Лина заскрипела пером.

— Открываем? — спросил Каэл.

— Нет, любуемся до вечера.

Он осекся.

— Простите.

— Открываем, — сказала я.

Серебряный нож вошел под крышку легко. Слишком легко. Я ожидала сопротивления, ловушки, выброса темной магии. Но ящик щелкнул и раскрылся почти послушно.

Внутри лежала черная перчатка.

Мужская.

Кожаная.

Прожженная на ладони.

Каэл шумно втянул воздух.

Я посмотрела на него.

— Узнали?

— Это перчатка лорда Рейнара.

— Вы уверены?

— Да. На внутренней стороне должна быть вышивка Черного Пламени.

Я осторожно перевернула перчатку ножом.

На подкладке действительно темнел знак: дракон, сомкнувший когти на короне.

Личная вещь.

Вот через что вошло проклятие.

— Кто имел доступ? — спросила я.

Каэл побледнел.

— Почти никто.

— Почти — самое дорогое слово в расследовании.

— Камердинер. Оруженосец. Дежурный адъютант. Возможно, слуга в доме северного наместника, если перчатки оставались в приемной.

— Список имен мне на стол до вечера.

Он кивнул.

В ящике под перчаткой лежала записка.

Без печати.

Одна строка, выведенная тонким, красивым почерком:

«Слабости всегда возвращаются к хозяину».

Лина, прочитав через мое плечо, побледнела.

Берта крепче сжала кочергу.

Каэл тихо сказал:

— Это угроза лорду Рейнару.

Я смотрела на записку.

Нет.

Не только ему.

Слабости.

Их слово. Старое слово. То, которым когда-то удобно было назвать меня, чтобы вынести из жизни Рейнара, как лишний предмет из комнаты.

Тот, кто отправил ящик, знал слишком много.

И хотел, чтобы я тоже это поняла.

— Это приглашение, — сказала я.

Каэл нахмурился.

— К чему?

— К ошибке.

Я закрыла крышку ящика.

— Передайте лорду Рейнару: его перчатка найдена, проклятие подтверждено, список возможных виновных нужен сегодня. И еще передайте, что если он встанет с кровати после этой новости, я лично привяжу его к ней лечебными ремнями.

Каэл почти улыбнулся.

— Дословно?

— Обязательно.

Капитан ушел.

Берта проводила его взглядом.

— А ты?

— Что я?

— Ты сейчас сделаешь вид, что все под контролем, а потом забудешь поесть и начнешь копаться в перчатке до ночи.

— Неправда.

— Адель.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— У тебя лицо «мне нужно срочно спасать весь мир, потому что иначе он обидится».

— У мира нет денег на мои услуги.

— Вот именно. Поэтому сначала поешь.

— Потом.

Берта подняла кочергу.

— Я ей умею не только бесов гонять.

— Это угроза?

— Забота.

— У вас с Рейнаром похожие методы.

Она оскорбилась.

— Не говори гадостей пожилой женщине.

Лина, до этого молчавшая, вдруг сказала:

— Госпожа Адель, вам правда надо выйти. Хотя бы на час. Сегодня ярмарка. Орвин привез травы и ждет вас у таверны. Он уже дважды спрашивал, сможете ли вы прийти проверить мирту лично.

Берта оживилась.

— Вот. Иди к Орвину.

— У меня в лечебнице раненый дракон, проклятие, перчатка и записка с угрозой.

— Именно поэтому иди к Орвину, — сказала Берта. — Там пироги.

— Пироги не решают угроз.

— Ошибаешься. Голодная женщина хуже любого проклятия.

Я посмотрела на обеих.

Лина старательно изображала невинность. Берта даже не пыталась.

— Вы хотите выпихнуть меня из собственной лечебницы.

— Да, — сказала Берта.

— Для моего же блага?

— Для нашего. Ты становишься невыносимой, когда не ешь.

Я хотела возразить.

Но живот предательски свело.

С утра я действительно жила на горьком эликсире, злости и одном кусочке хлеба, который забрала у Лины с тарелки, пока та не видела. Лина, конечно, видела. Просто была достаточно умна не спорить.

— Один час, — сказала я. — Проверю поставку, куплю еду и вернусь.

Берта кивнула.

— Два.

— Один.

— Полтора, и я не сообщаю Рейнару, что ты ушла на встречу с мужчиной.

Я медленно повернула голову.

— Берта.

— Что? Я женщина простая. Умею считать деньги и чужие нервы.

— Не смей.

— Конечно, не буду. Если вернешься не раньше чем через полтора часа.

Шантаж в моей лечебнице расцветал пышнее тепличной мирты.

— Полтора, — процедила я.

— Умница.

Я сняла рабочий халат, вымыла руки, переоделась в темное платье попроще и накинула плащ. Перед уходом поднялась на второй этаж — проверить пациентов. Разумеется, только пациентов. Никаких иных причин у меня не было.

У двери закрытой палаты стоял Каэл.

— Он знает? — спросила я.

— О перчатке — да. О ремнях — тоже.

— Реакция?

— Попросил передать, что угрозы понятны, но ремни должны быть качественными, иначе он их порвет.

Я закрыла глаза.

— Состояние?

— Злится, но лежит.

— Прогресс.

— Еще спрашивал, где вы.

— Вы сказали?

Каэл помедлил.

Слишком долго.

— Капитан.

— Я сказал, что вы заняты лечебницей.

— Хорошо.

— Это было до того, как госпожа Берта сообщила, что вы уходите на ярмарку к магу-травнику.

Вот ведь…

Я медленно выдохнула.

— И?

— Лорд Рейнар сказал: «Понятно».

— Просто понятно?

— Да.

Это было подозрительно.

У Рейнара слово «понятно» обычно означало, что кому-то станет очень непонятно жить дальше.

— Он не пытался встать?

— Нет.

Еще подозрительнее.

Я приоткрыла дверь.

Рейнар лежал на кровати, полусидя, с папкой донесений на коленях. Лицо бледное, под глазами тени, но взгляд уже яснее, жестче. На столике рядом стояла недопитая чашка бульона.

Я сразу посмотрела на чашку.

— До конца.

Он поднял взгляд.

— Вы уходите.

Не вопрос.

— На ярмарку. Проверить поставку трав.

— К Орвину.

Имя он произнес так, будто это был не маг-травник, а вооруженный отряд на границе.

— Да.

— Он ваш поставщик?

— Удивительно, но именно поэтому поставляет мне травы.

Рейнар смотрел слишком спокойно.

Мне это не нравилось.

— С вами пойдет охрана.

— Нет.

— После записки и перчатки вы не выйдете одна.

— Я в своем городе.

— Именно здесь враг рассчитывал ударить через вас.

— Враг может подавиться своими расчетами.

— Адель.

— Госпожа Вейра, — автоматически поправила я. — И нет. Я иду на ярмарку, где будет половина города. До площади пять минут. Если убийцы решат напасть между лавкой пекаря и тележкой с жареными каштанами, это будет самый нелепый заговор века.

— Каэл пойдет с вами.

— Каэл будет охранять вас.

— Мне не нужна охрана.

Я посмотрела на его повязку.

Потом на чашку бульона.

Потом снова на него.

— Конечно. Вы же грозный дракон, которого можно победить только супом.

Его взгляд потемнел.

— Не ходите одна.

Вот теперь я услышала не приказ.

Просьбу.

Очень плохо.

С просьбами было сложнее спорить. Особенно когда они звучали не как контроль, а как страх, который он не до конца смог спрятать.

— Я не одна, — сказала я. — Весь город на улице.

— Возьмите хотя бы Лину.

— Лина нужна здесь.

— Берту.

— Берта сама кого угодно возьмет в заложники.

— Тогда…

— Рейнар.

Он замолчал.

На имени. Снова.

Плохо, Адель.

Очень плохо.

Я поправила перчатки.

— Я прожила в Истхейвене три года без вашей охраны. И дальше смогу.

— Раньше за вами не охотились из-за меня.

— Мы не знаем, что охотятся.

— Знаем.

— Тогда тем более не стоит показывать всему городу, что Лорд Черного Пламени считает меня своим слабым местом.

Фраза ударила.

Я увидела.

Он стал совсем неподвижным.

— Я не считаю вас слабой.

— Но враг считает, что вы считаете.

Тишина.

Рейнар медленно опустил папку.