Но — что ещё? Что — кроме молнии?

Он — пробовал. Осторожно. На минимальной мощности. На краю — но не за краем.

Пар — Огонь плюс Вода. Он попробовал — в каменоломне, ранним утром, когда воздух был влажным от тумана. Результат: облако горячего пара — плотное, белое, непрозрачное, — вырвалось из его ладоней и заполнило выработку на двадцать метров вокруг. Дымовая завеса — мгновенная, абсолютная, слепящая. Или — ошпаривающее оружие, если направить узким потоком: струя перегретого пара, температура — сто двадцать, сто пятьдесят градусов. Не молния — но достаточно, чтобы обжечь, ослепить, дезориентировать.

Расход Эфира — умеренный. Каналы — выдержали. Без боли, без покалывания, без тёмных точек перед глазами. Потому что — минимальная мощность. Потому что — две стихии, не три. Потому что — осторожно.

Пылевая буря — Земля плюс Воздух. Тоже — попробовал. Поднял руку, ударил ногой в каменистый пол каменоломни — и взвесь мелких частиц взметнулась в потоке ветра. Не песчаная буря — пылевое облако: каменная крошка, мелкая, как мука, взвешенная в воздухе, ослепляющая, забивающая дыхание, царапающая кожу и глаза. Не смертельная — но неприятная. Как перцовый газ, только из камня. Область поражения — десять метров в диаметре. Длительность — двадцать секунд без поддержки, дольше — если вливать Эфир.

Расход — тоже умеренный. Каналы — выдержали. Легко.

Молнию — не повторял. Пока. Каналы правой руки — помнили. Слишком хорошо — помнили. Покалывание — при каждой попытке собрать структуру Огонь-плюс-Воздух в правой ладони. Не боль — предупреждение. «Не надо. Не сейчас. Рано.»

«Потом. Когда стану Адептом. Когда каналы — выдержат. Когда стена — рухнет. Потом.»

День — зелья. Маллер. Рутина — ставшая ритмом, ставшая пульсом, ставшая — жизнью.

Ассортимент — расширился. Не пять базовых рецептов — больше. Каждую неделю — что-то новое. Каждую неделю — эксперимент, проверка, оценка, корректировка.

«Сонное масло» — последняя разработка. Масло лаванды, экстракт корня сон-травы, капля маковой настойки. Эфирная обработка — поток Воды, текучая связность, расслабление. Тонкая работа — тоньше, чем мазь или бальзам. Нужно — не вбить Эфир в субстанцию, а вплести. Как — вплетают нить в ткань: аккуратно, ровно, без узлов и перекосов. Капнуть — на подушку, на виски, на запястья. Эфирная структура — активируется от тепла тела. Засыпаешь — за минуту. Сон — глубокий, ровный, без кошмаров, без того беспокойного метания, которое выматывает хуже бессонницы. Пробуждение — лёгкое, чистое, как после купания в горной реке.

Маллер — когда Эран показал ему масло — не побледнел. Побелел. Разница — существенная: побледнеть — испугаться. Побелеть — осознать масштаб.

— Ты понимаешь, — сказал он, голос — тихий, как будто стены слушали, — что это стоит золотой? Не серебряный — золотой. Богатые люди — платят любые деньги за сон. Любые. Жёны торговцев, которые не спят от тревоги. Старики-аристократы, которые не спят от боли. Капитаны, которые не спят от ответственности. Сон — единственная вещь, которую нельзя купить. До сегодняшнего дня.

— Значит — продавай за золотой.

Маллер — продал. Три флакона — за три золотых. За первую неделю. Клиенты — вернулись. За добавкой. За — ещё. За — «есть ли у вас ещё что-нибудь такого уровня?». Маллер — заказал десять. Потом — пятнадцать. Потом — перестал считать.

«Укрепляющий эликсир» — для другой аудитории. Не для богатых — для слабых. Мёд, козье молоко, порошок оленьего рога, три капли сока золотого корня. Обработка — поток Света, мягкий, тёплый, как солнечный луч через облако. Укрепляет иммунитет, ускоряет рост, помогает при истощении.

Эран — сделал первую порцию не для продажи. Для Мыши.

Девочка — хрупкая, как сухая ветка. Худая — не худоба голода, а худоба истощения, того глубокого, хронического недоедания, которое не лечится одним обедом или даже неделей обедов. Оно — въедается в кости, в кожу, в волосы. Кашляла — по ночам, сухо, надрывно. Кожа — серая, как пергамент. Волосы — тусклые, ломкие, как сухая трава. Ногти — слоились.

Он — знал слова для этого в прошлой жизни: авитаминоз, дистрофия, иммунодефицит. Здесь — таких слов не было. Здесь — это называлось «доходяга». Или — «не жилец». Или — ничего не называлось, потому что на улице — таких, как Мышь, — сотни, и никто — не тратит слова на тех, кто завтра может не проснуться.

Он дал ей флакон. Маленький, стеклянный, с янтарной жидкостью внутри.

— Пей — каждое утро. По глотку. Не больше. Один глоток — как только проснёшься. До еды.

Мышь — посмотрела на него. Глаза — большие, серые, настороженные. Глаза зверька, которому протянули еду — и он не знает: ловушка или нет. Подарок или плата. Доброта или расчёт.

Взяла. Молча. Пила — каждое утро. Послушно, без вопросов. Один глоток. До еды.

Через неделю — Эран заметил: щёки — чуть полнее. Чуть — едва заметно, как первая зелень на дереве после зимы. Через две — кашель стал реже. Не каждую ночь — через одну. Через три — глаза. Глаза — стали ярче. Живее. Не настороженные — внимательные. Разница — тонкая, но — существенная.

Не чудо. Магия. Та магия, которая — не молния и не каменные клыки. Та, которая — тиха, невидима, незаметна. Та, которая не разрушает — а строит.

Вечер — Маллер. Задняя дверь. Два коротких стука, один длинный. Скрип засова. Запах — полыни, мяты, свечного воска. Горшочки — на стол. Проверка. Кивок. Деньги — в ладонь. Чай — на столе, горячий, мятный. Пирог — на салфетке, тёплый, с яблоками. Шарф — на спинке стула, шерстяной, тёмно-зелёный. «Лежал без дела. Забери.»

Их отношения — устоялись. Не дружба — партнёрство. Деловое, чёткое, основанное на взаимной выгоде и взаимном молчании. Маллер — не спрашивал, откуда зелья, кто делает, как, почему. Эран — не спрашивал, кому Маллер продаёт, по какой цене, кто его клиенты. Каждый — знал своё место в цепочке. Каждый — держал свой конец. Цепь — работала.

Но — мелочи. Мелочи — менялись. Чай — который Маллер «случайно» оставлял на столе. Пирог — который «остался с обеда». Шарф — который «лежал без дела». Маллер — не благотворитель. Маллер — торговец, считающий каждый медяк. Эти мелочи — не стоили ничего в его бухгалтерии. Но — значили. Для мальчика, который приходил вечером через заднюю дверь, с мешком за плечами, грязный, уставший, — они значили.

Эран — не благодарил. Не отказывался. Брал. Молча. Пил чай, жевал пирог, заматывал шарф вокруг шеи. Маллер — молча отворачивался. Два молчания — как рукопожатие. Как — договор, написанный не чернилами, а — тишиной.

Ночь — склад. Рэт. Лира. Тикс, Дэн, Мышь.

Склад — изменился. За два месяца — неузнаваемо. Не снаружи — снаружи он по-прежнему выглядел как заброшенный портовый сарай: покосившиеся стены, дырявая крыша, облупившаяся краска на двери. Маскировка. Камуфляж. Снаружи — мусор. Внутри — дом.

Чище — Лира вымыла всё в первый же день, как переселилась: пол — отскоблила песком и щёлоком (привычка из прачечной), стены — протёрла тряпкой, потолок — достала, встав на ящик. Эран — высушил магией Воздуха за минуту: тёплый поток прошёл по помещению, забрав влагу, и склад — задышал. Впервые — задышал. Не сыростью и плесенью — чистым, сухим воздухом.

Теплее — тепловой кокон, постоянный, слабый, рассеянный. Как одеяло — невидимое, но ощутимое. Стены — не промерзали. Пол — не леденил. Воздух — не кусал.

Светлее — Эфирные фонари. Маленькие кристаллы кварца, найденные на свалке и у старьёвщика, — заряженные потоком Света. Мягкое, ровное, тёплое свечение — как масляная лампа, только без масла, без копоти, без запаха. Один — у входа. Один — в углу Рэта. Один — у тюфяка Мыши.

Рэт — посмотрел на фонарь. Долго. Молча. Потом — спросил:

— Это — магия?

— Да.

— Сколько — держится?

— Неделю. Потом — подзаряжаю.

— Можешь — ещё один? Для угла? Там — темно. Тикс — спотыкается.

— Могу.