Каэл отвел взгляд.

Адель не отвела.

И это было хуже.

— Да.

Рейнар ждал.

Она молчала.

— Что?

— Медицински значимого — ничего.

— А немедицински?

Адель поставила чашу на стол.

— Я думала, мы договорились обсуждать только лечение.

— Если это связано с проклятием, это лечение.

— Удобно.

— Адель.

Она чуть сузила глаза.

— Госпожа Вейра.

— Госпожа Вейра, — повторил он. — Что я сказал?

Она смотрела на него долго. Слишком долго. В ее лице не было мягкости, но появилось что-то другое — настороженность. Будто он снова стал не просто пациентом, а частью опасности.

— Вы повторяли: «Не ее. Не трогайте Адель».

Тишина после этих слов наполнила палату жаром, хотя внутреннее пламя Рейнара все еще едва тлело.

Он вспомнил.

Не полностью.

Обрывками.

Темнота. Лес. Клинок. Чужой голос рядом с ухом: «Искра должна вспыхнуть там, где он будет беспомощен». Потом не бой — вязкий провал. И в этом провале чья-то рука тянулась не к его сердцу, а дальше. Через боль. Через кровь. Через старую, изломанную связь.

К ней.

Рейнар медленно повернул голову к чаше на столе.

Внутри лежал серебристо-серый осадок с красной прожилкой, свернувшийся в знак ломаной ветви.

Он знал этот символ.

Не сразу.

Память сопротивлялась. Проклятие оставило после себя пустоты, и каждая попытка нырнуть в них отзывалась болью. Но знак был знакомым. Родовым. Старым.

— Покажите ближе, — сказал он.

Адель взяла чашу, но не подошла.

— Вы узнаете метку?

— Возможно.

— Мне нужен ответ точнее, чем «возможно».

— Тогда дайте рассмотреть.

— Вам нельзя напрягать магическое зрение.

— Я буду смотреть глазами.

— Удивительно разумный вариант. Для разнообразия попробуем.

Она подошла к кровати и подняла чашу на уровень его взгляда.

Слишком близко.

Рейнару пришлось сосредоточиться на осадке, а не на ее пальцах. На тонкой повязке на ладони. На едва заметной бледности у губ. На том, что она снова стояла рядом с ним после того, как он, судя по всему, звал ее в бреду.

Не ее.

Не трогайте Адель.

Горло сжалось.

Слишком поздняя защита.

Очень похожая на насмешку судьбы.

Он всмотрелся в знак.

Ломаная ветвь. Три коротких отростка. Красная прожилка в центре, будто кровь, пустившая корень в серебре.

— Дом Вартен, — сказал он.

Каэл, стоявший у двери, резко выпрямился.

— Невозможно.

Адель обернулась к нему.

— Кто это?

Рейнар ответил сам:

— Один из старых вассальных родов Черного Пламени. Почти уничтожен после мятежа девять лет назад. Остатки семьи присягнули Совету и сохранили земли, но влияние потеряли.

— Почти уничтожен кем? — спросила Адель.

Рейнар встретил ее взгляд.

— Мной.

Она не изменилась в лице.

Но молчание стало внимательнее.

Каэл шагнул ближе.

— Дом Вартен не мог напасть. Их наследник служит при дворе. Они под надзором.

— Под надзором не значит без зубов, — сказала Адель. — Иногда именно под надзором люди кусают осторожнее.

Каэл посмотрел на нее так, будто не ожидал от целительницы точной политической формулировки.

Зря.

Рейнар уже понял: Адель за три года научилась не только лечить. Она научилась видеть связи там, где другие смотрели на рану и называли ее отдельной бедой.

— Почему они хотели превратить вас в оружие? — спросила она.

— Месть.

— Слишком просто.

Каэл нахмурился.

— Просто? Они потеряли половину рода из-за приказа лорда Рейнара.

— Тогда убили бы его, — спокойно сказала Адель. — Проклятие было сложнее. Его не только убивало, но и направляло. Кто-то хотел, чтобы он дошел до определенного места и сорвался там.

Она посмотрела на Рейнара.

— В Истхейвене.

Каэл побледнел.

Рейнар медленно вдохнул. Боль в груди отозвалась тупым ударом, но мысль уже двигалась быстрее тела.

— Или в столице, если бы мы выбрали портал.

— Нет, — сказала Адель.

— Почему?

— Третий слой проклятия реагировал на меня.

Рейнар замер.

Внутри дракон поднял голову.

Каэл тихо выругался.

Адель поставила чашу на стол и скрестила руки на груди. Защитный жест. Она и сама, возможно, этого не заметила.

Рейнар заметил.

— Объясните, — сказал он.

— Во время первой чистки проклятие вышло через разорванную связь и ударило по моим воспоминаниям. Не случайно. Оно знало, где искать.

— Вы хотите сказать, его настроили на вас?

— Я хочу сказать, что кто-то знал: если вас смертельно ранят на северной дороге, ближайшим сильным целителем буду я. И что между нами есть поврежденная связь, через которую можно зацепить мой дар.

Рейнар почувствовал холод, хотя в комнате было тепло.

Очень медленно.

Очень четко.

Ярость поднялась внутри, не вспышкой, а черной волной.

Кто-то не просто ударил по нему.

Кто-то использовал Адель как часть проклятия.

Как инструмент.

Как слабое место.

Три года назад он оттолкнул ее, убеждая себя, что так защищает.

И теперь враги все равно нашли ее.

Не рядом с ним — из-за него.

— И что должно было случиться? — спросил Каэл.

Адель ответила не сразу.

Она подошла к окну, отодвинула штору на палец и посмотрела во двор, где двое драконов Черного Пламени помогали Берте перетаскивать ящик с дровами. Судя по их лицам, Берта командовала ими так, будто родилась маршалом.

— Есть несколько вариантов, — сказала Адель. — Первый: проклятие убивает лорда Рейнара на моем столе, а его люди обвиняют меня. Истхейвен становится местом гибели генерала Черного Пламени. Дальше сюда приходят армия, дознаватели, двор, Совет — и город ломают до основания в поисках виноватых.

Каэл сжал кулаки.

— Мы бы не…

Адель обернулась.

— Ваш первый порыв вчера был остаться в операционной, чтобы убедиться, что я не причиню ему вреда. А теперь представьте, что он умер бы у меня под руками.

Каэл замолчал.

Рейнар не стал защищать своих людей.

Она была права.

И это злило сильнее всего.

— Второй вариант, — продолжила Адель. — Проклятие срывает его драконье пламя. Он обращается здесь, в лечебнице, и сжигает город. Выжившие говорят: Лорд Черного Пламени обезумел в доме целительницы, с которой у него была отвергнутая связь. Красиво. Грязно. Убедительно.

— А третий? — спросил Рейнар.

Она посмотрела прямо на него.

— Третий: проклятие цепляет меня через связь, заражает мой дар, и я сама становлюсь источником распада. Тогда погибаете вы, погибает лечебница, возможно, половина города. А виновата — целительница из низшего сословия, которая не справилась с силой драконьего лорда.

Слова повисли между ними.

Слишком знакомые.

Слишком похожие на старый приговор, только произнесенный чужими руками.

Рейнар медленно сжал пальцы на простыне.

— Нет.

Адель подняла бровь.

— Прекрасный аналитический вывод.

— Нет, — повторил он. — Этого не будет.

— Уже не случилось.

— Не случится вообще.

Она посмотрела на него с усталой иронией.

— Вы собираетесь запретить врагам строить планы? Очень по-драконьи.

— Я собираюсь найти их.

— Лежа?

Он хотел сесть.

Не смог.

Повязка дернулась болью, и Адель тут же оказалась рядом, положив ладонь ему на плечо.

— Даже не думайте.

Прикосновение было легким.

Приказ — железным.

Рейнар застыл не от боли.

От нее.

Ее рука на его плече. Теплая через тонкую ткань. Не ласковая. Рабочая. И все равно дракон внутри потянулся к этому теплу с такой отчаянной силой, что Рейнар едва удержал его.

Адель почувствовала.

Пальцы тут же исчезли.

— Вы снова.

— Это не я.

— Значит, поговорите со своей ящерицей.

— Он дракон.

— Тогда пусть ведет себя старше трех лет.

Каэл сделал вид, что внимательно изучает стену.