Рейнар бы тоже на его месте изучал стену.

— Мне нужны донесения, — сказал он.

— Вам нужен покой.

— Адель, кто-то пытался использовать вас.

Она стала холоднее мгновенно.

— Не прячьте свое желание командовать за заботу обо мне.

Удар был точным.

Но не полностью справедливым.

И именно поэтому Рейнар ответил не сразу.

— Раньше я бы так и сделал, — сказал он.

Она моргнула.

Каэл тоже.

Рейнар продолжил:

— Назвал бы это защитой, долгом, безопасностью. На самом деле просто взял бы контроль, чтобы не чувствовать страх. Но сейчас я говорю другое: если проклятие связано с вами, у меня нет права лежать и ждать, пока следующий удар придет по лечебнице.

— А у вас нет сил встать и остановить его.

— Есть голова.

— Ею вы уже пользовались три года назад. Результаты сомнительные.

Каэл очень осторожно вдохнул.

Рейнар принял и это.

Да.

Все ее удары били туда, куда он сам подставился.

— Поэтому, — сказал он, — мне нужна ваша.

Адель застыла.

— Что?

— Ваша голова. Ваши знания. Ваш анализ проклятия. Вы видите в этой магии то, чего не видят мои боевые маги.

Она смотрела на него так, будто подозревала скрытую ловушку.

Рейнар понял, насколько это страшно — быть человеком, каждому слову которого не верят по заслуженной причине.

— Я не прошу подчиниться, — добавил он. — Я прошу работать вместе.

Слово «прошу» снова далось нелегко.

Но уже легче, чем утром.

Адель медленно отвернулась к чаше.

— Вместе, — повторила она.

— Да.

— Вы вообще понимаете, как это делается?

Каэл не выдержал и кашлянул в кулак.

Рейнар бросил на него взгляд.

Капитан снова нашел в стене что-то невероятно важное.

— Научусь, — сказал Рейнар.

Адель посмотрела на него через плечо.

В серых глазах не было доверия.

Но там появилась мысль.

Хорошо.

Мысль — это уже не стена.

— Один час, — сказала она. — Вы получаете донесения, я получаю доступ к магическим остаткам, клинку, если его нашли, одежде, на которой сохранилось проклятие, и показаниям выживших. После этого вы спите.

— Два часа.

— Сорок минут.

— Один час подходит.

— Очень мудро.

— Но при одном условии, — сказал Рейнар.

Она медленно повернулась полностью.

— У вас нет положения для условий.

— Если угроза касается вас, вы ставите защиту вокруг лечебницы не только своими силами. Мои люди помогут.

— Ваши люди пугают моих пациентов.

— Они будут выполнять приказы госпожи Берты.

Адель замолчала.

Видимо, это условие прозвучало разумнее, чем она ожидала.

— Берта может увлечься, — предупредила она.

— Они переживут.

Каэл тихо сказал:

— Не все, мой лорд.

Адель усмехнулась.

Не улыбнулась — нет.

Но уголок губ дрогнул.

Рейнар увидел это и вдруг понял, что готов был бы заплатить еще одну стоимость столичного дома за этот миг.

Очень тревожный симптом.

Нужно будет скрыть.

— Хорошо, — сказала она. — Ваши люди помогают укреплять защиту. Но в лечебнице они подчиняются мне, Берте и медицинскому смыслу. В таком порядке.

— Согласен.

— И никакой самодеятельности.

— Каэл, — сказал Рейнар.

— Да, мой лорд.

— Передать всем: на территории лечебницы приказы госпожи Вейра исполняются как мои.

Каэл вытянулся.

— Будет сделано.

Адель смотрела на Рейнара пристально.

Слишком пристально.

— Вы очень легко отдаете власть.

— Нет. Я отдаю ее туда, где она уже есть.

В комнате стало тихо.

Адель отвела взгляд первой.

Не потому, что смутилась. Скорее потому, что не захотела принимать фразу близко.

— Я принесу записи, — сказала она. — И если вы начнете бледнеть, терять сознание или геройствовать, обсуждение закончится.

— Я не геройствую.

— Вчера вы пытались умереть с таким размахом, что прожгли мне пол.

— Это было проклятие.

— Разумеется. Высокомерие оно тоже принесло с собой?

Рейнар почти улыбнулся.

— Нет. Это мое.

— Ценю честность.

Она вышла.

Каэл остался.

И только когда дверь закрылась, капитан позволил себе выдохнуть.

— Мой лорд.

— Что?

— Она пугает больше Совета.

— Да.

— Вы это с уважением сказали?

Рейнар посмотрел на дверь.

— Да.

Каэл несколько секунд молчал.

— Понятно.

— Тебе понятно больше, чем мне.

— Позволите говорить прямо?

— Говори.

Каэл стоял у окна, руки за спиной, лицо напряженное. Верный. Надежный. Не самый тонкий политик, но хороший солдат. А еще человек, который вчера видел в операционной больше, чем большинство приближенных Рейнара за годы службы.

— Вы знали ее раньше, — сказал он.

Рейнар закрыл глаза.

— Да.

— Она была вашей истинной?

Слово ударило.

Была.

Как будто истинность имела прошедшее время.

Может, для нее уже имела.

— Да.

Каэл побледнел.

— Та самая целительница из дворца.

— Да.

Капитан выругался тихо.

Почти уважительно.

— Я слышал слухи. Но имени не знал.

— Большинство не знало.

— Вы…

— Отверг ее. Публично. При всем дворе.

Каэл молчал.

Рейнар открыл глаза и посмотрел на него.

— Хочешь что-то сказать?

Капитан явно хотел сказать многое. В основном неприличное. Но дисциплина держала крепко.

— Нет, мой лорд.

— Лжешь плохо.

— Стараюсь уважать субординацию.

— На территории лечебницы подчиняешься медицинскому смыслу. Говори.

Каэл потер ладонью лицо.

— С разрешения, мой лорд… это была катастрофическая глупость.

Рейнар усмехнулся.

Больно.

— Мягкая формулировка.

— Я подбирал.

— Не нужно. Я знаю.

— Знаете?

Рейнар посмотрел на свои руки.

Сильные руки. Когда-то он думал, что ими можно удержать все: клан, армию, власть, границы, будущее.

А не удержал одну женщину.

Точнее, сам отпустил.

Нет.

Не отпустил.

Вытолкнул.

— Теперь знаю, — сказал он.

Каэл молчал.

Потом спросил:

— Вы хотите вернуть ее?

Рейнар почти ответил сразу.

Да.

Дракон внутри ответил еще быстрее. Резко. Без сомнений. Так, будто три года только этого и ждал.

Но Рейнар был человеком. Человек помнил ее глаза. Ее голос. Ее «я свободна».

— Я не имею права хотеть, — сказал он.

Каэл нахмурился.

— Это не ответ.

— Это единственный честный.

— Она вас ненавидит?

Рейнар подумал.

Ненависть была бы проще. Ненависть — связь. Ненависть смотрит назад, держит, требует. В Адель было другое. Оборона. Память. Боль, превращенная в порядок. Она не хотела тратить на него даже свою злость больше необходимого.

— Не знаю, — сказал он. — Но она мне не верит.

— И правильно делает.

Рейнар поднял взгляд.

Каэл замер.

— Простите, мой лорд.

— Не за что. Ты прав.

Сказать это оказалось странно.

Не смертельно.

Просто странно.

Каэл смотрел на него уже иначе — осторожно, но не со страхом. С пониманием человека, который впервые видит командира не только железным.

— Что прикажете делать с домом Вартен?

— Ничего открытого. Пока.

— Мой лорд…

— Если они часть чужой игры, преждевременный удар спугнет настоящего хозяина. Мне нужны факты. Письма. Связи. Кто знал маршрут. Кто утверждал состав сопровождения. Кто имел доступ к моим личным вещам.

— Личный предмет, — сказал Каэл. — Госпожа Адель говорила, проклятие могло быть наложено через личный предмет.

— Да.

Рейнар начал вспоминать.

Перстень был при нем. Клинок тоже. Мантия в походе не использовалась. Письма? Печать? Перчатки? Кубок на встрече с наместниками?

— Принеси список всего, к чему имели доступ слуги и сопровождающие за последние семь дней.

— Да, мой лорд.

— И еще.