— У хорошей женщины.

Я посмотрела на него.

Он не поправился.

Не сказал «целительницы», «жены», «пары».

Женщины.

Иногда самые простые слова лечили лучше сложных.

— Очень хорошей, — добавил он тихо.

Я коснулась его щеки.

Под пальцами — теплая кожа, короткая щетина, живой мужчина. Не идеальный. Не волшебно исправленный. Иногда упрямый до невозможности, иногда слишком мрачный, иногда пугающе молчаливый после заседаний, где ему приходилось сдерживать старые привычки.

Но он возвращался.

Каждый раз.

Ко мне.

К разговору.

К правде.

— Вы тоже стали ничего, лорд Черного Пламени, — сказала я.

— «Ничего»?

— Не зазнавайтесь. Это высокая оценка.

— Конечно, госпожа ректор.

Он поцеловал мою ладонь.

И как назло в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула Берта.

В столице она стала еще грознее. Теперь вместо фартука носила темное строгое платье и связку ключей от всех складов Академии. На поясе по-прежнему висела маленькая кочерга. На вопрос, зачем она ей в учебном заведении, Берта отвечала: «Для педагогики».

— Ректор, — сказала она. — Студенты собрались. Один боевой маг уже спросил, правда ли целители теперь могут останавливать сердце на расстоянии.

— И что вы ответили?

— Что могут, но начинают обычно с оценок.

— Прекрасно.

Берта перевела взгляд на Рейнара, все еще стоящего на колене рядом со мной.

— А вы, ваша драконья семейность, опять отвлекаете начальство?

— Забочусь о здоровье.

— Знаем мы вашу заботу. Потом ректор улыбается и забывает вовремя есть.

— Я прослежу.

— За собой проследите. У вас заседание через час и лицо человека, который хочет кого-то казнить.

— Всего двоих.

— После обеда казните.

Я закрыла лицо рукой.

Рейнар серьезно кивнул.

— Разумно.

Берта удовлетворенно хмыкнула.

— Вот, учится. Адель, через десять минут лекция. И не спорь, я уже велела принести тебе чай с медом.

— Берта, я ректор.

— А я помню тебя девчонкой, которая лечила всех, кроме себя. Так что пей чай.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

Рейнар посмотрел на дверь.

— Иногда я думаю, что именно Берта должна была возглавить Совет.

— Королевство бы не пережило.

— Зато расходы стали бы прозрачнее.

— И все министры мыли бы полы за грубость.

— Я вижу только преимущества.

Я встала.

Рейнар сразу поднялся тоже и подал мне руку. Не потому, что я не могла сама. Потому что предлагать поддержку стало для него языком любви.

Я приняла.

Мы вышли из кабинета вместе.

Коридоры Академии были светлыми, теплыми и шумными. На стенах висели не портреты надменных лордов, а схемы магических каналов, карты трав, списки дежурств и детские рисунки от спасенных пациентов. В большом холле стояли витражи: белый свет целительской магии переплетался с черным драконьим пламенем, но не подчинялся ему. Шел рядом.

Студенты здоровались, кланялись, уступали дорогу.

Не Рейнару.

Мне.

Я видела, как он замечает это каждый раз.

И каждый раз гордится.

Не собой.

Мной.

У дверей аудитории он остановился.

— Я зайду после Совета.

— Если вы опять поссоритесь с Мальгаром, не приходите без письменного отчета.

— Он больше не член Совета.

— Привычка.

— Я буду мирным.

— У вас плохо получается.

— Буду стараться.

— Не старайтесь. Делайте.

Он улыбнулся.

Наша старая фраза. Моя. Его. Общая.

— Буду делать.

Перед тем как войти в аудиторию, я задержалась и посмотрела на него.

Высокий, темный, сильный. Уже полностью восстановившийся после ран, но с тонким шрамом у ключицы, который я оставила так же, как когда-то свой след от браслета.

Память иногда полезнее гладкой кожи.

— Рейнар.

— Да?

— Я счастлива.

Он замер.

Не ожидал.

Я редко говорила это прямо. Не потому, что не была. Просто счастье все еще казалось мне вещью, которую нужно беречь от громких слов.

Но сегодня я хотела сказать.

Потому что могла.

Потому что выбрала.

Его глаза потемнели от чувства.

— Адель…

— Нет, не делайте лицо, будто сейчас начнете клясться на крови всех предков. У меня лекция.

Он медленно улыбнулся.

— Тогда коротко.

— Попробуйте.

Рейнар взял мою руку и коснулся губами пальцев.

— Я буду достоин этого счастья каждый день.

Сердце дрогнуло.

Связь в груди ответила тихим теплом.

— Хорошая клятва, — сказала я.

— Драконья.

— Тогда выполняйте, лорд Черного Пламени.

— Всегда, госпожа Вейра-Эссар.

Я вошла в аудиторию.

Студенты поднялись.

Десятки лиц — юные, серьезные, взволнованные. Дети лекарей, магов, ремесленников, солдат, купцов, сироты с редким даром, бывшие помощники из гарнизонных лазаретов. Те, кому раньше сказали бы: целительская магия — служба, не сила.

Теперь они учились иначе.

Я поднялась к кафедре.

— Сегодня, — сказала я, — мы поговорим о восстановлении магических каналов после боевого истощения. Но сначала запомните главное: целитель не стоит ниже воина. Он стоит там, где жизнь еще можно удержать. Иногда — между смертью и драконом, который слишком упрям, чтобы вовремя лечь в постель.

По аудитории прошел смешок.

Я улыбнулась.

За окном драконья тень скользнула по снегу.

Где-то во дворце Рейнар шел на Совет. Берта командовала чаем. Лина учила младших ассистентов не путать лунный корень с сон-травой. Каэл, вероятно, проверял охрану и делал вид, что не боится собственной жены. Орвин вез новую поставку из Истхейвена, где восстановленная лечебница Светлого Ключа снова принимала пациентов.

Жизнь продолжалась.

Не сказочно безоблачная.

Не простая.

Но наша.

Я положила ладонь на живот, почувствовала легкое движение ребенка и посмотрела на студентов.

— А теперь открывайте тетради. И сразу предупреждаю: кто назовет целительство слабой магией, будет неделю дежурить в перевязочной после тренировок боевиков.

Они зашуршали страницами с такой скоростью, что я едва не рассмеялась.

За окном падал снег.

Мягко.

Тихо.

Светло.

И впервые за много лет столица не казалась мне местом, где меня однажды сломали.

Она стала местом, куда я вернулась не за прошлым.

А за тем будущим, которое выбрала сама.