Это не исправило бы ничего.

— Я не прошу принять, — сказал он. — Только не отказывайтесь от оплаты.

— От оплаты я никогда не отказываюсь.

— Заметил.

— Хорошо. Значит, голова работает. Это радует.

Она снова подошла к нему и без предупреждения начала проверять повязку на груди.

Рейнар вдохнул слишком резко.

Она подняла бровь.

— Больно?

— Нет.

— Вы очень упрямы.

— Вы стали очень язвительны.

— Профессиональная деформация. Пациенты редко вдохновляют на нежность.

Ее пальцы скользнули по краю бинта, и Рейнар почувствовал, как внутри дернулся дракон.

Не яростью.

Узнаванием.

Он потянулся к ней.

Глубоко, почти беззвучно, но так сильно, что Рейнар на секунду потерял контроль над дыханием. Разорванная связь отозвалась болезненным теплом. Не восстановилась — нет. Она была изорвана, сожжена, искалечена. Но жива.

И дракон помнил.

Адель отдернула руку.

Не резко, но достаточно быстро.

— Не делайте так.

Рейнар смотрел на нее.

— Я ничего не сделал.

— Ваш дракон сделал.

Он молчал.

Она взяла чистую повязку.

— Если он будет тянуться через связь, восстановление осложнится.

— Связи нет.

Адель остановилась.

Медленно повернула голову.

— Правда?

Одно слово.

И в нем было столько холода, что даже его ослабленное пламя отступило.

Рейнар понял ошибку сразу.

Связи нет.

Как удобно.

Как похоже на него прежнего.

Назвать живую боль несуществующей, потому что так проще держать лицо.

— Я хотел сказать, — произнес он тише, — она разорвана.

— Вы хотели сказать именно то, что сказали.

— Адель…

— Не надо.

Она выпрямилась.

— Я ваш целитель. Не исповедник, не должник и не женщина из прошлого, с которой можно говорить, пока вам скучно лежать. Мы будем обсуждать только лечение.

— А если я хочу обсудить другое?

— Значит, вам станет больнее. Я умею менять повязки без обезболивания.

Рейнар почти поверил, что она сделает это.

Нет.

Не почти.

Сделает.

Он впервые за много лет не знал, как победить в разговоре.

Солдаты подчинялись приказам. Лорды — силе. Советники — расчету. Враги — страху. Женщины при дворе — правилам игры, которые он знал лучше большинства.

Адель не играла.

Она просто стояла рядом с его кроватью и держала в руках чистый бинт, а он не мог даже сесть без ее разрешения.

— Сколько времени я пробуду здесь? — спросил он.

— Минимум две недели.

— Невозможно.

— Согласна. С вами и один день звучит утомительно.

— У меня армия.

— У армии есть заместители.

— У меня Совет.

— Мои соболезнования.

— У меня враги.

— Судя по вашему состоянию, они в курсе.

Он замолчал.

Адель продолжила:

— Проклятие оставило след в крови и внутреннем пламени. Попытка перемещения порталом может вас убить. Попытка обратиться в дракона — убьет почти наверняка. Попытка использовать боевую магию приведет к внутреннему распаду каналов. Если проще: две недели вы лежите, пьете то, что я даю, молчите, когда я велю, и не изображаете из себя бессмертного.

— Я не привык лежать.

— Привыкайте.

— Я не умею бездействовать.

— Это заметно. Поэтому ваш организм решил сделать это за вас.

Рейнар смотрел на нее, и странное чувство под ребрами становилось сильнее.

Она изменилась.

Не просто стала жестче.

Она стала цельной.

Во дворце вокруг нее всегда было слишком много чужого: чужое платье, чужие правила, чужой страх, чужие ожидания. Здесь же все было ее. Комната, печати, лекарства, тон разговора, даже воздух, в котором она двигалась без разрешения.

Он вдруг понял: Адель не просто выжила после того вечера.

Она построила мир, где его власть ничего не значила.

И это было…

Он не хотел признавать.

Но все же признал.

Восхитительно.

— Вы хорошо выглядите, — сказал он.

Адель моргнула.

Потом посмотрела на его повязки, на флаконы, на карту пациента и снова на него.

— У вас жар?

— Нет.

— Тогда удар проклятия все-таки задел голову.

— Я серьезно.

— Это хуже.

— Адель.

— Госпожа Вейра.

Он выдохнул.

— Госпожа Вейра. Вы стали сильной.

Она застыла.

На этот раз не на полсекунды.

Дольше.

Рейнар увидел, что попал не туда, куда хотел.

В ее глазах мелькнула боль.

Старая.

Глубокая.

И тут же исчезла под льдом.

— Не благодаря вам, — сказала она.

Каждое слово было ровным.

И от этого резало сильнее.

— Я знаю.

— Нет, лорд Рейнар. Не знаете.

Она наклонилась, закрепила повязку слишком туго, и он все-таки не удержал короткий вдох.

— Вот теперь похоже на честную боль, — заметила она.

— Вы мстите?

Адель посмотрела на него.

Вопрос вырвался сам.

И он почти пожалел.

Почти.

— Если бы я мстила, — сказала она тихо, — вы бы не проснулись.

Рейнар молчал.

Она убрала использованные бинты в металлическую чашу.

— Я лечу вас потому, что вы мой пациент. Не потому, что простила. Не потому, что забыла. Не потому, что между нами что-то осталось. А потому, что мой дар — это моя работа, моя сила и мой выбор. Вы не получите даже удовольствия считать, что я спасла вас из-за прежних чувств.

Он сжал пальцы на простыне.

Слабость снова стала унижением.

Но теперь к ней добавилось другое.

Вина.

Не та удобная, которую можно запереть в ночном кабинете вместе с письмами и браслетом.

Живая.

Смотрящая на него ее глазами.

— Я не думал так, — сказал он.

— Думали.

Он хотел возразить.

Не смог.

Потому что часть его действительно надеялась. Глупо, низко, почти бессознательно. Надеялась, что если она спасла его, значит, не все умерло. Значит, где-то под холодом осталось прежнее тепло. Значит, он еще может коснуться того, что сам разрушил.

Адель видела его насквозь.

Теперь уже видела.

Три года назад он мог спрятаться за титулом, долгом, политикой и черным пламенем.

Перед этой женщиной — нет.

— Вы правы, — сказал он.

Она не ожидала.

Это тоже было заметно.

— Что?

— Вы правы. Часть меня хотела так думать.

Адель замолчала.

За окном крикнула птица. Где-то в коридоре прошли шаги. Внизу стукнула дверь. Жизнь лечебницы продолжалась, равнодушная к тому, что в закрытой палате драконий лорд впервые за много лет не пытался выиграть.

— Спасибо за честность, — сказала она наконец. — Не злоупотребляйте. Вам вредны резкие нагрузки.

И снова этот укол.

Рейнар почти улыбнулся.

— Вы всегда теперь такая?

— Какая?

— Невыносимая.

— Только с трудными пациентами.

— Значит, мне повезло.

— Нет, лорд Рейнар. Вам повезло вчера. Сегодня начинается лечение.

Она взяла карту и направилась к двери.

— Когда следующая процедура? — спросил он.

— Через три часа.

— Вы будете проводить ее лично?

Адель остановилась, не оборачиваясь.

— Не радуйтесь. Просто никто другой не сможет вытащить остатки проклятия, не позволив вашему дракону разнести палату.

— Я не радуюсь.

— Конечно.

Она открыла дверь.

За порогом стоял Каэл. Очень прямо. Слишком прямо. Явно пытался выглядеть человеком, который ничего не слышал.

Адель посмотрела на него.

— Капитан, ваш генерал жив, разговаривает и уже пытается спорить. Состояние стабильно тяжелое.

— Спасибо, госпожа.

— Не благодарите. Следующий платеж до полудня.

Каэл кивнул.

Рейнар сказал из кровати:

— Каэл.

— Мой лорд?

— Оплатить все счета госпожи Вейра. Без обсуждений.

Адель обернулась.

— Разумное решение. Возможно, проклятие и правда отступает.

Рейнар встретил ее взгляд.

— И заказать все редкие компоненты, которые нужны лечебнице.