— От чего? — ее голос стал резче. — От того, чтобы напоминать всем, что эта женщина уже один раз разрушила равновесие вокруг лорда Рейнара?

Я удивилась.

— Я?

— Да, вы. Безродная целительница, которую случайно выбрала связь, а она решила, что этого достаточно, чтобы тянуться к власти.

Рейнар сказал:

— Севирра.

Она не услышала.

Или решила, что уже поздно останавливаться.

— Вы думаете, он изменился ради вас? Что сейчас, после ранения, после вашей магии, он действительно видит в вас равную? Не будьте наивной второй раз. Как только он вернется в столицу, Совет напомнит ему, кто он. А вы снова останетесь там, где должны быть: у постели больного, с тазом и бинтами.

В холле кто-то возмущенно зашумел.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку.

Сама.

Все сама.

— Леди Аркейн, — сказала я. — Я действительно часто стою у постели больного. С тазом. С бинтами. С кровью на руках. Иногда это некрасиво. Иногда пахнет так, что ваши духи умерли бы от зависти. Но знаете, что забавно? Когда умирает дракон, лорд, магистр или наследник древнего рода, он зовет не Совет. Не родословную. Не женщину в жемчужном платье. Он зовет целителя.

Она молчала.

— И тогда мы решаем, будет он жить или нет. Руками, которые вы считаете низкими.

Тишина стала уже не неловкой.

Горячей.

Я подошла ближе к Севирре.

— Так что в моей лечебнице вы будете говорить с уважением. Не потому, что я чья-то истинная пара. Не потому, что Рейнар стоит на лестнице и наконец учится произносить правильные слова. А потому, что здесь каждый человек, который спасает жизнь, стоит выше того, кто умеет только красиво презирать чужой труд.

На миг она, кажется, хотела ударить меня.

Почти жаль, что не ударила.

Берта с кочергой ждала своего часа.

Рейнар спустился на последнюю ступень.

Я почувствовала раньше, чем увидела: ему плохо.

Очень.

Связь дернулась тревогой. Под халатом на груди расплывалось темное пятно. Его лицо стало почти прозрачным от боли, но он все равно дошел до холла.

Невыносимый.

— Адель, — сказал он тихо.

Не «госпожа Вейра».

И в этот раз я не поправила.

Слишком многие смотрели.

Слишком многое уже произошло.

Я подошла к нему.

— Вы идиот.

— Да.

— Упрямый идиот.

— Да.

— Снова соглашаетесь?

— Да.

— Прекратите, меня это нервирует.

Угол его губ дрогнул.

Потом он повернулся к делегации.

— Госпожа Вейра остается моим лечащим целителем. Лечебница Светлого Ключа находится под защитой клана Черного Пламени и под моим личным покровительством. Любая попытка вмешаться в ее работу будет считаться нападением на меня.

Севирра смотрела на него так, будто он на ее глазах сжигал будущее, которое она мысленно уже присвоила.

— Вы пожалеете, — сказала она.

Он ответил спокойно:

— Я уже пожалел о худшем в своей жизни. Остальное не так страшно.

И вот это добило меня сильнее, чем вся его речь.

Не потому, что было красиво.

Потому что было сказано не для меня одной.

При всех.

Там, где когда-то он публично отрекся, теперь публично признал ошибку.

Поздно.

Но не пусто.

Магистр Эллард кашлянул.

— Лорд Рейнар, в таком случае Совет все равно обязан провести расследование по факту нападения.

— Проведете, — сказал Рейнар. — Здесь. Под контролем капитана Каэла и госпожи Вейра.

Магистр явно хотел возразить, но посмотрел на лица пациентов, драконов Черного Пламени, Бертину кочергу и передумал.

— Разумеется.

Севирра резко надела перчатку.

— Я не останусь в этом месте.

— Как хотите, — сказала я. — Консультация все равно оплачивается.

Она посмотрела на меня с настоящей ненавистью.

— Вы не понимаете, во что вмешались.

— Зато вы, кажется, очень хорошо понимаете.

Она улыбнулась.

Теперь без притворства.

— Берегите свою лечебницу, госпожа Вейра. Провинциальные дома так легко горят.

Воздух изменился.

Рейнар шагнул вперед.

Я схватила его за руку раньше, чем он успел сделать вторую глупость.

Не потому, что хотела удержать.

А потому, что почувствовала: его пламя взлетело слишком резко.

Он мог упасть.

Или сжечь холл.

Оба варианта меня не устраивали.

— Не здесь, — сказала я тихо.

Он смотрел на Севирру.

— Это угроза.

— Да, — ответила та мягко. — Как неприятно, что без доказательств она останется просто красивой фразой.

Я посмотрела на магистра Элларда.

— Вы слышали?

Он поджал губы.

— Я слышал неосторожное выражение.

— Конечно. Столичный слух — удивительная болезнь.

Севирра повернулась к выходу.

Ее люди последовали за ней.

Перед дверью она остановилась и обернулась к Рейнару.

— Она вам не пара, Рейнар. Не была и не станет. Вы просто еще больны.

Он стоял рядом со мной.

Бледный.

Раненый.

Едва на ногах.

Но его голос был тверже камня.

— Она моя единственная пара.

Я перестала дышать.

Он не смотрел на Севирру.

На меня.

— И единственная женщина, перед которой я склоню голову не из долга, а по собственной воле.

Я хотела сказать «не надо».

Хотела остановить.

Хотела спрятаться за злостью, за врачебным тоном, за счетом, за чем угодно.

Но он медленно, осторожно, держась на одной только упрямой воле, опустился на одно колено.

Прямо в холле моей лечебницы.

Перед пациентами.

Перед своими людьми.

Перед магистром Совета.

Перед леди Севиррой.

— Рейнар, — выдохнула я.

Он поднял на меня глаза.

— Три года назад я унизил тебя перед двором. Сегодня при свидетелях говорю: слабостью был я. Ошибкой был мой выбор. А ты, Адель Вейра, сильнее всех нас.

В холле стояла мертвая тишина.

Даже Берта молчала.

Это было редкое и почти пугающее явление.

Я смотрела на мужчину на колене передо мной.

И видела одновременно двух.

Того, кто когда-то стоял в черном мундире под золотыми люстрами и разрывал мою жизнь на глазах у двора.

И этого — раненого, упрямого, почти без сил, но наконец достаточно смелого, чтобы сделать больно своей гордости, а не мне.

Сердце предательски дрогнуло.

Я наклонилась к нему и тихо сказала:

— Если вы сейчас потеряете сознание, я никогда вам этого не прощу.

Он почти улыбнулся.

— Значит, у меня есть причина держаться.

— У вас есть причина лечь обратно.

— Тоже верно.

— Каэл!

Капитан подскочил.

— Да, госпожа?

— Помогите своему лорду подняться, пока я не решила оставить его на полу как наглядное пособие.

Каэл и один из солдат подхватили Рейнара.

Севирра смотрела на нас с дверей.

Ее лицо было белым.

Глаза — ледяными.

— Вы оба пожалеете, — сказала она.

Рейнар ответил, уже опираясь на Каэла:

— Уходите, леди Аркейн. Пока я еще пациент и не могу ответить вам так, как следует.

— Угрожаете женщине?

— Нет. Предупреждаю подозреваемую в заговоре.

Она резко вдохнула.

Потом развернулась и вышла.

Дверь закрылась.

Холл взорвался шепотом.

Берта первая пришла в себя.

— Так! Представление окончено. Кто не пациент — на улицу. Кто пациент — сидеть и не кровить без очереди. Госпожа Адель сейчас будет убивать дракона, ей нужна тишина.

Я посмотрела на нее.

— Берта.

— Что? Я же порядок навожу.

Рейнар действительно начал оседать.

— В палату, — сказала я.

На этот раз он не спорил.

Когда мы поднялись наверх, он был уже почти без сознания от боли и потери сил. Я работала быстро: сняла халат, разрезала свежие повязки, обработала разошедшиеся швы, стабилизировала пламя. К счастью, повреждения оказались меньше, чем я боялась. Больше крови, чем угрозы. Но за такие выходки его хотелось привязать к кровати не лечебными ремнями, а цепью.