по пути валяющийся на земле металлический стул, я поставил его возле крысы и не спеша уселся. Во время драки выплеск гормонов притупил головную боль и боль от других ран, но сейчас она стала постепенно возвращаться.

Моя ускорившаяся в последнее время регенерация должна помочь, я надеялся, что мучиться буду не очень долго, однако исцеление всё равно происходит не мгновенно. На это нужно время.

Когда я усаживался на стул рядом с крысой, то знал, что тот уже пришёл в себя и только притворяется, будто до сих пор без сознания. И его руки по-прежнему сжимали копьё из арматуры. Наверняка попытается меня им ткнуть! Хотя… если понимает, что уже проиграл, может выбрать и другую тактику. Постарается как-нибудь откупиться.

— Если дёрнешься, сожгу, — спокойно сказал я.

Крыса тут же открыл глаза и уставился на меня. Глазки были маленькие, чёрные и таили в себе угрозу. Доверять ему точно не следовало. К такому повернёшься спиной, и он тебе в неё обязательно что-нибудь воткнёт, даже если вы перед этим договорились о сделке.

— Интересно, почему снайпер не выстрелил? — не менее спокойно сказал своим сиплым голосом крыса, и ему, в самом деле, было это интересно.

— Потому что умер, — ответил я, — они оба там умерли!

Крыса дёрнулся, и я понял, что второй человек был на позиции не случайно, просто они о нём не упоминали. Это было логично, ведь один может отвлечься, отойти в туалет или поесть. Нужен кто-то на подмену, особенно, если работа такая важная. А в наше время от пленников, в самом деле, неизвестно чего можно ожидать. Не удивлюсь, если снайпера не раз спасали жизнь членам банды.

— И как же ты это сделал? — спросил крыса.

— Неважно, — сказал я, — тебя это не касается. Ты мне лучше скажи, сколько групп и какой численности сейчас на вылазках.

— А моя выгода какая? Отпустишь, если скажу? — сузил и без того маленькие глазки крыса.

— Нет, конечно! Вопрос только в муках, которые ты будешь испытывать перед смертью. Всё расскажешь и сможешь умереть быстро! — сказал я.

— Не годится! — оскалился крыса.

— Так выбора-то у тебя всё равно никакого нет! — сказал я.

— Я всё расскажу, вообще всё! Но, в обмен на свободу! — крыса лежал и сверлил меня глазами.

Я задумался. Отпускать его не хотелось. Если эта мразь останется жить, то пострадает ещё очень много людей. Скорее всего, невинных. Женщины, дети, в общем, те, кто не может за себя постоять. А эта живучая тварь протянет ещё долго. У таких выживание хорошо прокачано. На всё готов, лишь бы сохраниться. И что на других весах? Информация, которая вполне может оказаться бесполезной. А пытать и кромсать его на куски не хотелось. После истории с байкерами я зарёкся такое делать… правда, убивать тоже зарекался, но без этого, как оказалось, никуда. Некоторых просто необходимо вычеркнуть из списка живых!

Я наклонился и выдернул у крысы из рук его копьё. Ему пришлось разжать пальцы, хотя некоторая досада на лице отобразилась. Интересно, он всерьёз думал, что я не вижу оружие у него в руках?

— Ладно, подумай пять минут, скорее всего, последних в твоей жизни, — сказал я, вставая со стула.

В душе я очень надеялся, что он предпримет отчаянную попытку убежать и адская гончая, что сидит возле него на страже, просто разорвёт придурка. Но он, к сожалению, тоже понимал исход такой попытки и продолжал лежать. Надо было его сразу кончать, бесполезный пленник оказался. Ошибся я с выбором.

Встав, я направился к клеткам, где были заперты другие пленники. И почему эта мысль сразу не пришла мне в голову?

Полностью разрушать клетки смысла не имело, поэтому я сделал хрупкими только замки, после чего легко разбил их кулаком. Нужно будет найти мои вещи, а то клюшка для гольфа сейчас бы очень пригодилась, а её под рукой не оказалось.

Люди были измождённые, некоторые сильно избитые, кто-то даже покалечен. У одного мужика отсутствовал глаз, и было видно, что потерял он его недавно. Переломы рук и ног были у многих, не говоря о порезах, ссадинах и синяках.

— Спасибо, друг! — сказал средних лет мужичок, с удивительно аккуратной бородкой, — мы, честно говоря, уже с жизнью простились… ты же нас освобождаешь, а не собираешься скормить своим псам?

— Не переживайте, у них здесь достаточно еды, — сказал я, — мы вам поможем, но мне нужно кое-что знать. Вы давно здесь сидите? Эти уроды все были в лагере, или кто-то сейчас снаружи?