Очень красивый.

Очень раздражающий.

И очень, очень мертвый, когда я до него доберусь.

Орвин тихо сказал:

— Полагаю, это ваш пациент.

— Недолго.

Рейнар смотрел не на толпу.

Не на ярмарку.

На Орвина.

Потом на его руку, которой он придерживал край ящика рядом со мной.

Потом на пирог в моей ладони.

Потом снова на Орвина.

О боги.

Драконья ревность была не просто чувством. Это была стихийная катастрофа с плохим воспитанием.

Я пошла к Рейнару.

Не быстро. Быстро я бы побежала, а я не бегаю к мужчинам, которые должны лежать под печатями. Никогда.

— Лорд Рейнар, — сказала я, остановившись перед ним.

Он посмотрел на меня.

В глазах золото.

Слишком много золота.

— Госпожа Вейра.

— Какая неожиданная встреча. Вы заблудились по дороге к собственной кровати?

Каэл сделал мучительное лицо.

— Госпожа Адель, я пытался…

— Я с вами потом поговорю, капитан.

Каэл побледнел сильнее своего лорда.

Рейнар сказал:

— Я пришел убедиться, что вы в безопасности.

— А я сейчас убедюсь, что у вас разошлись швы. Каждый занимается своим.

— Вы ушли без охраны.

— Я ушла на ярмарку.

— За Орвином следили.

Я замерла.

Потом медленно повернулась к Орвину.

Он поднял руки.

— Я не говорил ему.

Рейнар ответил:

— Зато сказал Каэлу ваш мальчишка-посыльный, когда принес в лечебницу записку о поставке.

Я посмотрела на Каэла.

— Вы доложили пациенту?

— Мой лорд приказал…

— Пациенту, капитан.

Каэл закашлялся.

Рейнар шагнул ближе.

Слишком близко.

— Если за вашим поставщиком следили, они могли быть на площади.

— Поэтому вы пришли лично? В таком состоянии?

— Да.

— И что бы вы сделали? Истекли кровью на подозрительных лиц?

Его челюсть напряглась.

— Я не беспомощен.

— Вы сегодня проиграли завязке на рубашке.

Из толпы кто-то фыркнул.

Рейнар медленно повернул голову.

Смех умер.

Я щелкнула пальцами перед его лицом.

— На меня смотрите. Я еще не закончила.

Он снова посмотрел на меня.

И вот тут я увидела, что дело не только в безопасности.

Он злился. Да.

Боялся. Возможно.

Но под этим ревел другой, древний, драконий инстинкт. Его взгляд скользнул к Орвину, и внутреннее пламя Рейнара дернулось так резко, что я почувствовала жар через разорванную связь.

— Нет, — сказала я тихо.

Он услышал.

— Что нет?

— Даже не начинайте.

— Я ничего не начал.

— Ваш дракон уже выбрал место для драки.

— Он ошибся.

— Впервые за день вы сказали что-то разумное.

Орвин, к сожалению, решил подойти.

— Лорд Рейнар, — сказал он спокойно. — Орвин Эллар, поставщик госпожи Адель. Рад видеть, что вы уже на ногах, хотя, судя по лицу госпожи Адель, это временно.

Я бросила на него взгляд.

Орвин улыбнулся.

Самоубийца.

Рейнар посмотрел на протянутую руку.

Не пожал.

Прекрасно.

Толпа оживилась.

О, им понравится. Конечно. Ярмарка, пироги, ревнивый дракон, целительница на грани убийства — почти праздник.

— Вы часто встречаетесь с госпожой Вейра вне лечебницы? — спросил Рейнар.

Голос ровный.

Слишком ровный.

Орвин поднял брови.

— Когда привожу травы.

— И пироги?

— Пироги — важная часть деловых отношений.

— Я не сомневаюсь.

— А стоит. Пироги моей сестры вызывают привыкание быстрее некоторых зелий.

— Орвин, — сказала я предупреждающе.

Он замолчал, но глаза смеялись.

Рейнар это увидел.

Разумеется.

Его плечи стали жестче.

— Вы знали, что за вами следят, и все равно позвали ее на площадь.

Орвин перестал улыбаться.

— Я никого не звал. Госпожа Адель сама решает, куда приходит.

— Удобная формулировка для человека, который привел за собой хвост.

— Рейнар, — сказала я.

Он не посмотрел на меня.

— Вы проверили, не следят ли за вами сейчас?

Орвин шагнул вперед.

— Лорд, если хотите обвинить меня в угрозе для Адель, говорите прямо.

Площадь стала очень тихой.

Не полностью — где-то все еще пищал ребенок, скрипела тележка, лошадь фыркнула у колодца. Но люди вокруг нас замерли. Истхейвен обожал хорошие зрелища и еще больше обожал, когда в них не нужно было участвовать.

Рейнар выпрямился.

Плохой знак.

— Вы называете ее Адель?

Орвин медленно моргнул.

— Да.

— Почему?

— Потому что она разрешила.

Еще один плохой знак.

Очень плохой.

Глаза Рейнара вспыхнули золотом.

От него пошел жар. Слабый по драконьим меркам, но достаточно сильный, чтобы пар поднялся от мокрой мостовой.

Каэл шагнул вперед.

— Мой лорд…

Рейнар не слышал.

Орвин тоже не отступил.

Маг-травник был не боевиком, не драконом и вообще человеком разумным, но в этот момент разум куда-то ушел за пирогами. Он стоял прямо, смотрел на Рейнара без страха и явно не собирался отдавать площадь только потому, что на нее вышел лорд с плохим характером.

Мужчины.

Лучшее доказательство того, что эволюция иногда устает.

Я встала между ними.

— Хватит.

Рейнар наконец посмотрел на меня.

— Отойдите.

Я даже рассмеялась.

Коротко.

Без веселья.

— Простите?

Он понял ошибку.

Но дракон внутри него еще нет.

— Это может быть опасно.

— Опасно сейчас только ваше упрямство.

— Адель…

— Нет. Молчите и слушайте. Вы вышли из палаты вопреки моему запрету. Прошли через половину города, хотя после второй чистки вам нельзя даже лестницу без сопровождения. Приперлись на ярмарку, устроили сцену перед моими соседями, пациентами и поставщиками, а теперь смотрите на Орвина так, будто у вас есть право решать, кто может стоять рядом со мной.

Я шагнула ближе.

Он молчал.

Хорошо.

— У вас нет этого права.

Его лицо изменилось.

Толпа стала еще тише.

Я продолжила, потому что если остановлюсь сейчас, он снова попытается спрятаться за заботу, безопасность, угрозу, врагов, что угодно.

— Вы потеряли его три года назад. При всем дворе. Помните? Когда назвали меня слабостью и разорвали связь так красиво, чтобы всем было понятно: целительница вам не ровня. Так вот, лорд Рейнар, я отлично поняла. И двор понял. И ваша будущая невеста, которую вам прочили, тоже наверняка получила удовольствие. Поэтому теперь не смейте вести себя так, будто кто-то рядом со мной занимает ваше место.

Он побледнел.

Даже золотой свет в глазах дрогнул.

— Потому что вашего места больше нет, — сказала я. — Вы сами его сожгли.

Орвин тихо выдохнул за моей спиной.

Каэл закрыл глаза.

Кто-то в толпе прошептал:

— Ох ты ж…

Я не обернулась.

Смотрела только на Рейнара.

На мужчину, который мог одним приказом поднять армию, а сейчас стоял посреди ярмарки, раненый, бледный и впервые по-настоящему не знающий, что сказать.

Его губы дернулись.

— Я знаю.

Не оправдание.

Не спор.

Два слова.

Тихие.

Сломанные.

И от этого мне стало хуже, чем если бы он рыкнул.

Потому что злость легко держать, когда в нее бьют гордостью.

А что делать с человеком, который принимает удар?

— Не знаете, — сказала я уже тише. — Пока нет.

Рейнар посмотрел на Орвина.

Потом снова на меня.

Золото в его глазах начало гаснуть.

— Я не имел права, — сказал он.

Орвин молчал.

Умница. Наконец-то.

— Нет, — ответила я. — Не имели.

Рейнар медленно кивнул.

И вдруг покачнулся.

Совсем чуть-чуть.

Почти незаметно для толпы.

Но я была целительницей.

Я увидела, как из его лица ушла кровь, как рука непроизвольно дернулась к груди, как под темным плащом расползлось пятно.

— Проклятье, — сказала я.

Рейнар попытался выпрямиться.