Но… приоритеты. Приоритеты. Такер мог быть самым замечательным существом на земле, но она должна была удержаться от того, чтобы не влюбиться в него безвозвратно.

Может, стоит признать это. Чем больше времени она проводила в его присутствии, тем чаще задавалась вопросом: действительно ли возвращение зрения и воссоединение семьи — это то, чего она хочет больше всего? Она так долго существовала без того и другого, но попытка представить хотя бы секунду будущего без Такера пугала ее до смерти.

Нет. Придерживаться курса.

Не будь эгоисткой. Не бросай все, о чем мечтала.

Все, о чем мечтала ее мать. Они зашли слишком далеко.

— Невинное свидание, — сказала Мэри, затаив дыхание.

— Я буду полным джентльменом, — согласился Такер, протягивая руку, чтобы коснуться ее подбородка. — Так что для всего действительно есть первый раз.

Ее смех застыл в воздухе, когда вампир вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Была ли она в иллюзиях, ожидая платонической ночи с Такером?

Она узнает это к рассвету.

Прибытие в «Love Ur Lobes» прямо перед закрытием было стратегическим ходом.

Поскольку в магазине остался всего один сотрудник, а все покупатели уже разошлись, риск быть замеченными людьми был минимальным. Тем не менее Такер был почти уверен, что сегодня вечером ему придется стереть немало воспоминаний. Сказать, что он был не на своем месте среди стеллажей с девчачьими аксессуарами, наборами для маникюра и накладными прядями волос, — это было бы преуменьшением века.

Когда он открыл перед Мэри дверь и ввел ее внутрь, девушка за прилавком оторвалась от экрана телефона, и ее глаза едва не вылезли из орбит. — Господи, — пробормотал он так, чтобы слышала только Мэри. — Ведет себя так, будто никогда раньше не видела гигантского бледного парня, ведущего слепую девушку со светящейся короной.

Мэри рассмеялась, уткнувшись в его плечо. — Первый раз всегда запоминается. Он вздохнул. — Только не в этот раз, малышка. — А. Так вот какой план. Ты собираешься сделать так, чтобы она забыла, что мы вообще здесь были. — Она вскинула подбородок. — Но мы все равно заплатим, правда? — Конечно. Я не собираюсь грабить заведение с названием «Love Ur Lobes». Это было бы плохой кармой. — Он поднял свободную руку и потер ноющие нервы на затылке. — Но предупреждаю заранее, Мэри: если ты заплачешь, я, скорее всего, тоже заплачу. Давненько я не рыдал, но если память мне не изменяет, мои подавленные мужские эмоции вызывают у меня приступы сухой икоты. Это всех смущает.

— Я не буду плакать! — заверила она его, смеясь.

Такер издал странный звук в горле и сжал ее руку. — Привет, — позвал он ошарашенную сотрудницу. — Мы бы хотели, чтобы вы осторожно прокололи уши этой девушке, пожалуйста. — Э-э. К-конечно. — Девушка выпрямилась, и телефон со стуком упал на прилавок. — Вы принесли серьги с собой? Или хотите выбрать здесь? — Выберите здесь, пожалуйста, — бодро ответила Мэри. — Отлично. — Девушка — Такер заметил бейджик, на котором было написано «Кортни» — дрожащей рукой указала на магазин. — П-проходите. Я пока подготовлю рабочее место.

— Бедная Кортни, — усмехнулся Такер, когда девушка отошла. — Ладно, здесь всё розовое. Розовый… ты никогда не видела этого цвета, так что для тебя он ничего не значит, да? Ну, это как… цветовой эквивалент хихиканья. Тут ряды приспособлений для калечения — прости, сережек. Куча единорогов, сердечек и знаков зодиака. У тебя есть идеи, какие именно ты хочешь? — А сколько у меня вариантов? — Тысячи. — Такер изучал ее выражение лица, которое начало становиться встревоженным. — Как насчет такого? Я выберу три пары, которые, по-моему, тебе понравятся. А потом ты их потрогаешь и выберешь. Ее беспокойство улетучилось. — Да. Это идеально.

— Окей. — Такер подвел Мэри к прилавку и положил ее ладонь на поверхность. — Стой здесь. Здесь едва хватает места для моей задницы, чтобы пройти между рядами, не говоря уже о двоих. Я скоро вернусь.

Дождавшись кивка Мэри, он расправил плечи и побрел мимо вращающихся стоек с яркими сверкающими побрякушками, чувствуя себя настолько не в своей тарелке, что не видел дна. Кому вообще придет в голову носить серьги в виде яичницы с беконом? Или такие, где написано, что владелица — стерва? Это было бессмысленно. Но он хотел выбрать для Мэри самые лучшие, поэтому сосредоточился, сканируя ряд за рядом, пока три пары не «выпрыгнули» на него.

— Ну вот, — сказал он, возвращаясь к Мэри. Он разложил три пары сережек в ряд и положил ее правую руку на первую, наблюдая, как ее пальцы скользят по ним, а на губах играет улыбка. Это должно было быть дружеское свидание, так что ему не следовало представлять ее с таким же игривым выражением лица, стоящей на коленях, с пальцами, играющими с ширинкой его джинсов, верно? Страстной, немного нервной. Очень возбужденной. С влажными, податливыми губами. Готовой попробовать на вкус самую твердую часть его анатомии. Хватит. — Я могу взять другие, если эти не нравятся, — добавил он хрипло.

— Какого они цвета? — спросила она, указывая на пусеты. — Светло-голубые. Они… они напомнили мне твои глаза. А вот эти, — продолжал Такер быстрее, чувствуя, как горят кончики ушей, — это ломтики арбуза с улыбающимися мордочками. Мне показалось, что это довольно забавно.

Ее взгляд был прикован к его горлу, голос звучал мягко. — А последние? Такер подвел ее пальцы к последней паре, наблюдая, как указательный палец очерчивает край. — Милкшейки. Как тот, что ты пила в закусочной. — О, — выдохнула она. — Ты справился слишком хорошо. Я не могу выбрать. — Мы можем взять все. Тебе просто нужно выбрать, какие наденешь первыми. Мэри решительно кивнула. — Милкшейки.

Такер взял ее ладонь и хлопнул по своей. — Дай пять. Это был мой выбор. — Он поцеловал ее в лоб, прежде чем успел подумать, что это лишнее, и тут же отступил, громко прочистив горло. — Пошли.

Минуту спустя Мэри уже сидела в кресле рядом с заметно нервничающей Кортни. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что довел девушку до такого состояния, но не мог удержаться от того, чтобы не стоять над душой, наблюдая, как тщательно она очищает пистолет для пирсинга — они что, делают это из пистолета? — и следя, чтобы она надела свежие перчатки. Такер схватился за лоб, когда девушка спросила: — Вы готовы, мисс?

Мэри закусила губу. — Я не знаю. Рука Такера опустилась. — Что такое? — Не знаю! Я просто хочу носить красивые украшения, но без боли. — Это будет очень быстро, — пообещала Кортни. — Обещаю. Мэри помедлила, потирая ладонями черные брюки. — Я веду себя глупо, да? — Нет, — тут же ответил Такер. Затем он нахмурился, глядя на Кортни, пока та не кивнула в знак согласия. И когда чувство вины кольнуло его в живот, он напомнил себе, что девушка не вспомнит, как была до смерти напугана, так что все нормально.

Мэри поманила его пальцем, и он наклонился, чтобы она могла прошептать ему на ухо: — Как выглядит инструмент для прокола? Он ни за что не сказал бы ей, что он похож на пистолет. Она хотела этого. Как помочь ей почувствовать себя в безопасности? Когда ответ пришел к нему, в его голове не осталось сомнений: он был влюблен в Мэри, насквозь, до самой последней клетки. Господи, как же он ее любил. Грудь словно заполнили десятью галлонами цемента.

Раньше, до того как Джонас прервал их, он признался себе, что влюбляется в Мэри. Но даже тогда он знал, что это преуменьшение. Часть его влюбилась в нее еще во время игры в покер, когда он выпил зелье и увидел ее во сне. О доме. Остальная часть Такера была готова вечно поклоняться ей, как только увидел, как она вышла на танцпол Эндерсов с метлой в руках. А сейчас? Теперь дело было не просто в том, что он готов умереть за нее — его душа молила вселенную дать ему шанс доказать это. Позволь мне умереть за тебя, — почти зарычал он про себя. Прямо здесь, в «Love Ur Lobes».

Привязанность, любовь и, да, одержимость укрепили его решимость в отношении плана, который он разработал с Джонасом. Ничто из этого не будет напрасным. Не тогда, когда его сердце бьется ради безопасности и счастья этой девушки. Она стоила этой жертвы и даже большего.