- Нет, нет, сэр. Давайте поговорим. Я вижу, какой вы приличный человек! А с этого герцога – что с него взять? – маркиз буквально повис на руке своего гостя, захлопывая дверь. – Дочка, иди к себе, – бросил он Эмили и замахал на нее свободной рукой. – Да вы входите, входите же, – суетился он вокруг гостя, - Пойдемте со мной, молодой человек, – он увлек его в большую, полупустую неприбранную комнату. – Присядьте здесь.

Джозеф с сомнением посмотрел на единственный стул. Вытащил из кармана носовой платок, демонстративно постелил его на засаленную обивку, и, не скрывая отвращения, присел.

- Вы мне сразу понравились, - маркиз достал из шкафа два стакана в разводах и бутылку с какой-то темноватой жидкостью. – Вы не будете? Нет? Очень жаль. Так вы пришли просить у меня руки моей дочери? О, да, - продолжал он, одновременно залпом выпивая содержимое своего стакана. Тут же налил снова. – Эмили – хорошая девочка, воспитанная в строгости и добродетели, и будет рада стать вашей женой.

- И все? – Джозеф не смог скрыть удивления. Даже для него это уж слишком. Неужели маркизу так не терпится сбыть дочь с рук? Она ждет ребенка?

- А что же еще? Расходы на свадьбу вы берете на себя. Еще нужно обговорить свадебные подарки. В конце-концов, вы станете частью нашего славного семейства. Ради этого стоит потратиться, – маркиз приосанился, глаза заблестели, на лице то ли от выпитого портвейна, если в грязноватой, темного стекла бутылке был именно он, то ли от радости, проступили красные пятна, появилось самодовольство, которого прежде не было. Как же противно было на него смотреть.

Молодой человек расхохотался. Он видел, как побледнел хозяин дома, отчего красные пятна на щеках стали еще более яркими, как поблекла, а потом и вовсе исчезла улыбка. Он сгорбился, и уже почти с мольбой смотрел на своего гостя, точь-в-точь побитая собака. Разве что в ногах не валяется. То, что надо.

- Я смотрю, вы любите торговаться, - Джозеф откинулся на стуле, положил ногу одну на другую, - Ну, что ж извольте. От меня деньги. А что же взамен? Руки вашей дочери будет маловато. Что вы можете мне предложить? Ну же. Что же молчите? – молодой человек со злобной радостью посмотрел на хозяина.

Тот обомлел: желание вышвырнуть гостя боролось с боязнью окончить свои дни в долговой тюрьме. На мгновение молодому человеку показалось, что старик бросится на него с кулаками и попробует вышвырнуть из квартиры. Он поудобнее перехватил трость, тяжесть которой внушала приятную уверенность, но отчаяние его собеседника все-таки пересилило. Приняв унизительную позу, тот жалко продолжил.

- Эмили очень хорошо воспитана. Она будет рада стать вашей …, - проблеял он.

- Хватит, - Джозеф вскинул руку, перебивая собеседника. Как было приятно унизить того, кто стоит несоизмеримо выше по общественному положению. Он упивался своим могуществом, - глупый вы пьянчужка, мне известно про ваши долги, – он довольно хохотнул, - я готов уплатить всем вашим кредиторам и даже, моя щедрость не знает границ, выделить вам некоторое содержание, а вы взамен выдадите за меня замуж свою дочь. Ваши титулы после смерти и поместье отойдут также мне. – Джозеф перевел дух и продолжил, - Вы уедете в деревню и не покинете ее пределов, пока я вам этого не позволю, я приставлю к вам человека, который будет всюду вас сопровождать, а вы не посмеете никоим образом ни выразить своего неудовольствия, ни обмануть, ни опорочить меня. Вот мои условия. Или, - он сделал паузу и глумливо добавил, - можете убираться к своему вымышленному герцогу.

Маркиз выглядел как рыба, выброшенная на берег. Он открывал и закрывал рот, в жалкой попытке что-то сказать, но ничего внятного не происходило. Из-за пережитого оскорбления мысли путались.

- Ну, так что? Мы поняли друг друга? – молодой человек встал и подошел к маркизу вплотную. Обладая изящной, почти девичьей фигурой, сейчас он казался значительно выше и крупнее, чем его собеседник. Тот стоял с опущенной головой, не решаясь дать отпор своему гостю.

- Да, я согласен, - выдавил он из себя.

- Разумно. Но я еще хочу узнать о качестве товара, - тон вдруг стал угрожающим, – Ваша дочь в самом деле воспитана в строгости и добродетели? Или вы решили скрыть ее позор? – маркиз вздрогнул и кивнул, - Учтите, если вы меня обманываете, наша сделка отменяется. И я найду способ рассчитаться за это унижение. Я надеюсь, - молодой человек зло прищурился, - мы понимаем друг друга.

Под этим немигающим взглядом старик съежился, лоб покрылся мелкой испариной.

- А теперь, - молодой человек снова напустил на себя добродушно-насмешливый вид, - сообщите дочери обо всем и позовите сюда. Я хочу поговорить с ней, – показывая, что разговор окончен, он отвернулся к грязному окну, занавешенному каким-то тряпьем, и принялся разглядывать закопченный угольным дымом фасад дома напротив.

Он слышал шаркающие удаляющиеся шаги позади себя. Сладить с будущим тестем оказалось на удивление легко. Особых проблем в том, чтобы подчинить себе невесту, он тоже не видел. А после свадьбы он упрячет этих двоих в деревню с тем, чтобы больше никогда не видеть их. Он задумался о свадьбе. Следует придать событию всю возможную пышность, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что он теперь достоин самого уважительного обхождения, что он теперь ровня им всем. Нужно еще не забыть дать заметку в газету. Будет очень приятно второй раз за два дня прочитать о себе в Таймс.

От размышлений его отвлекли мягкие легкие девичьи шаги и еле слышный шорох длинного платья. Он обернулся. Сейчас не в темноте коридора, он мог разглядеть ее лучше. Нездоровая бледность и тени под глазами наводили на мысль о какой-то болезни, щеки ввалились, обнажив высокие скулы. В своем светло-сером платье, пошитом из хорошей добротной ткани, но порядком поистрепавшемся, с аккуратными заплатами на локтях, она выглядела призраком. Еще вчера во время вальса, он обратил внимание, что девушка очень худа, и сейчас понял, что ощущения не подвели его. Платье было явно велико в талии и груди.

Сегодня она выглядела иначе, почти по-монашески аскетично. Кому-то следовало сказать ей, что следует вести себя чуточку иначе, держаться более свободно. Впрочем, на его счастье, у нее не оказалось столь полезных советчиков. Ему снова пришли на ум слова Чарли, что перед ним скорее высушенная селедка. Ни огня, ни страсти, ни живости, ни даже глупости – на редкость унылое создание. А вот глаза – единственное, что выдавало в ней живого человека. Огромные, синие, в обрамлении пушистых черных ресниц – они напоминали скорее о феях, чем о живых людях. Но и по их выражению нельзя было понять, о чем думает их обладательница, и умеет ли думать вообще.

Джозеф передернул плечами под пронзительным, немигающим взглядом этих глаз. Почему гувернантка не сказала ей, что не стоит так пристально смотреть на людей.

Он ожидал, что она подойдет к нему, но Эмили осталась стоять у входа в комнату, показывая, что здесь она не по своей воле, а только по настоянию отца.

- Ну же, дорогая, - он сам подошел к ней и взял за руки, выводя на центр комнаты, - Вы выглядите очень грустной, – тон был нарочито мягок, но глаза оставались жесткими, холодными, - Я могу подумать, что вы не рады нашей помолвке. Нужно будет нанять вам компаньонку и подыскать другое жилье. У нас с вами столько дел.

- Нет.

- Что нет? – он сжал свои руки чуть сильнее, хоть и не причинив настоящую боль, но явно показывая, что не станет терпеть строптивость.

- Нет, - уже тверже ответила Эмили и выдернула свои руки из его, – Вы пришли, чтобы сделать мне предложение. Так вот – мой ответ: нет.

- Не ведите себя как маленькое, избалованное дитя, а лучше порадуйтесь, что такой человек, как я, предлагает вам замужество.

- Что, простите? – вскинулась она и поглядела на него, с возмущением, которое через мгновение сменилось отстраненной холодностью, - Чем это вы лучше остальных?

- Хотя бы потому что я единственный, кто готов жениться на вас. Кроме того, хоть я и не знатен, но по-настоящему богат, – объяснял он с несвойственным терпением, не желая срывать уж было почти состоявшуюся сделку, - Не к этому ли вы стремились? Я могу обеспечить вам ту жизнь, к которой вы привыкли, пока мотовство и глупость вашего отца не привели к краху.