Я взяла серебряную чашу и начала размешивать состав.

— Снимайте рубашку.

Рейнар медленно поднял бровь.

Я устало посмотрела на него.

— Для процедуры. Не делайте лицо дракона, который услышал комплимент.

— Я ничего не сказал.

— Ваше молчание слишком выразительно.

— Я ранен.

— Не настолько.

Он попытался расстегнуть свободную больничную рубашку. Пальцы слушались плохо. Один узел поддался, второй нет. Рейнар сжал губы.

Я подождала.

Он продолжил бороться с завязкой так, будто это личный враг его клана.

— Вам помочь? — спросила я наконец.

— Нет.

— Как скажете.

Прошла еще минута.

Завязка победила.

Рейнар смотрел на нее с такой ненавистью, что я почти пожалела кусок ткани.

— Лорд Рейнар.

— Что?

— Иногда принять помощь — не значит проиграть войну.

Он медленно перевел взгляд на меня.

— Вы говорите это мне?

— Как целитель пациенту.

— А не как женщина мужчине?

— Как взрослая женщина упрямому ребенку с титулом.

Он выдохнул.

— Помогите.

Слово далось ему тяжело.

Я подошла ближе.

Очень близко.

Слишком близко, если учитывать связь, прошлое и то, что у меня еще были живые нервы.

Пальцы коснулись завязок у его груди. Ткань была теплая от тела. Я старалась смотреть только на узел. Не на кожу. Не на сильную шею с бледными остатками проклятия. Не на ключицы, под которыми ходило слабое дыхание. Не на старый шрам у ребра — я помнила, как закрывала его три года назад в лазарете дворца.

Тогда он сказал: «Не бойся».

Как будто я боялась крови.

Как будто самое страшное было не в нем самом.

Узел поддался.

Я распустила завязки, раздвинула ткань и открыла повязку на груди.

Рейнар молчал.

Но его взгляд чувствовался на моем лице.

— Не смотрите так, — сказала я.

— Как?

— Будто пытаетесь найти ту, которую оставили во дворце.

Он ответил не сразу.

— Я знаю, что ее больше нет.

Пальцы замерли на краю бинта.

— Знаете?

— Да.

— И что же с ней случилось, по-вашему?

— Я случился.

Тишина стала другой.

Не острой.

Тяжелой.

Я медленно сняла старую повязку. Под ней рана выглядела лучше, чем ночью: края чистые, серые следы проклятия побледнели, но вокруг сердца все еще оставался темный венец. Плохо.

Или ожидаемо.

Я выбрала думать, что ожидаемо.

— Вы не настолько важны, — сказала я.

— Я был достаточно важен, чтобы причинить боль.

— Боль причиняют и сапоги не по размеру. Это не делает их судьбой.

Он на секунду отвел взгляд.

Потом снова посмотрел на меня.

— Вы всегда так защищаетесь?

— Я всегда так разговариваю с пациентами, которые путают лечение с исповедью.

— А с теми, кто не путает?

— Они обычно выздоравливают быстрее.

Я нанесла вокруг раны светлый состав. Рейнар напрягся, но не издал ни звука. Упрямый. Конечно.

— Будет больно, — сказала я.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы вы пожалели, что проснулись.

— Вы умеете вдохновлять.

— Я умею предупреждать.

Я положила ладонь ему на грудь — чуть выше раны, над центром пламени.

Кожа под пальцами была горячей.

Не как при жаре. Иначе. Глубже. Там, под плотью, жил дракон. Ослабленный, раненый, но все еще огромный.

Он сразу почувствовал меня.

Пламя дернулось навстречу.

Рейнар резко схватил меня за запястье.

Не больно.

Но быстро.

Я подняла глаза.

— Отпустите.

Его пальцы тут же разжались.

— Простите.

Слово прозвучало непривычно. Не идеально. Не гладко. Слишком резко, как будто он бросил его между нами, пока гордость не успела перехватить.

Я не ответила.

Снова положила ладонь на его грудь.

— На этот раз держите себя.

— Я постараюсь.

— Нет. Постараться могут мои ученики. Вы — держите.

Его рот чуть дрогнул.

— Как прикажете, госпожа Вейра.

— Не кокетничайте с целителем перед болезненной процедурой. Плохая примета.

— Вы считаете это кокетством?

— Для дракона вашего возраста и травматичности — да.

Он снова почти рассмеялся, но вовремя поморщился от боли.

Я открыла канал.

Свет пошел через ладонь.

Рейнар выгнулся сразу.

Не сильно — настолько, насколько позволяли раны. Но я почувствовала, как все его тело напряглось. Пламя внутри метнулось на свет, как голодный зверь. Я удержала границу.

— Дышите.

— Дышу.

— Это называется рычите.

— Иначе не получается.

— Плохо стараетесь.

— Вы сказали не стараться.

— Вы слишком хорошо слушаете, когда хотите спорить.

Темная остаточная магия обнаружилась возле левого канала, уходящего к сердцу. Тонкая, почти незаметная нить. Если оставить, через несколько дней она могла снова пустить корни.

Я пошла глубже.

Рейнар сжал простыню кулаками.

Его дракон ударился о мою магию.

Не нападал.

Просил.

Вот это было хуже.

Я видела его внутренним зрением: огромная тень с черными крыльями, опаленными по краям. Он стоял за решеткой поврежденных каналов и смотрел на меня золотыми глазами.

Не человеческими.

Честными.

Драконы редко врали в таком состоянии. Зверь Рейнара не понимал политики, невест, кланов, рангов и слов про низшее сословие. Он помнил только связь. Свет. Потерю.

И тянулся ко мне так, будто три года его держали в темноте.

— Уберите его, — прошептала я.

Рейнар с трудом открыл глаза.

— Не могу.

— Можете.

— Нет. Он не слушает.

— Это ваш дракон.

— Именно поэтому не слушает.

Проклятая ящерица снова ударила по границе. Разорванная нить вспыхнула болью, но вместе с ней пришло другое — жар, от которого на миг стало трудно дышать.

Я была слишком близко.

Его кожа под моей ладонью. Его запах — дым, железо, горькие травы и что-то глубокое, драконье. Его взгляд, потемневший от боли и узнавания.

Нет.

Я сильнее.

Я нашла остаток проклятия и сжала его магией.

Рейнар резко выдохнул.

— Адель…

— Молчать.

— Больно.

Одно слово.

Честное.

Без гордости.

Оно ударило неожиданно.

Не по слабому месту — по человеческому.

Я могла вынести его приказы. Вынести его холод. Вынести его попытки вернуть контроль. Но эта простая, сорванная с губ боль вдруг напомнила мне, что передо мной не только человек, разбивший мне сердце.

Пациент.

Живой.

Страдающий.

Я ненавидела в себе эту часть.

Ту, что все еще хотела облегчить.

— Смотрите на меня, — сказала я.

Он посмотрел.

— Дышите за мной. Вдох. Медленно.

Он подчинился.

— Выдох.

Темная нить начала поддаваться.

— Еще раз. Вдох.

Его пальцы разжались на простыне.

— Выдох.

Я потянула проклятие наружу.

Оно сопротивлялось, шептало, пыталось снова нырнуть к сердцу, но Рейнар держался. Его пламя впервые не металось, а стояло вокруг моего света, как стена.

Командная работа.

Ненавижу, когда Берта оказывается права раньше времени.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Еще немного.

Рейнар не ответил.

Только смотрел.

Слишком пристально.

Слишком живо.

— Не отвлекайтесь, — предупредила я.

— Я и не отвлекаюсь.

— Вы смотрите так, будто собираетесь сказать что-то неуместное.

— Вы прекрасны, когда злитесь.

Я выдернула проклятую нить.

Рейнар застонал.

Очень заслуженно.

Черная искра вылетела из раны и упала в серебряную чашу. Состав вспыхнул, зашипел и погас.

Я убрала ладонь с его груди.

— Поздравляю, лорд Рейнар. Вы только что доказали, что инстинкт самосохранения у вас слабее желания портить момент.

Он дышал тяжело, но в глазах сквозь боль мелькнуло что-то почти довольное.

— Зато вы перестали называть меня пациентом.

— Не радуйтесь. Сейчас начну снова.