— Все в порядке.

— Еще одно такое предложение, и я действительно начну верить, что проклятие добралось до мозга.

Я подхватила его за руку. Каэл оказался рядом мгновенно.

— Мой лорд.

— Не надо, — процедил Рейнар.

— Надо, — сказала я. — Вы геройски дошли до ярмарки, устроили собственнический припадок и открыли рану. Поздравляю. Теперь вас будут вести обратно под руки, как пьяного кузнеца после праздника.

— Я сам.

— Вы уже сам. Результат на рубашке.

Орвин шагнул вперед.

— Я помогу.

Рейнар поднял на него взгляд.

Мрачный.

Но уже без звериного золота.

— Не нужно.

— Нужно, — сказал Орвин. — Если вы рухнете на площади, Адель потом будет злиться на всех сразу, а я слишком молод, чтобы попадать под раздачу без причины.

Рейнар несколько секунд смотрел на него.

Потом сказал:

— Госпожа Вейра.

Я повернула голову к нему.

— Что?

— Если я позволю ему помочь, вы будете меньше злиться?

— Нет. Но проживете дольше.

— Тогда пусть помогает.

Орвин встал с другой стороны.

Толпа расступилась.

Это, наверное, выглядело прекрасно: Лорд Черного Пламени, которого ведут обратно в лечебницу его капитан, поставщик зелий и женщина, которую он только что пытался ревновать без права на ревность.

Истхейвен будет обсуждать это месяц.

А если Берта добавит подробностей — год.

Мы шли медленно.

Рейнар молчал. Слишком бледный. Слишком напряженный. Я чувствовала, как он борется с каждым шагом, чтобы не опереться сильнее. Гордость у него была тяжелее доспехов.

— Дышите ровнее, — сказала я.

— Дышу.

— Это опять рычите.

Орвин осторожно заметил:

— У драконов, может, это одно и то же?

Я посмотрела на него.

— Вы хотите жить?

— Молчу.

Рейнар вдруг тихо сказал:

— Он забавный.

Орвин моргнул.

— Благодарю?

— Это не комплимент.

— Я понял, поэтому и сомневаюсь.

Я закрыла глаза.

— Оба молчите.

К моему удивлению, оба замолчали.

Лечебница встретила нас распахнутой дверью и Бертой на пороге.

Берта посмотрела на Рейнара. На меня. На Орвина. На кровь на рубашке. На Каэла. Потом снова на Рейнара.

— Погуляли?

— Даже не начинай, — сказала я.

— Да я что. Просто интересно, сколько брать за побег пациента. Почасово или по шагам?

— По шагам, — мрачно сказала я. — Он дошел до площади.

Рейнар едва слышно выдохнул:

— Предательство.

Берта улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно, ваша драконья неразумность.

Мы подняли его в палату.

На этот раз он не спорил.

Это пугало.

Видимо, боль стала достаточно сильной, чтобы даже дракон понял: организм не участвует в его политических заявлениях.

Я сняла с него плащ, разрезала испачканную рубашку и проверила рану. Два шва разошлись. Крови больше, чем хотелось бы, но не смертельно. Пламя нестабильно. Связь раздражена — как и я.

Орвин остался у двери, не заходя дальше.

— Я подожду внизу, — сказал он. — Ящики занесут ваши ребята.

— Спасибо, — сказала я.

Рейнар посмотрел на него.

— За помощь.

Орвин удивился.

Я тоже.

Рейнар продолжил:

— И за то, что привезли ей компоненты, когда за вами следили.

Орвин стал серьезнее.

— Она важна для города.

Рейнар тихо сказал:

— Знаю.

Я резко затянула повязку.

Он дернулся.

— Случайно, — сказала я.

Орвин благоразумно ушел.

Каэл тоже исчез по моему приказу — проверять периметр и думать о своих ошибках. Берта забрала окровавленную ткань, бурча под нос что-то о мужчинах, у которых мозг находится в сапогах и потому часто уходит гулять отдельно.

Мы остались вдвоем.

Рейнар лежал молча, пока я накладывала новые швы.

Слишком молча.

— Если вы умерли от стыда, моргните, — сказала я.

Он моргнул.

Я не ожидала.

Почти уколола палец иглой.

— Очень зрелое поведение.

— Учусь.

Я продолжила шить.

— Это было безрассудно.

— Да.

— Опасно.

— Да.

— Глупо.

— Да.

Я остановилась.

— Вы будете просто соглашаться?

— Вы правы.

Горькие пилюли сегодня закончились? Потому что это уже какая-то новая форма пытки.

— Тогда зачем пришли?

Он посмотрел на меня.

Бледный, измученный, без привычного холодного щита.

— Я почувствовал тревогу.

— Мою?

— Не знаю. Возможно. После ящика. Потом Каэл сказал про Орвина и слежку. Я подумал, что если с вами что-то случится, пока я лежу здесь…

Он замолчал.

— Что? — спросила я.

— Я не переживу второй раз.

Игла замерла.

— Второй раз?

Рейнар закрыл глаза.

— Потерять вас.

Воздух в палате стал слишком густым.

Я заставила себя закончить шов. Еще один. Еще. Узел. Обрезать нить. Протереть кожу. Наложить состав.

Работа. Только работа.

— Вы не теряли меня, — сказала я. — Вы отказались.

Он открыл глаза.

— Да.

Опять это «да».

Без защиты.

Без гордости.

— Поэтому не используйте слово «потерял», — сказала я. — Оно делает вас жертвой обстоятельств. А вы сделали выбор.

Рейнар молчал.

— Я сделал выбор, — сказал он наконец. — Худший в моей жизни.

— Возможно.

— Не возможно.

Я убрала инструменты.

— Это не меняет сегодняшнее.

— Знаю.

— И не дает вам права ревновать.

Его лицо стало жестче — не от злости, от боли.

— Знаю.

— Орвин мой поставщик. Мой друг. Хороший человек.

— Он любит вас.

Я застыла.

— Это не ваше дело.

— Я знаю.

— Тогда зачем говорите?

Рейнар медленно повернул голову к окну.

— Потому что это правда. И потому что он смотрит на вас так, как я не позволил себе смотреть тогда.

Мне стало холодно.

— А как вы смотрели тогда?

Он не ответил сразу.

— Как трус. Когда никто не видел.

Я закрыла коробку с инструментами.

Внутри все снова дрогнуло — не от нежности, а от старой, злой, бессмысленной боли.

— Поздно, Рейнар.

— Да.

— Я не знаю, что вы хотите услышать.

— Ничего.

— Тогда зачем говорите все это?

Он посмотрел на меня.

— Потому что вы велели молчать и делать. Я делаю плохо. Пока получается только говорить правду.

Это было так неожиданно, что я не нашла язвительного ответа.

Ненавижу такие моменты.

— Правда не зашивает раны, — сказала я.

— Но, возможно, перестает делать новые.

Я отвела взгляд первой.

Плохо.

Очень плохо.

— Спите, — сказала я. — На этот раз это не рекомендация.

— Вы дадите снотворное?

— С удовольствием.

— Без него могу не уснуть.

— После побега на ярмарку, кровопотери и эмоционального позора? У вас странный организм.

— Драконий.

— Я заметила. Он доставляет хлопоты.

Я дала ему лекарство. Он выпил без спора.

Совсем плохой признак.

Когда я уже подходила к двери, он сказал:

— Адель.

Я остановилась.

— Что?

— Я не буду больше устраивать сцены.

— Не обещайте того, что ваш дракон не одобрил.

— Я попробую.

— Попробовать мало.

— Тогда буду держать его.

— Вот это уже лучше.

Пауза.

— И Орвин…

Я медленно повернулась.

— Рейнар.

— Я не угрожаю ему.

— Очень разумно.

— Но если за ним следили, его надо защитить.

Я не ожидала.

Честно.

— Вы предлагаете защиту Орвину?

— Он важен для вас. И, вероятно, теперь тоже в опасности.

— Вы понимаете, что это звучит почти как зрелое решение?

— Не привыкайте. У меня жар.

Я вдруг улыбнулась.

Очень коротко.

Но он увидел.

Разумеется.

Его взгляд изменился так, будто я не улыбнулась, а открыла дверь, которую он считал замурованной.

Я тут же стала серьезной.

— Я подумаю.

— Спасибо.