Чернов попытался сказать «нет». Я видел, как его губы начали формировать слово и не смогли. Лицо дёрнулось.

— Да, — сказал он.

— Сколько?

— Я… не помню точно. Около семнадцати миллионов за три года. Может, больше.

Граф со всей дури врезал ладонью по столу. Чернов аж подпрыгнул на стуле.

— Куда шли деньги? — спросил он.

— Часть мне. Часть… — Чернов сглотнул. — Морозову.

Граф не шевельнулся.

— Виктору Петровичу Морозову? — уточнил он.

— Да.

— Какую долю он получал?

— Две трети.

— Что ещё ты для него делал?

— Перевозки. — Голос стал почти шёпотом. — Незарегистрированные. Без накладных, без записей. Раз в месяц или в два. С усиленной охраной, обычно с магом в сопровождении.

— Когда ближайшая такая доставка? — спросил я.

Чернов повернулся ко мне.

— Через десять дней. Может, через двенадцать. Точную дату узнаю за три дня.

— Маршрут? — снова мой вопрос.

— Северный тракт из Белоречья. Ночью.

— Мне нужен полный перечень артефактов из поставки. Сможете достать? — я спросил уже у графа.

Чернов посмотрел на графа. Граф кивнул.

— Смогу. Морозов присылает перечень за неделю.

— Передадите мне.

Чернов кивнул. Потом гулко сглотнул.

— Что со мной будет? — спросил он, глядя на графа.

— Передашь мне все реальные данные о расходах. Морозову скажешь, что «Черным Львом» заинтересовалось министерство транспорта, поэтому все махинации отменяются на неопределенный срок, и после того как разберешься с бухгалтерией, через свои связи, уверен, у тебя такие имеются, реально запустишь расследование. Чтобы Морозов не подкопался. А потом подпишешь официальное признание в хищениях, отдашь мне все деньги, какие не успел потратить, и будешь вкалывать без выходных и отпусков за минимальную ставку, если не появится желание загреметь за решетку лет на двадцать!

Чернов на этом моменте, судя по дрожащей губе, едва не заплакал.

— А теперь пшел вон! — рыкнул граф.

Чернов вылетел прочь.

Мы с графом остались вдвоем.

— Надо признать, это было приятно, — выдохнул он, опускаясь обратно в кресло. — Не уверен, что приятнее, чем избиение сволочи, но все-таки.

— Показания Чернова — это компромат на Морозова, — сказал я. — Реальный рычаг давления в правовом поле. Рекомендую задокументировать это отдельно с максимальной тщательностью. Не факт, что вам удастся полностью избавиться от его влияния, но, возможно, получится пересмотреть условия договора. Правда, использовав эти данные, вам придется раскрыть то, что вам известно про их с Черновым схему, так что рекомендую сделать это уже после того, как получите с Чернова все, что возможно.

Граф кивнул.

— Разберусь. Спасибо, Петр.

— Не торопитесь, — сказал я. — Мы ещё не закончили.

Перечень пришёл через пять дней. Три страницы, мелким почерком: двадцать шесть артефактов. Без подробных описаний и без цен, разумеется.

Я читал, сидя за столом в кабинете.

[Милый, это серьёзная поставка.]

— Знаю.

[Кольцо в пятнадцатой строке, это работа мастера Леонова. Его вещи не продавали даже во времена моего первого хозяина, они считались невероятным раритетом. Одно это кольцо может стоить около миллиона. Вне всяких сомнений, это все было украдено из чьей-то коллекции.]

Я присвистнул. Колечко, стоящее больше, чем весь товар в лавке вместе взятый. Не хило. Остальные артефакты, очевидно, были примерно того же уровня.

Внизу, на третьей странице, были прописаны дата, время, состав охраны и маршрут.

Ася вошла в кабинет, встала за плечом, прочитала список.

— Ты ведь не собираешься передать это в стражу, как Зеркало? — спросила она.

— Нет. Стража заведёт дело, которое Виктор закроет через неделю. Мне нужно, чтобы артефакты вернулись владельцу, который станет нашим должником и союзником, а Виктор остался без груза.

Ася помолчала. Потом скрестила руки на груди.

— Нам понадобятся маски, — сказала она.

Мы выехали из города после полуночи. Сема правил повозкой, которую арендовал на городской конюшне: лёгкая, двуколая, без опознавательных знаков. Вернее, их мы закрыли тряпьем.

Ночь была тёплой и безлунной, небо затянуто облаками. Идеально для ограбления. Фонари кончились на городской заставе, дальше дорога шла в темноте, и только стук копыт о камень говорил о том, что мы двигаемся.

На позицию, разведанную еще три дня назад, вышли за два часа до предполагаемого времени прибытия груза. Узкий участок между двумя холмами: дорога сужалась, по обе стороны кусты и деревья. Идеальное место.

Сема, не дожидаясь команды, отошёл к дороге и выбрал дерево. Берёза, не толстая, но ее хватало, чтобы перегородить путь. Несколькими ударами топора он перерубил ствол до середины, потом уперся в него с другой стороны, качнул раз, другой.

Нужно было, чтобы создавалось впечатление, что дерево сломал ветер, а не человек, так что срубать ее полностью было нельзя. Благо, силы в Семе было достаточно. Берёза захрустела и легла поперёк дороги с негромким треском. Сема вернулся, отряхнув руки.

Ася распределила по обочине вокруг того места, где должна будет остановиться повозка, свои колдовские штучки, насыпала несколько символов солью. Благо, ночь была безветренной.

Я распределил позиции. Ася, слева от дороги, за кустами. Сема, справа, ближе к месту, где остановится повозка. Я чудь дальше, с фонарем-ослепителем в правой руке.

Ася сидела неподвижно, синее пламя не зажигала, но я знал, что она готова. Сема стоял расслабленно, привалившись к стволу, и лицо у него было совершенно безмятежным. Не думаю, что ему раньше приходилось грабить караваны, собственно, как и мне с Асей, но, похоже, ко всему, что он считал справедливым и правильным, он относился с мыслью, что переживать из-за этого не стоит.

Прошёл час. Темнота еще больше сгустилась, и я различал только силуэты: деревья, дорогу, берёзу поперёк неё. Где-то далеко ухнула сова.

Стук копыт. Сначала далёкий, потом ближе. Повозка шла медленно, возница боялся наскочить на что-нибудь в темноте. Я услышал скрип колёс и тихий разговор.

Свет появился из-за поворота. Два фонаря на повозке, и ещё один, магический, плыл в воздухе над ней, освещая дорогу впереди. Маг сидел на облучке, рядом с возницей. Двое ехали верхом, по бокам.

Повозка подъехала к берёзе и остановилась.

— Какого чёрта, — выпалил возница.

Охранник справа привстал в стременах, вглядываясь. Второй положил руку на рукоять меча.

Я нажал кнопку.

Вспышка.

Белый свет залил дорогу, кусты, холмы, повозку, людей. На секунду стало светло как днём, и в этой секунде я увидел всё: перекошенное лицо возницы, ослеплённого мага, закрывшего глаза руками, охранника, вцепившегося в гриву взбесившейся лошади.

Ася метнулась из-за кустов. Руки вперёд, пальцы растопырены. Колдовство, что она заготовила, сработало. Глушилка прошлась по магу, и я увидел, как он дёрнулся, будто его ударили под дых. Перегнулся на облучке, хватая ртом воздух. Мана ушла из него, и светящийся фонарь над повозкой погас, как задутая свеча.

Можно было назвать везением то, что маг оказался не выше рангом, чем Ася, и все сработало.

Но на самом деле пятый ранг считался очень уважаемым и достойным уровнем не только среди колдунов, и такой маг вряд ли взялся бы за простую работу сопровождающего, тем более не особо легальную.

Правый охранник соскочил с заметавшейся лошади. Сема выскочил из-за дерева, коротко и молча ударил его в корпус. Охранник, сам до сих пор ослепший, согнулся. Сема перехватил его руку, завернул за спину и уложил лицом в дорогу. Всё заняло три секунды.

Лошадь левого охранника дёрнулась вбок, почувствовав направленный мной импульс маны. Для такой работы, несравнимо более грубой и при этом масштабной по сравнению с работой с артефактами, мои навыки не были приспособлены, но после стольких тренировок их было более чем достаточно, чтобы напугать и так нервничающего коня. Лошадь встала на дыбы, всадник вылетел из седла, ударился о землю, сделал пару кувырков и остался лежать, хотя было видно, что он дышит.