— Мэри в безопасности, — заверил его Джонас, его тон был твердым. — Расслабься.
Почувствовав движение слева, Такер взглянул и обнаружил, что сад камней парит в воздухе, камни громко гудят, словно ожидая приказа. Они были под его контролем — хотя контроля было мало, не так ли? Они подчинялись его внезапному страху за безопасность Мэри. И его ярости.
— Трое истребителей пытались убить ее вчера в придорожной закусочной. Они бы это сделали, если бы я позволил. А теперь ты ожидаешь, что я буду сражаться на их стороне?
— Они приносят свои извинения. Сделка между нами была достигнута только час назад. Кроме того, они не понимают и не парятся по поводу таких вещей, как истинная пара. — Джонас наблюдал за камнями с почти любопытным восхищением. — Поверь мне, у меня не было иного выбора, кроме как объединиться с ними. Нам нужны люди для честного боя.
Такер сжал челюсти, пытаясь избавиться от воспоминания о Мэри, сжимающейся под столом в закусочной. Как его могли просить простить это?
Прежде чем он успел начать новый протест, Джонас снова заговорил: — Такер, я говорю это не потому, что хочу раскола в союзе. Я говорю это как твой друг. — Он покачал головой. — Ты не можешь привести ее к Адриану. Это тебя убьет.
— Он может дать ей зрение, — прохрипел Такер. — Более того, она верит, что замужество с Адрианом — это благородный акт самопожертвования, необходимый ей, чтобы вернуть Ассамблею под правлением ее отца, Антона. Этот союз может воссоединить ее семью. Если она больше не будет слепой, ее мать считает, что она будет достойна вернуться в Царство Фей.
— Ты в это веришь?
— Я думаю, если они не хотели ее раньше, то могут поцеловать меня в зад. Но нет смысла иметь пару, если она проведет жизнь, ненавидя меня за то, что осталась. Я предпочту, чтобы она была счастлива.
— А как же ты?
Такер покачал головой, как будто это было несущественно.
— Он… могущественен, Такер. Вернуть Мэри зрение — это пустяковая забава для такого существа.
Эти слова потрясли Такера, высвободив вид страдания, который бушевал и неистовствовал, разрывая его изнутри острыми как бритва когтями. Он не хотел, чтобы Мэри находилась в миле от этого ублюдка. Как он собирался это вынести? Как он сможет продолжать жить после этого?
— Джонас… — Он едва понимал, о чем просит. Только знал, что одолжения, которые ему нужны, важны. Самые важные одолжения, о которых он когда-либо просил кого-то в жизни. — Если у нас есть шанс убрать Адриана, мы не будем этого делать, пока он не даст Мэри то, что обещал. Дай мне свое слово.
Сжав челюсти, Джонас отвел взгляд, но в конце концов кивнул.
— Как нам победить его? — спросил Такер.
— Мы будем сражаться, — сказал король. — Даже объединившись с истребителями, мы рискуем проиграть, потому что Адриан — темная лошадка. Он был изгнан из Высшего Ордена еще до нашего рождения, и он никогда не терял своей неприязни к власти, за что бы она ни выступала. Дипломатия или запугивание. Если он преуспеет в захвате моего трона, в подземном мире наступит анархия. Правила, по которым мы привыкли жить, станут смехотворными. — Джонас больше не скрывал своего беспокойства, глубокие морщины пролегли между его бровями. — Победить его будет почти невозможно. Он потратил последнее столетие, собирая силу у самых могущественных существ среди нас.
Такер нахмурился. — Нет способа ослабить его?
— Есть один способ. Но он… — Джонас рассек рукой воздух. — Это невозможно.
— Скажи мне, что это, — потребовал Такер.
Король вздохнул. — На шее Адриана висит амулет. Именно он удерживает его силу. Он содержит мощь чернокнижников, у которых он крал и которых истреблял на протяжении многих лет, присваивая их способности. Делая их своими.
— Без амулета у него нет этих способностей?
— Все не так просто. Прежде всего, для его получения потребовался бы бессмертный сильнее Адриана. Таких почти не существует. И он охраняет камень так, словно это его жизнь, потому что так оно и есть. Однако… — Джонас потер лоб. — Амулет проклят. Он ослабляет любого, кто его держит. Любого, кроме Адриана. Если бы ты или я владели им, мы бы превратились в пыль за секунды.
— Тогда я прошу тебя о втором одолжении.
Брови короля поползли вверх, но в его глазах уже разгорался ужас. — Такер, нет. Категорически нет.
— Я достану амулет. — Такер уже прошел мимо Джонаса к садовой калитке, ведущей к передней части дома. — Ты подбрось меня достаточно близко к нему, а я справлюсь с остальным.
— Разве ты не понимаешь? Если мы победим Адриана, ты сможешь вернуть ее, — огрызнулся Джонас вслед.
— Она не хочет меня, — прорычал Такер, разворачиваясь к королю и тыча пальцем в воздух. — Худший сценарий: ее план проваливается, и она принадлежит Адриану вечно. Лучший случай? Ассамблея возвращается, и она уходит с ними, ее семья снова цела. Это ее мечта. Не я. Не какой-то толстоватый миньон короля. Я не могу удержать ее, если она не хочет оставаться. И можешь себе представить, как она будет относиться ко мне, когда прозреет? — Смех Такера был сырым, резким, очень похожим на боль в его груди. — Брак Мэри с Адрианом вернет Ассамблею. К тому времени, как я доберусь до амулета, у нее будет всё, что ей нужно.
Симпатия отразилась на лице Джонаса. — Такер…
— По рукам, босс. — Такер выдавил улыбку и игриво ударил короля по плечу. — Расскажи мне больше о нашей новой дружбе с истребителями. Кажется, я чую войну пранков.
Спустя некоторое время, попрощавшись с Джонасом, Такер вернулся в дом. Грудь его горела от потребности увидеть Мэри, убедиться, что она в порядке. Когда он вошел в спальню и обнаружил ее свернувшейся на боку, крепко спящей, облегчение и благоговение нахлынули на него. Боже. Боже, как же она была прекрасна. Эти дни и ночи будут последним, что промелькнет в его мыслях, когда он рассыплется в прах. Событие, которое произойдет гораздо скорее, чем он представлял, но, по крайней мере, это будет ради достойной цели.
Ради безопасности его друзей. Ради того, чтобы трон остался в руках добра, а не зла.
Может, он был не так уж категорически против квестов, если был заинтересован в их исходе.
Не желая будить Мэри, Такер вернулся в гостиную и тяжело опустился на диван. Он смотрел на свои безвольно лежащие руки, прежде чем окончательно вытянуться. Если он хотел добиться успеха в предстоящей миссии, ему нужен был сон. Трудно было закрыть глаза, когда беспокойство за безопасность Мэри не утихало ни на миг, но он заставил свои веки сомкнуться, сложив руки на животе.
Такер не спал глубоко, как другие вампиры. Он никогда по-настоящему не понимал, почему может вздремнуть так недолго, проснуться через короткое время и чувствовать себя отдохнувшим. Это была черта, которую он унаследовал от своей матери Фары. Иногда они пекли торты посреди ночи — им требовалось так мало сна. К утру на кухонном столе красовались торты всех размеров и видов. Его отец выходил, зевая, что быстро сменялось смехом. Затем Фара танцевала по кухне, раздавая вилки, казалось, почти паря над полом — а может, это лишь приукрашенное детское воспоминание — и они принимались за еду. Торт на завтрак. Что случилось с теми счастливыми временами?
С этим вопросом, звенящим в голове, Такер провалился в поверхностный сон.
Такер шел по тихой, неосвещенной кухне, протирая сонные глаза. Каждую поверхность украшали неоново-желтые стикеры. Шкафы. Выдвижные ящики. У его матери была привычка подписывать всё вокруг. «Чтобы твой отец не забыл, где что лежит. Я ведь не могу всегда быть рядом, чтобы напоминать ему, правда?» Это было ее обычное объяснение, которое она давала, яростно строча на бумажках для заметок и оглядывая комнату в поисках новых вещей для маркировки.
Такер провел пальцем по записке с надписью «Скотч/Ножницы/Кнопки» и вышел в поле за домом, где обнаружил Фару, растянувшуюся на одеяле.
