Узел треснул. Как стекло, в которое попал камешек: трещина побежала от центра к краям. Быстро. Неостановимо.

Тьма дрогнула.

Не сразу рассыпалась. Не мгновенно исчезла. Дрогнула, как ткань, в которой порвалась нитка. Как стена, из которой выдернули кирпич. Трещина ширилась. Свет просачивался: серый, мутный, слабый, но свет. Тьма отступала. От стены к полю. От поля к магине. Как прилив, уходящий обратно.

Быстрее. Ещё быстрее. Трещина стала разломом. Разлом стал обвалом. Тьма рушилась, как чёрный потолок, из которого вытащили подпорку. Куски падали, растворялись, таяли в сером зимнем свете, который возвращался нехотя, неуверенно, как человек, который вошёл в комнату и не уверен, что его ждут.

Свет вернулся. Мир вернулся. Стена серая, каменная. Поле перед стеной в крови и телах. Небо серое, тяжёлое, зимнее. И тишина. На одну секунду. На одну абсолютную, оглушающую секунду тишины, прежде чем мир задышал снова.

Женщина пошатнулась.

На поле, среди тел, она стояла. Руки опущены. Лицо изменилось: впервые за весь бой пустые глаза наполнились. Не эмоцией. Непониманием. Она не понимала. Что произошло? Кто ударил? Как её тьма, её абсолютная, непробиваемая, питаемая десятками смертей тьма, рассыпалась? От чего?

Она не знала. Не могла знать. Чистый Эфир невидим для мага, который работает со стихиями. Антимагический луч неощутим для того, чья магия построена на хаосе, а не на структуре. Арканист — легенда. Не реальность. Не для тех, кто живёт в реальности крови и боли.

Но тьма рассыпалась. Это факт. И она стояла на поле, опустошённая, с разрушенным заклинанием, с пустыми руками.

На стене Корвус. Хриплый голос разрезал тишину:

— Чем ты это сделал?

— Антимагия, — сказал Эран. Коротко. — Чистый Эфир в структуру заклинания. Разрушил узел.

Корвус повернулся. Посмотрел на него. Три секунды. Глаза карие, широко открытые.

— Ты разрушил заклинание Адепта-уровня. Кровавое заклинание. Антимагией. В тринадцать. Лет.

— Да.

Корвус открыл рот. Закрыл. Тряхнул головой, как пёс, вылезший из воды.

— Потом. Обсудим потом. Сейчас вторая волна идёт.

Пехота, вторая волна, пошла под прикрытием магов. Две тысячи или больше. С лестницами. С тараном. Плотным строем, под щитами.

Молодой маг бросал чёрные шары, один за другим, как метательная машина. Бездумно, лихорадочно, с каждым резая себя глубже. Кровь текла по его рукам, по ногам, капала на землю. Его фон пульсировал, дёргался, как лампочка перед тем, как перегореть.

Корвус — щит за щитом. Держал. Но тратил. Каждый щит — расход. Каждый расход — ближе к пустому резервуару.

Средний маг строил второй вихрь. Медленнее: пленник слабел. Крови меньше. Вихрь меньше. Но достаточно, чтобы связать Борга и Нэссу.

Женщина стояла. Не атаковала. Собирала силы. Восстанавливала разрушенное заклинание. Эран чувствовал: её фон пульсировал, нарастал, концентрировался. Она готовила что-то. Что-то новое. Что-то другое.

И пехота добралась до стены. Лестницы ударились о камень. Верёвки с крюками полетели вверх. Таран загрохотал в ворота: бум, бум, бум — ритмично, тяжело, как пульс чудовища.

Солдаты встали на парапете. Мечи рубили крюки. Копья тыкали в тех, кто лез по лестницам. Камни бросали вниз: булыжники, обломки, куски кладки. Лучники стреляли в упор: пять метров, наклон вниз, не промахнёшься.

Хаос. Полный, абсолютный хаос. Крики со стены и из-под стены. Лязг металла о металл. Треск дерева, ломающегося под весом. Вопли тех, кто падал вниз, с лестниц, с крюков, со стены. И запах: кровь, пот, железо, горелое мясо (от заклинаний), густой, тошнотворный, забивающий ноздри и горло.

Эран бил. Всем, чем мог. Каменные шипы из стены, из парапета, из земли: каждый в того, кто лез, кто хватался, кто протягивал руку через край. Ледяные копья вниз, в толпу у основания стены, в тех, кто держал лестницы. Воздушные лезвия по верёвкам, по крюкам, по всему, что соединяло нападавших со стеной.

И антимагический луч. Каждый раз, когда молодой маг бросал чёрный шар, Эран чувствовал структуру. Чувствовал и бил. Не в шар — в структуру. Разрушал на лету. Шар рассыпался, не долетев до стены. Чёрные искры дождём на поле.

Раз. Два. Три. Четыре.

Молодой маг остановился. Посмотрел на стену. На мальчика на парапете. Пустым, безумным взглядом, но в нём мелькнуло понимание. Не «как». Но «кто». Кто-то на стене гасил его заклинания. Кто-то мешал.

Молодой маг закричал. Не слова — звук. Звериный, утробный, полный ярости. Поднял обе руки. Порезал оба предплечья, глубоко, до кости. Кровь хлынула. Потоком. Его фон взорвался. Как бомба. Ярко, бешено, неконтролируемо.

Чёрный огонь — не шар. Поток. Непрерывный, ревущий, как из огнемёта. Направленный на стену. На Эрана.

Корвус прыгнул. Буквально прыгнул перед Эраном. Щит огненный, белый, максимальной мощности. Поток чёрного огня ударился в щит. Визг оглушающий. Искры ливнем. Стена затряслась.

Корвус держал. Зубы стиснуты. Лицо красное от натуги. Жилы на шее вздулись. Ноги скользили по камню парапета.

Три секунды. Пять. Семь.

Поток прекратился. Молодой маг стоял на поле. Руки опущены. Глаза закатились. Кровь текла из порезов, из носа, из ушей. Фон мерцал, как свеча на ветру. Мерцал и гас.

Он упал. Лицом вниз. В грязь. В кровь. В собственную кровь, которую отдал всю.

Выгорание. Не магическое — физическое. Потеря крови, несовместимая с жизнью. Он убил себя. Своим заклинанием. Своей кровью.

Два мага. Осталось два.

Женщина ударила.

Не тьмой: она учла урок. Другим. Чёрные цепи из земли, из воздуха, десятки щупалец, тонких, чёрных, дымящихся, которые метнулись к стене. Не к Эрану — ко всем. К каждому солдату, к каждому магу, к каждому живому существую на стене. Щупальца хватали, оплетали, жгли. Солдат закричал: щупальце обвило руку, кожа почернела, мясо задымилось. Другой упал, опутанный от колен до шеи.

Эран — щит. Не каменный — Эфирный. Чистый. Кокон, тот, который родился в каменоломне. Белый, абсолютный. Щупальца ударились и растворились. Как тьма в свете. Как кислота в щёлочи.

Но он мог защитить только себя. Кокон личный. Не групповой. Вокруг солдаты горели, кричали, умирали. Корвус рубил щупальца огненными хлыстами. Нэсса сдувала воздушными потоками. Борг давил каменными кулаками. Но щупалец было слишком много.

Эран понял: защита не поможет. Нужно атаковать. Уничтожить источник.

Антимагический луч в женщину. Через семьдесят метров поля. Тонкий, точный, направленный, как стрела.

Женщина почувствовала. Впервые почувствовала. Не луч — намерение. Повернулась к нему. Пустые глаза нашли его на стене.

И улыбнулась. Первый раз. Улыбка без радости, без злобы. Улыбка хищника, который наконец увидел достойную добычу.

Щупальца перестроились. Все к нему. К Эрану. Десятки чёрных, дымящихся нитей метнулись к парапету, к его позиции, к нему.

Кокон выдержал. Щупальца растворялись, касаясь белого Эфира. Но давление нарастало. Каждое новое щупальце сильнее предыдущего. Женщина вливала больше. Больше крови. Больше боли. Больше мощности.

Антимагический луч проникал. Медленно, с трудом, но проникал. Через хаос, через грязь, через кровь. К структуре. К узлу.

Эран чувствовал: узел глубже, чем у тьмы. Спрятаннее. Защищённее. Женщина училась. После первого раза укрепила. Переместила. Окружила дополнительными слоями.

«Умная, — подумал Эран. — Быстро учится. Как я».

Луч проникал. Слой за слоем. Щупальца давили на кокон. Кокон держал. Но резервуар таял. Пять процентов на кокон. Три на луч. Каждую секунду. Каждую бесконечную секунду.

Десять секунд. Пятнадцать.

Луч нашёл узел. Ударил.

Щупальца дрогнули. Ослабли. Не рассыпались, как тьма, но ослабли. Женщина пошатнулась. Руки дрогнули. Фон вздрогнул.

Недостаточно. Узел треснул, но не разрушился. Она перестроила. Быстро. Мгновенно. Новый узел на месте старого. Как голова гидры: отрубаешь одну — вырастают две.