— Вы невозможны, — сказала я, затягивая бинт.

Он лежал с закрытыми глазами.

— Да.

— Еще одно «да», и я добавлю в лекарство полынь.

— Вы уже добавили.

— Значит, больше.

Его губы дрогнули.

Потом он тихо сказал:

— Я должен был сделать это.

— Публично падать на колено с открытой раной?

— Публично сказать правду.

Я замолчала.

Руки продолжали работать.

— Это не исправляет прошлого, — сказала я.

— Знаю.

— Не заставляет меня простить.

— Знаю.

— Не дает вам никаких прав.

Он открыл глаза.

— Я не за правами вставал.

И это опять было нечестно.

Потому что я была готова к борьбе за власть.

А он принес признание.

— Тогда зачем? — спросила я.

— Потому что она пыталась поставить вас на то место, куда я однажды позволил двору вас поставить. Я не мог снова молчать.

Я закрепила повязку.

— Вы могли сказать это со второго этажа.

— Думал, будет менее убедительно.

— Вы идиот.

— Вы уже говорили.

— Буду повторять, пока не запомните.

— Я запомню.

Я убрала инструменты.

В палате снова стало тихо. Внизу Берта командовала эвакуацией лишних людей. В коридоре Каэл отдавал распоряжения охране. За окном белая карета Севирры выезжала со двора.

Рейнар смотрел на меня.

Очень устало.

Но без сожаления.

— Вы назвали меня своей единственной парой, — сказала я.

— Да.

— При всех.

— Да.

— Не спрашивая, хочу ли я быть названной.

Он закрыл глаза на секунду.

Вот теперь дошло.

— Вы правы.

— Рейнар.

— Я хотел защитить ваш статус.

— Я знаю.

— И снова решил за вас.

Я не ответила.

Он открыл глаза.

— Простите.

Слово было тихим.

Усталым.

Настоящим.

— Я не хотела, чтобы она унижала меня, — сказала я. — Но и не хотела, чтобы меня объявляли чьей-то перед всеми. Даже красиво.

— Я понял.

— Правда?

— Да. Вы не моя собственность. Не доказательство моего раскаяния. Не знамя, которое я могу поднять против Севирры.

Мне стало очень больно дышать.

Потому что он действительно понял.

Поздно.

Неловко.

Через ошибку.

Но понял.

— Хорошо, — сказала я тише. — Тогда запомните.

— Запомню.

— И еще.

— Да?

— Если еще раз встанете без разрешения, я сама объявлю всему Истхейвену, что Лорд Черного Пламени не победил бульон.

Он устало улыбнулся.

— Это жестоко.

— Я целительница из низшего сословия. Нам можно.

Улыбка исчезла.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила себя его рукой.

— Не называйте себя так.

— Почему? Это же правда двора.

— Не ваша.

Я отвернулась к подносу.

Слишком много за один день.

Слишком много за одну жизнь.

— Спите, — сказала я. — Вам нельзя говорить.

— А вам?

— Мне можно все. Я здесь главная.

— Да.

— Полынь, Рейнар.

— Молчу.

Я вышла из палаты почти спокойной.

Почти.

В коридоре стоял Каэл.

— Он?

— Жив. Хотя старается разнообразить мои будни.

— Простите.

— За него?

— За то, что не удержал.

— Никто не удержит дракона, который решил красиво пострадать при свидетелях.

Каэл помолчал.

— Это было сильно.

Я посмотрела на него.

— Что?

— То, что он сказал.

Я медленно выдохнула.

— Сильные слова легко произносить, когда все смотрят.

— Нет, — сказал Каэл. — Для него — нет.

Он опустил взгляд.

— Я служу лорду Рейнару восемь лет. Я видел, как он выигрывал битвы, вел переговоры, ломал гордых людей одним взглядом. Но я ни разу не видел, чтобы он добровольно сделал себя уязвимым перед толпой.

Я молчала.

— Это не оправдывает прошлое, — добавил Каэл поспешно.

— Нет.

— Но, возможно, это начало.

Я посмотрела на закрытую дверь палаты.

— Начало чего?

Каэл не ответил.

Разумно.

На первом этаже меня ждала Берта.

С кочергой.

— Ну? — спросила она.

— Что ну?

— Будем обсуждать, как дракон встал на колено, или сначала выпьешь настой?

— Сначала настой.

— Значит, обсуждать есть что.

— Берта.

— Молчу, молчу.

Она не молчала, конечно. Просто временно берегла силы.

Я спустилась в лабораторию.

Колба с серебристым волосом стояла на столе. Черная перчатка — рядом. Записка — под стеклом.

Севирра уехала, но ее угроза осталась в воздухе.

«Провинциальные дома так легко горят».

Я коснулась пальцами стола.

Нет.

Мой дом не сгорит.

Не после всего.

За окном белая карета скрылась за поворотом.

И почти сразу, где-то далеко в городе, ударил тревожный колокол.

Один раз.

Потом второй.

Потом много раз подряд.

Пожар.

Я выбежала из лаборатории.

Берта уже стояла в холле.

Лина, бледная, держала пса за ошейник.

Каэл спускался по лестнице, на ходу застегивая меч.

— Где? — спросила я.

Дверь распахнулась.

Внутрь ворвался мальчишка-посыльный, весь в саже и ужасе.

— Госпожа Адель! Теплица! Ваш двор! Огонь!

Мир на миг сузился до одной точки.

Я бросилась к выходу.

Позади Каэл крикнул что-то солдатам.

Берта выругалась.

Лина заплакала.

А наверху, в закрытой палате, раздался драконий рык.

Рейнар услышал.

И теперь никакие мои запреты не удержат его в кровати.

Рейнар понял, что лечебница горит, раньше, чем услышал крик.

Огонь был неправильным.

Не живым, не древесным, не кухонным, не случайным. Он вошел в воздух острым, горьким запахом проклятого масла и сухой магии, от которого внутреннее пламя дракона подняло голову сразу.

Враг.

Потом ударил колокол.

Потом внизу закричали.

А потом он почувствовал Адель.

Не голосом. Не шагами.

Связью.

Разорванная нить, которую он три года считал наказанием и заслуженной памятью, вдруг натянулась так резко, что боль в груди стала неважной.

Тревога.

Ее тревога.

Яркая, белая, беспощадная.

Рейнар сел.

Рана отозвалась ударом, будто кто-то вогнал раскаленный клинок под ребра. Печати над кроватью вспыхнули предупреждением. На груди под повязкой стало влажно.

— Нет, — прохрипел он.

Не боли.

Не себе.

Ей.

Из коридора донесся голос Каэла:

— Охрана к выходу! Двое остаются у палаты!

Рейнар откинул одеяло.

Тело не согласилось.

Он все равно поставил ноги на пол.

Мир качнулся, но не упал. Значит, достаточно.

На столике лежали лекарства, вода, ножницы, чистые бинты. Оружия не было. Разумеется. Адель предусмотрела даже это.

Почти.

Дракон внутри него глухо зарычал.

Рейнар сжал пальцы, и черное пламя попыталось родиться в ладони.

Боль тут же скрутила грудь.

Не вышло.

Пламя вспыхнуло крошечной искрой и погасло, оставив после себя привкус крови во рту.

Он усмехнулся.

Плохо.

Значит, придется без огня.

Дверь распахнулась.

Влетел Каэл, за ним двое солдат.

— Мой лорд, назад!

Рейнар уже стоял, держась рукой за спинку кресла.

— Где Адель?

— Во дворе. Теплица горит. Госпожа Берта выводит пациентов.

— Нападение?

— Пока неясно.

Снаружи раздался взрыв.

Дом дрогнул.

Стекло в окне лопнуло тонкой паутиной трещин.

Каэл резко повернул голову.

— Теперь ясно.

Рейнар шагнул к двери.

Капитан встал на пути.

— Нет.

Рейнар посмотрел на него.

В другое время Каэл отступил бы сразу. Сейчас не отступил.

Верный.

Упрямый.

Очень не вовремя.

— Уйди.

— Нет, мой лорд.

— Это приказ.

— На территории лечебницы приказы госпожи Вейра исполняются как ваши. Она запретила вам вставать.