— А что же это, ваша драконья светлость?

— Жидкое недоразумение.

Адель сухо сказала:

— Лечебное жидкое недоразумение.

Берта кивнула.

— Пить будете все. Госпожа Адель велела. А она, как вы сами распорядились, тут главнее вас.

Каэл явно успел передать приказ.

Предатель.

Полезный, но предатель.

Рейнар взял чашу. Руки все еще слушались плохо, и это взбесило бы его, если бы Адель не стояла рядом. Он не хотел показывать слабость. Глупо, учитывая, что вчера она видела его почти мертвым. Но гордость редко спрашивала разрешения у логики.

Чаша чуть дрогнула.

Адель заметила.

Конечно.

Она не стала помогать.

И за это Рейнар был ей почти благодарен.

Почти.

Он выпил.

Бульон оказался крепким, теплым и неожиданно хорошим.

— Ну? — спросила Берта.

— Терпимо.

— Значит, вкусно. Драконы комплименты выдавливают как занозы.

Адель, кажется, едва сдержала улыбку.

Рейнар решил, что ради этого можно допить.

Когда Берта вышла, оставив после себя запах еды и чувство, что палата пережила ураган, Адель сделала пометку в карте.

— Хорошо. Желудок принимает.

— Вы это тоже запишете в счет?

— Конечно. «Пациент не спорил с бульоном» — редкая услуга, но ценная.

— Я спорил.

— Мысленно не считается.

Он посмотрел на нее.

— Вы устали.

Она закрыла карту слишком резко.

— Мы уже говорили об этом.

— Я не приказываю отдыхать. Я констатирую факт.

— Констатируйте его тише.

— Когда вы спали в последний раз?

— Лорд Рейнар.

— Вопрос медицинский. Если целитель упадет, пациенту станет хуже.

Она сощурилась.

— Какая аккуратная попытка заботы, завернутая в практичность.

— Учусь.

Это вырвалось слишком честно.

Адель отвернулась к окну.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что если вы начнете быть внимательным, мне придется помнить, что вы умеете. А мне удобнее думать, что не умеете вовсе.

Рейнар молчал.

Вот она.

Трещина.

Не мягкость. Не прощение. Но правда, которую она не успела спрятать.

— Я умел, — сказал он тихо. — Просто выбирал не делать.

Она обернулась.

— Это должно помочь?

— Нет.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что это правда.

— Правда без поступков — просто более приличная ложь.

Он кивнул.

— Я запомню.

— Не надо запоминать. Делайте.

— Вы же велели начать с бульона.

— И вы героически справились. Почти без жертв.

На этот раз он улыбнулся открыто.

И увидел, как она на мгновение растерялась.

Совсем коротко.

Но увидел.

Потом дверь распахнулась без стука, и в палату влетела Лина.

— Госпожа Адель! Там…

Она осеклась, увидев Рейнара.

— Простите.

Адель сразу стала собранной.

— Что случилось?

— Пришел маг-травник Орвин. Он говорит, что по дороге за ним следили. И еще… он привез ящик для вас. Без отправителя. Сказали передать лично в руки.

Адель нахмурилась.

— Какой ящик?

— Маленький. Черный. С печатью.

Рейнар почувствовал, как у него в груди холодеет.

— Какая печать?

Лина сглотнула.

— Ломаная ветвь.

Адель замерла.

Рейнар уже пытался подняться.

— Нет, — сказала она резко, даже не глядя на него.

— Адель…

— Лежать.

— Это может быть ловушка.

— Поэтому вы особенно не пойдете.

— Я должен…

Она развернулась к нему так быстро, что халат дернулся.

— Вы должны лежать, пить бульон и не рвать швы. А ловушки на моей территории буду открывать я.

— Вы не приблизитесь к этой вещи без защиты.

— Разумеется.

— И без меня.

— Тем более.

Рейнар сжал зубы.

Внутреннее пламя дернулось. Печати вспыхнули.

Адель шагнула ближе и наклонилась над ним.

— Послушайте меня внимательно. Если вы сейчас сорветесь, я запру вас в лечебный сон до завтра. Не угрожаю. Информирую. Вы хотите помочь? Тогда оставайтесь живым и думайте. Это ваша работа на ближайший час.

Он смотрел на нее.

С каждой клеткой хотел встать.

И впервые сознательно выбрал не делать этого.

Не потому, что не мог.

Потому что она попросила не словами, но смыслом: не мешай.

— Каэл, — позвал он.

Капитан вошел почти сразу.

— Мой лорд?

— Сопровождать госпожу Вейра. Двое бойцов. Без приказа не трогать ящик. Периметр закрыть. Всех посторонних вывести из приемной.

Адель подняла бровь.

— Вы почти справились без командования мной.

— Почти?

— Последнее предложение было лишним. Я уже собиралась это сделать.

— Тогда считайте, что мы думаем одинаково.

— Не льстите себе.

Но она не спорила.

Она пошла к двери.

На пороге остановилась.

Не обернулась полностью — только чуть повернула голову.

— И не вставайте.

Рейнар смотрел на нее.

— Я обещаю.

Адель будто хотела сказать что-то острое.

Но не сказала.

Просто кивнула и вышла.

Каэл последовал за ней.

Дверь закрылась.

Рейнар остался один в палате, где пахло лекарствами, бульоном и ее магией.

Он лежал неподвижно.

Не потому, что тело не выдержало бы подъема.

Выдержало бы. Возможно. Ценой крови, боли и ее ярости.

Он лежал потому, что впервые за много лет его действие заключалось не в том, чтобы взять контроль, а в том, чтобы не мешать женщине, которая уже держала ситуацию лучше, чем половина его штаба.

Через разорванную связь тянулась тревога.

Ее.

Его.

Или их общая.

Рейнар закрыл глаза и заставил себя дышать ровно.

Думай.

Она сказала: думай.

Дом Вартен. Ломаная ветвь. Кровная метка. Севирра. Совет. Личный предмет. Северная дорога. Проклятие, настроенное на Адель.

И черный ящик без отправителя, привезенный именно сейчас.

Не удар.

Проверка.

Кто-то хотел понять, выжил ли он. Кто его лечит. Насколько сильна Адель. Как быстро они сложат куски вместе.

Рейнар открыл глаза.

Пламя внутри тихо поднялось.

Слабое, но уже не жалкое.

— Каэл, — сказал он, хотя капитана рядом не было.

Потом вспомнил, что остался один, и почти усмехнулся.

Прекрасно.

Беспомощный генерал в палате под надзором целительницы, которая приказала ему думать.

Он думал.

И с каждой секундой все яснее понимал: враг ошибся не только тем, что оставил его живым.

Враг сделал Адель частью игры.

А значит, когда Рейнар встанет, он будет не просто мстить.

Он будет исправлять первую ошибку своей жизни делом.

Не словами.

Не просьбами.

Не запоздалыми признаниями.

Делом.

Как она и велела.

Черный ящик оказался не взрывным.

Это было почти обидно.

После темного проклятия, кровной метки и драконьего генерала, который пытался командовать из-под одеяла, я ожидала от врагов большего размаха. Ящик стоял на столе в малой операционной, окруженный тремя защитными кругами, двумя драконами Черного Пламени, капитаном Каэлом, Линой с блокнотом, Бертой с кочергой и мной с таким количеством раздражения, что им можно было стерилизовать инструменты.

— Кочерга точно нужна? — осторожно спросил Каэл.

Берта посмотрела на него как на человека без воображения.

— Молодой человек, я этой кочергой однажды выгнала из кухни болотного беса и двух налоговых сборщиков. Она нужна всегда.

Каэл промолчал.

Умный дракон. Быстро учится.

Я провела ладонью над крышкой. Печать ломаной ветви не шевелилась. Не дышала. Не пыталась укусить. Магия в ней была слабой, почти выдохшейся, но неприятно знакомой — та же кровная привязка, что в осадке после чистки Рейнара.

— Лина, записывай, — сказала я. — Внешний слой безопасен. Внутреннего движения нет. На печати след крови дома Вартен. Свежесть — не больше трех дней.