Она прищурилась.

— Это уже лишнее.

— Это необходимо для моего лечения.

— Для вашего лечения необходимы покой, лекарства и способность молчать дольше пяти минут.

— Компоненты тоже.

— Не пытайтесь купить мое расположение.

— Я покупаю компоненты.

— Лорд Рейнар.

— Госпожа Вейра.

Каэл, кажется, перестал дышать.

Рейнар понял, что впервые за долгое время ему не хочется задавить разговор силой. Хотелось продолжить. Даже если каждый ее ответ бил по гордости.

Особенно поэтому.

Адель медленно улыбнулась.

Опять плохо.

— Хорошо. Купите компоненты. Госпожа Берта составит список. Он будет длинным.

— Не сомневаюсь.

— И дорогим.

— Тем более.

— И туда случайно может попасть новая крыша для западного крыла.

Каэл кашлянул.

Рейнар посмотрел на нее.

— Если она необходима для моего лечения.

— Вдруг дождь плохо влияет на драконье пламя.

— Значит, крыша.

На секунду в ее глазах мелькнуло что-то похожее на прежний свет.

Не нежность.

Не прощение.

Но живой блеск.

Потом она закрыла лицо привычным холодом.

— Отдыхайте, лорд Рейнар. Через три часа вам снова будет неприятно.

— Вы умеете утешать.

— Я умею лечить. Утешать — платная услуга, и для вас тариф особенно высокий.

Она вышла.

Дверь закрылась.

Рейнар остался смотреть на нее еще несколько секунд после того, как она исчезла.

Каэл осторожно вошел.

— Мой лорд?

— Что?

— Вы… улыбаетесь.

Рейнар тут же перестал.

— Тебе показалось.

— Да, мой лорд.

Очень разумный капитан.

Рейнар повернул голову к окну.

Боль никуда не исчезла. Тело оставалось слабым, пламя — поврежденным, враги — неизвестными. Где-то за стенами лечебницы продолжался мир, в котором кто-то попытался превратить его в оружие и, возможно, подставить весь Истхейвен под удар.

Все это требовало решений.

Приказов.

Расследования.

Мести.

Но впервые за много лет самым важным стало не это.

Важнее было то, что Адель жива.

Не просто жива.

Сильна.

Остра.

Беспощадна.

Свободна от него так, как он сам никогда не был свободен от памяти о ней.

Рейнар закрыл глаза.

Внутри, под пеплом, дракон тихо поднял голову.

Он помнил ее запах.

Травы, свет, кровь, холодная ярость и та тонкая нота истинной связи, которую не смог убить даже разрыв.

«Не смей», — сказала она его дракону.

Рейнар медленно сжал пальцы на простыне.

Он должен был думать о проклятии.

Должен был думать о врагах.

Но вместо этого думал о том, что три года назад отпустил женщину, которую не имел права ломать.

И теперь она стояла перед ним такая, что рядом с ней все его прежние оправдания казались пеплом.

— Каэл, — сказал он, не открывая глаз.

— Да, мой лорд.

— Узнай все о лечебнице Светлого Ключа. Кто работает. Кто поставляет травы. Кто приходит, кто уходит. Есть ли угрозы, долги, враги, недовольные.

— Считаете, нападение связано с госпожой Вейра?

Рейнар вспомнил обрывок проклятия.

«Пусть целительница станет искрой».

— Пока не знаю.

— А если связано?

Рейнар открыл глаза.

Пламя внутри было слабым.

Но достаточно живым, чтобы комната на миг потеплела.

— Тогда кто-то совершил вторую ошибку.

Каэл помолчал.

— Вторую?

Рейнар посмотрел на дверь, за которой исчезла Адель.

— Первую совершил я.

Через три часа Рейнар уже успел нарушить два запрета из пяти.

Хороший результат для дракона, который едва мог сесть без посторонней помощи.

— Я сказал, мне нужно встать, — донеслось из закрытой палаты.

Голос был хриплым, но командным.

В коридоре Каэл стоял у двери с видом человека, который успел пожалеть о каждом решении в своей жизни.

Лина держала поднос с лекарствами и смотрела на дверь так, будто за ней лежал не пациент, а голодная нежить.

Берта, проходившая мимо с чистыми простынями, только хмыкнула:

— Очнулся окончательно, значит.

Я взяла у Лины поднос.

— Сколько раз пытался подняться?

— Два, — шепнула она. — Первый раз сказал, что должен проверить людей. Второй — что ему нужно увидеть донесения. А потом спросил, почему в палате нет оружия.

— Прогресс. Вчера он не мог говорить целыми предложениями.

Каэл кашлянул.

— Госпожа Адель, он требует вас.

— Пациенты много чего требуют.

— Он сказал, если вы не придете, он сам выйдет.

Я посмотрела на дверь.

— Отлично. Значит, сейчас мы узнаем, насколько дорого он оценивает собственные швы.

Каэл заметно напрягся.

— Вы не позволите ему встать?

— Капитан, я с трудом позволяю ему дышать без наблюдения. О каких прогулках речь?

Лина тихо пискнула. То ли от ужаса, то ли от смеха.

Я толкнула дверь плечом и вошла.

Рейнар сидел на кровати.

Точнее, пытался.

Спина оторвана от подушек, одна рука вцепилась в край матраса, другая прижимала повязку на груди. Лицо стало еще бледнее, чем утром. На висках выступил пот, губы сжаты, глаза горят злостью — той самой драконьей, упрямой, бессмысленной злостью человека, который привык приказывать телу подчиняться и впервые столкнулся с отказом.

— Лорд Рейнар, — сказала я. — Как приятно видеть, что мозг у вас проснулся позже гордости.

Он поднял на меня взгляд.

— Мне нужно встать.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда это не ответ. Это диагноз.

Я поставила поднос на столик и подошла ближе.

Он следил за каждым движением. Слишком внимательно. Слишком настороженно. Так смотрят на противника в поединке.

Меня это почти развеселило.

Почти.

— Ложитесь.

— Я должен осмотреть людей.

— Ваши люди живы, перевязаны, накормлены и уже успели испугать кухарку просьбой подать мясо «как для нормальных драконов, а не для больных канареек». Все под контролем.

— Кто ранен тяжелее?

— Вы.

Он поморщился.

— Кроме меня.

— Трое с глубокими порезами, один с ожогом темной магии, двое с истощением каналов. Все стабильны.

— Я хочу их видеть.

— Они тоже хотят много чего. Один, например, просил эль. Я отказала вам обоим.

Рейнар стиснул зубы.

— Адель.

Я посмотрела на него.

— Вы снова забываетесь.

Он выдохнул.

— Госпожа Вейра.

— Лучше.

— Я генерал. Мои люди должны знать, что я жив.

— Они знают. Каэл сообщил.

— Им нужно услышать это от меня.

— А вашему телу нужно не развалиться от кровопотери и магического распада. Угадайте, чья потребность сейчас важнее в моей лечебнице.

В его глазах вспыхнуло золото.

Внутреннее пламя дернулось.

Печати над изголовьем отозвались мягким предупреждающим светом.

Я наклонилась ближе.

— Еще одна вспышка, и я добавлю успокоительное в двойной дозе.

— Вы мне угрожаете?

— Я вас лечу. У вас просто богатое воображение.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Раньше я бы не выдержала.

Три года назад его взгляд мог лишить меня равновесия. Я помнила, как стояла в коридоре дворца с подносом настоев и чувствовала его за спиной еще до того, как он произнес мое имя. Тогда одно его молчание казалось важнее всех чужих разговоров. Тогда мне казалось, что если Рейнар смотрит, значит, я существую чуть ярче.

Глупая девочка.

Сейчас он смотрел так же пристально.

Но я уже не нуждалась в его взгляде, чтобы быть настоящей.

— Ложитесь, — повторила я.

Он не двинулся.

Я взяла флакон с лекарством, вытащила пробку и понюхала.

— Что это? — спросил он.

— То, что избавит меня от спора.

— Снотворное?

— Сильное.

Рейнар медленно лег обратно.

Умный мальчик.

Иногда боль и угроза снотворным учили быстрее, чем дипломатия.