Ровно в пять часов утра у подъезда притормозила бежевая «Волга», на переднем сидении которой, рядом с водителем, сидел Артур Борисович. Мужчина лет пятидесяти пяти, весьма похожий фигурой и лицом на Генерального секретаря КПСС. Правда, голос был совершенно иной, чем у Леонида Ильича — густой бас, с некоторым придыханием. Андрей узнал его по фотографии, которую видел на столе отца.

Едва машина остановилась, как из неё вышел водитель, мужчина лет тридцати плотного сложения, и направился навстречу Андрею, чтобы помочь донести рюкзаки и снасти. Вместе они уложили всё это в багажник. И только после этого разошлись. Водитель сел на своё место за рулём, Андрей — на заднее сиденье слева, чтобы Артуру Борисовичу, если тот пожелает, было удобно с ним общаться.

— Здравствуй, Сеня, — повернулся Артур Борисович и протянул руку. — Как самочувствие?

— Утро доброе, — пожал руку заместителю главы Госплана Андрей и слегка поморщился.

— Не очень!

— На озере пройдёт. Я смотрю, ты опять нагрузился.

Андрей в ответ вздохнул.

— Ты же знаешь… — и угадал с ответом.

— Знаю! Твою Дарью Семёновну переубедить невозможно. Раз выезд на природу, значит, нагрузит припасами под завязку.

И водителю:

— Миша, поехали!

И вновь повернулся к Андрею:

— Заберём Стаса и на наше место. Мамед и Фёдор обещали самостоятельно добраться на место к семи часам.

Андрей в знак согласия кивнул головой.

Стас жил на том же Кутузовском, в соседнем доме. Когда «Волга» подъехала к его дому, он уже стоял у входа в подъезд в соответствующей одежде (ветровка, сапоги, спортивный костюм) и с принадлежностями для ловли рыбы: два спиннинга, раскладной стульчик для сидения, сумочка с мормышкой, термосом с водой и прочими принадлежностями, которые берут для выезда на природу.

Русоволосый, плотненький, невысокого роста, с приятным славянским лицом и пронзительным взглядом умного и наблюдательного человека. Чисто выбрит. Явно из тех мужчин, кто никогда не выйдет из дома, не побрившись тщательно.

Его снасти и сумку Михаил также уложил в багажник. Стас же сел рядом с Андреем на заднее сидение. И первым делом протянул руку:

— Сеня, привет!

— Привет! — ответил Андрей, пожимая руку помощника Артура Борисовича.

— Стас, с добрым утром тебя! — повернулся в сторону задних сидений Бураков.

— Артур Борисович, моё почтение! — Стас пожал предложенную руку, а Андрею стало понятно, как обращаться к главе направления его отца при людях: по имени и отчеству.

Полтора часа езды по спящей Москве, сложных манёвров по просёлочным дорогам Подмосковья — и около семи утра бежевая «Волга» остановилась на небольшой поляне среди густых зарослей кустарника и деревьев, у большого озера, на берегу которого уже расположились двое мужчин со спиннингами в руках.

Андрей узнал их обоих, видел на фотографиях отца: Мамед и Фёдор. Оба в ветровках, кожаных водонепроницаемых штанах. Но если Фёдор был в сапогах, то на Мамеде были ботинки с невысоким голенищем и очень толстой подошвой, удобной для хождения по острым камням гор.

Сам Мамед, среднего роста, с худым удлинённым лицом, ястребиным носом, глубоко посаженными тёмными глазами и густой шапкой чёрных, как смоль, волос, по внешности был абсолютной противоположностью Фёдору — рослому, белокурому уроженцу Балтийского побережья, с ярко-голубыми глазами, правильными чертами слегка округлого лица. Фёдор напомнил Андрею некоторых знакомых ему по жизни в 2025-м прибалтийских немцев.

При появлении «Волги» оба укрепили спиннинги на берегу, встали и направились к прибывшим. Последние покинули машину, и пошли взаимные приветствия.

— Мы уже подкормки подсыпали! — с ходу, после «Здравствуйте, Артур Борисович», доложился Мамед заму председателя Госплана.

Андрей пожал руку Фёдору:

— Федя!

— Сеня!

Андрей же подмигнул и пожал руку подошедшему к нему Мамеду:

— Мамед!

И тихо, чтобы слышал только он, шепнул:

— Тебе гостинец от Дарьи Семёновны. Твоя любимая тушёная баранина.

— Спасибо! — расплылся в довольной улыбке Мамед.

— Остальное вечером.

Мамед подмигнул в ответ и направился помочь Стасу, который как раз доставал свои снасти из багажа…

Вскоре десяток спиннингов с колокольчиками украсили берег озера, названия которого Андрей не знал, а спрашивать не смел. Спросить, что за водоём, в котором они ловят рыбу, значило разоблачить себя, продемонстрировать присутствующим, что он не Семён Игнатьевич, или Сеня, как дружески называли его присутствующие, а неизвестно кто.

После того как спиннинги были установлены и укреплены, чтобы их не утащила в воду попавшая на крючок рыба, Фёдор, Андрей и Мамед отправились собирать хворост и сухие ветки для костра. Местонахождение костра Андрей определил с ходу по пятну на земле среди высоких и густых зелёных трав, покрывавших поляну, явно выжженному огнём костров, много раз горевших в этом месте.

Артур Борисович и Стас остались следить за снастями — не клюнет ли какая рыбина. Михаил занялся приготовлением завтрака. Настелил недалеко от намечаемого костра тяжёлый ковёр восточной работы, чтобы прижать к земле своим весом траву. Сверху на ковёр постелил льняную скатерть с металлическими грузиками по краям, чтобы ветром не сдувало. После чего стал доставать из рюкзаков и сумок присутствующих еду, посуду, термосы, бутылки как с водой, так и со спиртным.

Когда, натаскав веток и хвороста для будущего костра, Андрей, Фёдор и Мамед присоединились к присматривающим за спиннингами, в специальном ведре уже были три небольшие плотвы, одна густера и небольшой окунь. А разговор между Артуром Борисовичем и Стасом шёл о контракте Советского Союза с Ираком, подписанном 30 апреля в Багдаде по разработке крупного месторождения нефти в районе Басры, которое называлось Нахр Умар. Шло обсуждение, кто из специалистов возглавит бригаду нефтяников, которая будет помогать в разработке Нахр Умара дружественному народу Ирака.

«Напомогались уже», — мысленно поморщился Андрей. — «После того как американцы свергли Хусейна и установили свой контроль над всеми промыслами Ирака, наших туда на пушечный выстрел не пускают».

Ещё больше расстроило Андрея известие, что сегодня, второго мая, в Алиаге, в Турции, ожидается подписание протокола о плановом вводе в эксплуатацию Измирского нефтеперерабатывающего завода, построенного при содействии специалистов из СССР.

«Вот же дурью маялись, — с досадой подумал Андрей о политике руководства СССР в 60-е — 80-е годы. — Помогали всякой шантрапе, а теперь после развала Союза они нас за людей не считают! Оскорбляют, как могут. Своё величие и своё „я“ показывают. Где бы они все были, если бы не Союз. Лучше бы мы у себя побольше строили, чем разбрасывать деньги, ресурсы кому попало, да ещё и обучать их при этом на свою голову!»

Но тут от беседы Стаса и Артура Борисовича Андрей отвлёк Фёдор, который с восхищением рассказывал, что 24 апреля восьмым (представляешь, восьмым!) орденом Ленина был награждён легендарный маршал, герой Гражданской войны, создатель Первой Конной армии Семён Михайлович Будённый, которому в этот день исполнилось 90 лет. Был награждён по решению Политбюро за заслуги перед Отечеством.

Улов не был особенно обильным, но, собственно, это и не было самоцелью собравшихся друзей. Что может быть лучше совместного отдыха на природе, неспешных бесед, дружеского застолья? А порой в такой неформальной обстановке обсуждались и решались достаточно важные производственные проблемы и вопросы.

Такой же неторопливой и малоинформативной была беседа друзей, преимущественно затрагивающая бытовые и семейные вопросы. До тех пор, пока во время приготовления ухи разговор не перетёк в русло животрепещущей и много обсуждаемой в коридорах Госплана темы разворота поставок энергоносителей в Западную Европу.

При этом дискутировалась не сама идея вообще, потому что практически все участники этих обсуждений полагали, что так или иначе эти события дадут мощный импульс развитию экономики СССР и способствуют снижению градуса политического противостояния с Западом, а, возможно, ослаблению санкционного режима, установленного коллективным Западом. Споры шли лишь о технических вопросах: обеспечении объёмов возможных поставок, точках перехода и местах строительства компрессорных станций.