- Прошу прощения, милорд, - робко проговорила Эмили, краснея от неловкости, - но хочу заметить, что Имоджене раскаялась в своем поступке. И потому мне не стоит следовать ее примеру.

- Чертовски, хорошо сказано, миледи, - со смехом откликнулся виконт, - немногие девушки ответили бы также. Вы и красивы, и умны, и добродетельны. Клянусь, вы покорили меня.

- Вы льстите мне, милорд, - пролепетала Эмили, донельзя смущенная отчасти непонятной и неприятной пылкостью молодого мужчины, а отчасти его фривольностью.

- Совсем нет, очаровательная фея! Ради вас даже можно погибнуть в море.

- Чарли, мне кажется, тебе пора, - обманчиво добродушно заметил Джозеф и положил руку на плечо приятеля, - твои друзья, должно быть, скучают без тебя.

- Смотрите-ка, миледи. Ваш спутник не хочет делить вас со мной и прогоняет меня, - он в театрально-скорбном жесте прижал руку к лицу, - но я надеюсь, мы еще встретимся вновь. Где вы остановились? Я могу увидеть вас завтра?

- Чарли, тебе точно пора. Как ты правильно заметил, я не хочу делиться, - с угрожающе дружелюбной улыбкой, похожей на оскал, прошипел Джозеф и поспешил выпроводить приятеля прочь.

Напряжение повисло в воздухе.

- Вы производите интересное впечатление на людей, Эмили, - холодно бросил мужчина, когда молчание ощутимо затянулось.

- Обычное. Вы очень строги к нему, - мягко ответила девушка.

- Не знай я вас, подумал бы, что вы защищаете его, - холодно ответил мужчина, - с чего бы вам делать это?

- Вовсе нет. Он был только учтив, - она поспешно добавила, - на свой лад, конечно. Это обычная светская болтовня. Он вовсе не имел в виду того, что говорил.

- Накануне бала у Монро, он отрекомендовал мне вас как холодную рыбину, начисто лишенную эмоций. А также предположил, что вы ищете дурака, чтобы женить его на себе и скрыть бастарда, - не без злорадства ответил Джозеф, - Тогда он тоже имел в виду совсем не то, что говорил?

- И чем это вы лучше своего друга? Вы подозревали меня в том же, - после продолжительного молчания заметила Эмили, - зачем вы сообщили мне все это?

- Чарли кажется очаровательным, веселым малым, но он легкомысленный и глуповатый, - с досадой ответил Джозеф. Разговор пошел вовсе не в ту сторону, куда ему хотелось. – И никогда не следит за своим языком. Не стоит принимать за чистую монету все, что он тут вам наболтал.

- Как высоко вы оцениваете своих друзей, - грустно усмехнулась девушка. – У вас тот же порок, что и у него. Вы тоже не следите за своим языком.

Антракт подходил к концу. Зрители, возвращаясь из буфета, занимали свои места. Мисс Уоррен рассеянно разглядывала их. Представление больше не увлекало ее.

- Эмили, для человека, еще неделю назад занимавшего столь незавидное положение, вы поразительно неблагодарны.

- Что вы имеете в виду? – она ошеломленно смотрела на своего спутника, в котором проступило все то, что делало его таким отталкивающим раньше.

На лице опять появилась глумливая ухмылка, которая так раздражала ее прежде. Глаза презрительно сощурены. В один миг красивый, обаятельный молодой человек превратился в злобное, циничное чудовище.

- Лишь то, что платье, драгоценности и вся ложа оплачены мной, - он подчеркнул последнее слово, - Что в моем доме вы проводите время едва ли не больше, чем в своем, если ту конуру, из которой вас забирают опять же мои слуги по моему же приказу, можно назвать домом, – он насмешливо смотрел на нее.

Опера больше не интересовала его, вечер был безнадежно испорчен и грозил закончиться настоящей катастрофой.

- Я не ваша… содержанка, - последнее слово далось ей с трудом, как будто могло запачкать ее.

- Но слабо отличаетесь от нее, - ехидно ответил он, - Недостает лишь самой малости.

На несколько минут воцарилось молчание. Эмили переваривала очередное оскорбление, с трудом оставаясь спокойной. Этот мерзавец не увидит ее слез.

– Пожалуйста, прикажите отвезти меня домой. Второй акт весьма бездарен, а я устала, – как могла холодно и безэмоционально попросила она и встала, готовясь покинуть ложу.

- Я вас не отпускал, - нагло откликнулся Джозеф и откинулся на кресле, - согласно нашему договору, вы терпите мое присутствие так часто, как я этого хочу, а потому сядьте и наслаждайтесь оперой, – он насмешливо фыркнул, - Виконт Фалмут, ваш новый поклонник, очень высоко оценил таланты мисс Миллер.

Мужчина ослепительно улыбнулся привлеченной шумом публике, что с любопытством разглядывала их.

- Делайте счастливое лицо, дорогая. На нас смотрят, а вы же так не любите скандалов.

Он понимал, что не прав, и единственная причина, по которой он так отвратительно себя ведет – это поведение Чарли, и ненароком закравшаяся мысль, что неизбалованная вниманием Эмили может принять его глупое кривляние за чистую монету и не дай бог увлечься им.

- А вы изрядный лицемер, - очень тихо проговорила девушка, надеясь, что голос все еще остается холоден и не выдает так явно ее чувств.

- О, так меня еще не называли, - он усмехнулся, отчего стал еще более неприятным, - Я же говорю – ни толики благодарности за все, что я сделал для вас.

- Что вам надо от меня? Хотите, чтобы я сняла с себя все драгоценности? – она потянулась к застежке браслета, обтягивающего тонкую ручку.

- Вы и платье собираетесь снимать? – он продолжал издеваться и снова ослепительно улыбнулся публике, что продолжала наблюдать за их перепалкой, но не могла слышать разговор, – Только не здесь. Не хочу, чтоб ваши плохие манеры стали достоянием общественности.

В течение нескольких минут Эмили безуспешно сражалась с браслетом. Проклятая застежка никак не хотела поддаваться. Но это и не удивительно: застегивала ее горничная и в куда более спокойной обстановке. Бросив бесполезное занятие, она попыталась отвлечься на оперу, но и здесь не преуспела. Украдкой посмотрела на своего спутника: тот явно наслаждался происходящем. На губах усмешка, и хоть лицо обращено на сцену, она чувствовала, что он наблюдает за ней.

- Сэр, я прошу вас отвезти меня домой, - чопорно проговорила.

- Сядьте, дорогая, – он добавил металла в голос, - Вечер в самом разгаре.

- Мне нужно идти, - бросила девушка и, не дожидаясь ответа, кинулась прочь из ложи.

Ей попадались какие-то люди в узких переходах. Они смотрели на нее с любопытством, но к счастью не было знакомых. Казалось, встреться они здесь и попытайся заговорить, как самообладание тут же изменит ей и тогда ничто уже не остановит нарастающую истерику.

Лакей подал теплое, нарядное пальто, украшенное роскошным воротником и муфту. Взглянув на него, она с досадой вспомнила, кто подарил это все. Тут же захотелось скинуть ненавистную вещицу с плеч и извалять в грязи, да так, чтоб это непременно видел Джозеф. Но это было бы глупостью в духе Рейчел. Каждый день теперь холодало все сильней, каждый день шел то снег, то дождь, а в те редкие дни, когда не было ни того, ни другого, Лондон заполнял густой, вязкий желтоватый туман. Он окутывал город промозглой пеленой, заползал под одежду. Нет, здравый смысл шептал, что гордость ей не по карману.

Она выбежала из оперы. Улицы были заполнены экипажами. Люди сновали туда-сюда, переговариваясь и обсуждая представление. Неподалеку стояла прислуга, в ожидании хозяев коротая время за беседой. Никому не было до нее дела, но в тот момент ей показалось, что все смотрят только на нее, обсуждая, что произошло в ложе.

Обида расползалась в груди тугим огненным комком. Нужно было глядеть правде в глаза: за эти несколько дней Джозеф стал для нее ближе, чем кто-либо еще. Оказывается, если его лицо не кривит глумливая ухмылка, он становится остроумным и даже очаровательным собеседником. Не желая признаваться в этом самой себе, она с грустью покидала особняк каждый день и с нетерпением ожидала новой встречи. Сегодня был первый вечер, который они провели на публике, кто ж знал, что все так обернется?

Через несколько дней они должны были вместе отправиться на свадьбу Мины, а затем она собиралась дать согласие на брак. Теперь же все разрушено…