Я поставила флакон на место.

— Видите? Мы уже работаем как команда.

— Вы шантажируете пациента.

— Вы пытаетесь умереть из упрямства. Каждый использует свои таланты.

Я поправила подушки за его спиной так, чтобы он мог полусидеть, не напрягая грудь. Он замер, когда мои руки оказались слишком близко к его плечам.

— Расслабьтесь, — сказала я. — Если бы я хотела вас задушить, выбрала бы подушку побольше.

— Успокаивает.

— Я не обещала успокаивать.

Мой локоть случайно коснулся его руки.

Связь вспыхнула.

Не сильно. Не так, как в первые дни после ее пробуждения, когда любое касание отдавалось в крови горячей волной. Это было иначе — болезненная искра по старому рубцу, будто кто-то провел пальцем по незажившему ожогу.

Рейнар резко вдохнул.

Я отступила на полшага.

— Не реагируйте.

— Я не выбираю.

— Учитесь. Ваш дракон слишком активно тянется к магии целителя. Это опасно.

— Он тянется не к магии.

Тишина упала между нами мгновенно.

Очень зря.

Очень не вовремя.

Я медленно подняла взгляд.

Рейнар понял, что сказал. И, судя по лицу, не пожалел.

Вот это уже хуже.

— Тогда держите его на цепи, — сказала я холодно.

— Он был на цепи три года.

Я застыла.

Где-то за дверью Лина что-то уронила. Наверное, от любопытства стояла слишком близко.

Я не повернулась.

— Не начинайте.

— Вы сказали обсуждать только лечение. Это и есть лечение. Разорванная связь мешает вашему ритуалу.

— Моему ритуалу мешают ваше упрямство, ваше пламя и ваша привычка превращать любую комнату в военный штаб.

— А связь?

— Связь разорвана.

— Не уничтожена.

Я взяла карту пациента и сделала вид, что проверяю записи.

— Поразительно. После суток без сознания вы решили стать специалистом по целительским связям.

— Я чувствую ее.

Рука на карте дрогнула.

Незаметно, если не смотреть так внимательно, как он.

А он смотрел.

Конечно, смотрел.

— Фантомные ощущения, — сказала я. — У пациентов после проклятий часто возникают искажения восприятия.

— Вы тоже чувствуете.

Я закрыла карту.

— Следующий пункт лечения: молчание.

— Адель.

— Госпожа Вейра.

— Почему вы не хотите признать очевидное?

Вот теперь я улыбнулась.

Спокойно.

Почти ласково.

Каэл, будь он в комнате, уже начал бы молиться.

— Лорд Рейнар, три года назад вы признали очевидное перед всем двором. Очень громко. Очень красиво. Хотите, я напомню формулировку? «Целительница из низшего сословия не может быть ровней генералу драконьей армии». По-моему, достаточно ясная мысль.

Он побледнел.

Не от раны.

Хорошо.

— Я помню, — сказал он.

— Прекрасно. Тогда не удивляйтесь, что теперь я тоже предпочитаю ясность. Вы пациент. Я целитель. Все остальное — история болезни, осложненная плохими решениями.

Он молчал.

Я ожидала вспышки. Гнева. Приказа. Холодной попытки вернуть контроль.

Вместо этого Рейнар тихо сказал:

— Я был трусом.

От этих слов стало неприятно.

Не легче.

Не радостнее.

Просто неприятно.

Потому что я слишком долго ждала чего-то подобного. Когда-то. Там, в прошлом. На следующий день после бала. Через неделю. Через месяц. В каждый раз, когда слышала шаги у двери и на миг замирала, хотя знала, что он не придет.

А теперь слова пришли поздно.

И стоили меньше, чем должны были.

— Возможно, — сказала я. — Но сейчас это не медицинский термин.

— Для меня — да.

— Тогда лечитесь у исповедника.

Я отвернулась к столику и начала готовить состав для процедуры.

Вторая чистка должна была быть легче первой. Теоретически.

На практике драконье пламя Рейнара было повреждено неравномерно, остатки проклятия прятались глубоко в каналах, а разорванная истинная связь делала любое касание нестабильным. Если я давала слишком много света, его дракон тянулся к нему через меня. Если слишком мало — темная магия снова начинала собираться возле сердца.

Отвратительная работа.

Сложная.

Опасная.

И именно поэтому я не могла поручить ее никому другому.

— Что вы делаете? — спросил Рейнар.

— Готовлю ритуал.

— Объясните.

— Зачем?

— Я хочу понимать, что вы будете делать с моим телом.

— Какое внезапное уважение к границам.

Он закрыл глаза на секунду.

Укол попал.

Я не почувствовала удовлетворения.

Только усталость.

— Я должна снять остатки проклятия с внутренних каналов, — сказала я ровнее. — Вчера я вытащила основной слой. Сегодня нужно проверить, не остались ли корни. Для этого потребуется прямой контакт с вашей магией.

— Через кровь?

— Через пламя.

Он открыл глаза.

— Это опаснее.

— Да.

— Для вас?

— Для нас обоих.

— Тогда не делайте.

Я посмотрела на него с искренним интересом.

— Какая очаровательная мысль. Дадим проклятию укорениться обратно, зато вы проявите заботу и сможете умереть нравственно обновленным.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Есть другой способ?

— Есть. Позволить вашему семейному лекарю провести поверхностное очищение, после чего через неделю вы превратитесь в темную ящерицу с плохим характером и сожжете половину границы.

— Темную ящерицу?

— Простите. Большую темную ящерицу. Не хотела задеть титул.

Он смотрел на меня.

Потом вдруг тихо хмыкнул.

Слабо, коротко, почти беззвучно.

Но это был смех.

Я замерла, потому что не помнила, слышала ли когда-нибудь, как Рейнар смеется. Не усмехается холодно на совете. Не презрительно выдыхает перед врагом. А именно смеется — пусть и так, будто грудь ему за это мстит.

— Не делайте так, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Не смеяться?

— Не дергайте швы.

— Вы испугались за швы?

— За свою работу. Я не люблю переделывать.

Его взгляд стал почти теплым.

Опасно.

Я отвернулась первой.

— Лина!

Дверь приоткрылась мгновенно. Подозрительно мгновенно.

— Да, госпожа?

— Раз уж ты все равно стоишь под дверью, занеси чистые полотенца и серебряную чашу.

Она покраснела до ушей.

— Я не стояла. Я… проходила.

— Через закрытую палату?

— С полотенцами.

— Которые еще не принесла?

— Сейчас принесу.

Дверь закрылась.

Рейнар сказал:

— Она вас боится?

— Уважает.

— Точно?

— Боится тоже. Это полезно для дисциплины.

— Вы стали похожи на генерала.

Я медленно повернулась к нему.

Он понял, что снова ступил на тонкий лед, но на этот раз не отступил.

— Нет, — сказала я. — Генералы посылают людей умирать. Я заставляю их жить, даже когда они сопротивляются.

— Я не это имел в виду.

— А я именно это услышала.

Лина вернулась с полотенцами и чашей. Поставила их на стол, бросила быстрый взгляд на Рейнара и тут же опустила глаза.

— Лина, — сказала я. — Пациент не кусается. Сегодня.

Рейнар посмотрел на девочку.

— Благодарю за помощь вчера.

Она застыла.

— Что?

— Капитан Каэл сказал, вы удерживали внешний контур.

Лина покраснела еще сильнее.

— Я… да. Немного. То есть госпожа Адель все сделала, я только…

— Если бы вы сорвали контур, я бы умер.

Она открыла рот, закрыла и посмотрела на меня с паникой.

Я пожала плечом.

— Принимай благодарность. Такое бывает редко, надо пользоваться.

— Спасибо, — пискнула Лина.

— Вам, — сказал Рейнар.

Девочка вылетела из комнаты так быстро, будто за ней гналась стая гарпий.

Я проводила ее взглядом.

— Зачем вы это сделали?

— Поблагодарил.

— Зачем?

— Потому что она заслужила.

— Вы раньше не тратили время на тех, кто просто делал свою работу.

Он посмотрел на меня.

— Раньше я много чего не делал.

Нет.

Вот туда нельзя.