Он — почувствовал это: как будто — расправил крылья. Крылья, которые три месяца были сложены, прижаты к телу, стянуты — и вдруг — раскрылись. Свобода. Простор. Дыхание — полное, глубокое, без ограничений. Он не понимал, насколько кольцо — давило. Не физически — Эфирно. Насколько — сжимало, ограничивало, душило. Понял — только когда снял. Как — понимаешь, что носил слишком тесную обувь, только когда — разуваешься.

Его фон — засиял. Не огнём, не льдом, не камнем — светом. Чистым, белым, ровным, без стихийной окраски, без цвета, без температуры. Арканум. Чистый Эфир — основа всех стихий, субстрат, из которого рождается огонь, вода, воздух, земля, свет, тьма. Океан — из которого текут все реки.

Корвус — отступил на шаг.

Рефлексом. Мгновенно. Как — отступают от огня, когда он вспыхивает неожиданно. Или — от края обрыва, когда земля под ногами начинает крошиться. Тело — среагировало раньше разума: шаг назад, центр тяжести — вниз, руки — чуть в стороны, готовые — к чему? К защите? К атаке? К — падению? Он — не знал. Тело — не знало. Тело — просто отступило. От — того, что было перед ним.

Его лицо — изменилось. Впервые — за всё время, что Эран его знал. Корвус — носил маску. Профессиональную, десятилетиями отполированную: усмешка, прищур, ленивый хрип, «я видел всё и ничему не удивляюсь». Маска — треснула. Под ней — удивление. Нет — шок. Нет — что-то больше шока, чему нет названия, потому что слова придуманы для обычных вещей, а это — было необычным.

— Мать твою, — сказал Корвус.

Тихо. Почти шёпотом. Как — молитву. Или — проклятие. Или — и то, и другое.

Эран — стоял. Неподвижно. Позволяя — смотреть. Позволяя — чувствовать. Позволяя — видеть.

Корвус — пришёл в себя. Медленно. По частям. Закрыл рот — он открылся непроизвольно, и Корвус — осознал это только сейчас, через три секунды после того, как это произошло. Сглотнул — горло пересохло. Моргнул — дважды, быстро, как будто — перенастраивал зрение. Или — сенсорику.

— Арканум, — сказал он. Не вопрос. Диагноз. Как — врач, который смотрит на рентгеновский снимок и видит — ясно, чётко, бесспорно — то, что искал. — Чистый Эфир. Без стихийной привязки. Без — окраски. Чистый. Абсолютно чистый. Ты — Арканист.

— Да.

— Уровень... — Корвус — прищурился. Считывал. Его сенсорика — Адепта, тренированная тридцатью годами боёв — работала, как инструмент: точно, глубоко, без ошибок. — Ученик. Верхний край. Самый край. Граница — Адепта. Каналы — широкие. Чище, чем у любого Ученика, которого я видел. Развитые. Хорошо развитые. Правильно развитые — кто-то учил тебя прочистке каналов, и учил хорошо.

— Грэм.

— Грэм, — повторил Корвус. Как — имя. Как — пароль. — Резервуар... — пауза. Долгая. Он — считал. Измерял. Сравнивал — с тем, что видел за тридцать лет. — Больше, чем у любого Ученика. Больше — чем у некоторых Адептов, которых я знаю лично. Значительно больше. Это — Арканум. Чистый Эфир — не теряет энергии при стихийной конвертации. Обычный маг — теряет пятнадцать, двадцать процентов, когда переводит Эфир в стихию. Ты — ноль. Каждая капля — в дело. Без потерь. Без отходов.

Корвус — сел. На камень. Тяжело. Как — человек, которому сказали новость, и он пока не решил — хорошая она или плохая.

— Сколько тебе лет? — спросил он. Голос — тише. Без маски. Без — ничего.

— Тринадцать.

— Тринадцать. Арканист. Самоучка — с мёртвым наставником. С уровнем — на пороге Адепта. В тринадцать лет.

Он — потёр лицо ладонями. Жёсткий звук — щетина по коже. Грубый, человеческий звук — среди всей этой магии, этого Эфира, этих каналов и стихий.

— Последний Арканист — умер сто десять лет назад. Тэррис Мудрый. Орден — искал следующего с тех пор. Весь Орден. Все пять Башен. Искатели. Следователи. Шпионы. Сто десять лет — и ничего.

— Я знаю, — сказал Эран.

— Нет, — Корвус покачал головой. — Нет. Ты — не знаешь. Ты знаешь факты. Даты, имена, числа. Но ты не знаешь — что значит «Арканист» для Ордена. Для мира. Для — всего. Арканист — это не просто сильный маг. Не просто — четыре стихии вместо одной. Арканист — это ключ. К артефактам, которые никто другой не может активировать — потому что они требуют чистого Эфира. К формулам, которые никто другой не может построить — потому что они требуют мультистихийных структур. К Слиянию стихий — которое Орден считает невозможным.

Пауза.

— К вещам, о которых даже Архимаги — только читали. В книгах, которым — сотни лет.

— Я знаю, — повторил Эран. Спокойно. Твёрдо. Не — дерзко. Не — с вызовом. С — уверенностью. Уверенностью человека, который — действительно — знал. Больше, чем Корвус думал. Больше, чем — кто-либо думал. Потому что — у него были тетради Грэма. Все три.

Корвус — посмотрел на него. Внимательно. Пристально. Так — как смотрят на человека, которого видят впервые. По-настоящему впервые.

— Кто тебя учил? — спросил он. — Правду.

— Грэм. Бывший Адепт Ордена. Башня Сол'Тарен. Специализация — Эфирная теория и артефактоведение. Дезертировал тридцать два года назад. Жил в лесу — рядом с моей деревней. Учил меня — четыре года. Потом — умер. Болезнь — повреждённые каналы, последствие экстренной блокировки маячка.

Корвус — слушал. Молча. Каждое слово — как удар. Не больно — информативно.

— Четыре года, — сказал он наконец. — Четыре года обучения — и ты на грани Адепта. В Ордене — этот путь занимает десять лет. Минимум. Для талантливых — семь-восемь. Для гениальных — пять-шесть. Четыре — я не слышал.

— Грэм — был хорошим учителем.

— Грэм — был гением, — сказал Корвус. — Если за четыре года довёл Арканиста от нуля до этого уровня. Или — ты гений. Или — и то, и другое. Скорее — и то, и другое.

Молчание. Ветер — с севера. Дым — на горизонте. Рассвет — серый, мутный, тяжёлый.

— Три дня, — сказал Корвус. — У нас — три дня. Может два. Чему я могу тебя научить за три дня? Если честно — ничему. Три дня — это ничто. Это — один урок в Ордене. Один — из тысяч.

— Бой, — сказал Эран. — Настоящий бой. Не против бандитов с дубинками. Против магов. Против — кровавых магов, которые питаются чужой кровью и не устают. Против — заклинаний, которых я никогда не видел. Против — того, к чему меня не готовил Грэм, потому что Грэм — был теоретик, а не боец.

— Ты дрался с кровавым магом?

— Один раз. В Тальме. Моя деревня. Варвары — пришли, их маг — бил чёрным огнём. Я — убил его. Молнией. Слиянием Огня и Воздуха.

Корвус — замер. Неподвижно. Как — статуя. Как — человек, в которого попала молния. Ирония — не ускользнула от Эрана.

— Ты использовал Слияние, — сказал Корвус. Медленно. Каждое слово — отдельно. Как — считают по слогам. — Слияние стихий. В двенадцать лет. На уровне Ученика.

— Каналы — чуть не сгорели. Два дня — без сознания. Правая рука — до сих пор покалывает, когда пропускаю Эфир. Но — да. Работает. Молния — работает.

Корвус — встал. Отошёл — на три шага. Повернулся — спиной к Эрану. Стоял — минуту. Молча. Спина — прямая. Плечи — напряжённые. Руки — в карманах, кулаки — сжаты (Эран видел — по натяжению ткани).

Потом — повернулся обратно. Лицо — спокойное. Маска — вернулась. Не полностью — трещины остались. Но — вернулась. Хватит — для работы.

— Ладно, — сказал он. Голос — изменился. Жёстче. Суше. Голос учителя. Не переговорщика, не гильдмастера, не «бывшего наёмника и нынешнего бюрократа». Учителя — который взял ученика и собирается учить. Быстро. Больно. Без скидок на возраст. — Три дня. Я не сделаю из тебя Мастера за три дня. Не сделаю Адепта. Не сделаю — даже хорошего Ученика, в орденском смысле. Но — я могу научить тебя не умирать. Это — уже немало. Для большинства — этого хватает.

— Что нужно делать?

— Надень кольцо обратно. Потом — атакуй меня.

Эран — надел кольцо. Фон — свернулся, спрятался, исчез. Дыра — вернулась.

— Атаковать?

— Да. Всем, что есть. Всеми стихиями. Не сдерживайся. Не думай — «а вдруг поврежу». Я — Адепт Огня с тридцатилетним опытом боёв. Я — пережил четыре войны, двенадцать осад и одну встречу с Архимагом, после которой — до сих пор дёргается левый глаз, когда слышу слово «дисциплина». Меня — сложно сломать. Очень сложно.