— Интересно, — сказала Алина снова.

Никто не ответил.

Но где-то в глубине замка — еле слышно, как будто сквозь несколько каменных стен — раздался звук. Тихий, ритмичный. Как будто кто-то ходит. Считает шаги. Ходит и считает — снова и снова, по одному и тому же маршруту.

Алина встала.

Взяла с полки ещё одну кружку, налила того горячего, что осталось в горшке. Поставила на поднос рядом с куском хлеба и мёдом.

Подняла поднос.

Пошла на звук.

Она нашла его в библиотеке.

Комната была на первом этаже, за дверью, которую она прошла мимо ещё вчера. Большая, с полками до потолка, забитыми книгами — толстыми, в тёмных переплётах, некоторые такие старые, что корешки потеряли надписи. Посередине — стол с несколькими свечами, которые не горели. Кресло у окна. И Каэрн — стоящий посреди комнаты, у стола, с книгой в руках.

Он держал книгу.

Просто держал — не читал, не мог читать, — пальцы лежали на обложке, как будто пытались что-то почувствовать сквозь кожу переплёта.

Алина остановилась на пороге.

Он услышал её раньше, чем она успела сказать что-то.

— Я сказал — уходи, — произнёс он, не поднимая головы.

— Я принесла завтрак, — сказала Алина.

— Я не просил.

— Знаю.

Она вошла в библиотеку, поставила поднос на стол рядом с ним — аккуратно, без лишнего шума — и отступила к двери.

— Кружка — справа, — сказала она. — Хлеб и мёд — слева. Горячее ещё.

Тишина.

— Зачем ты это сделала, — спросил он. Не «зачем ты это сделала?» — именно так, без вопросительной интонации, как будто сам не был уверен, хочет ли знать ответ.

— Потому что вы не завтракали, — сказала Алина.

— Это не твоя забота.

— Наверное, — согласилась она. — Но я уже принесла. Обратно нести неловко.

Долгое молчание.

Каэрн положил книгу на стол. Нашёл кружку — пальцы прошлись по столешнице от края, точно, без лишних движений — и взял её.

Сделал глоток.

Молча.

Алина стояла у двери и смотрела на него. На то, как он держит кружку. На линию его плеч — прямую, привычно прямую, как будто спина забыла, что такое расслабиться. На книгу, которую он держал так, будто это было что-то важное. Единственное важное в этой комнате.

— Вы раньше много читали? — спросила она.

— Уходи, Алина Светова, — сказал он.

— Хорошо, — сказала она.

Развернулась и пошла к двери.

— Да, — сказал он за её спиной.

Она остановилась.

— Что — да?

— Много читал, — сказал Каэрн. Тихо. Почти незаметно — как то касание дверного косяка. — Раньше.

Алина не обернулась. Просто кивнула — в пустоту перед собой, в коридор за открытой дверью.

— Я могу читать вам вслух, — сказала она. — Если захотите.

Ответа не последовало.

Она вышла.

Встала в коридоре, прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза.

Орн вернётся вечером. Она уйдёт с ним к деревне. Доберётся до Рейста. Найдёт мага.

Это был план.

Хороший план.

Правильный план.

Она открыла глаза и посмотрела на коридор — каменный, чуть сумрачный, с нагоревшей свечой в дальнем конце. Замок был огромным. Замок был почти пустым. Замок держался из последних сил — или из очень давних привычек, что в общем-то одно и то же.

Из библиотеки не доносилось ни звука.

Алина подумала о плане ещё раз.

Потом пошла обратно в кухню — посмотреть, чем можно помочь по хозяйству до вечера.

Орн вернулся в сумерках.

Невысокий, широкоплечий мужчина лет шестидесяти, с добрым лицом и усами, которые, казалось, жили отдельной от него жизнью, — вошёл через хозяйственный двор с мешком муки на плече и остановился, увидев Алину, которая в этот момент как раз пыталась перенести воду из колодца.

— О, — сказал Орн. — Гостья.

— Временная, — уточнила Алина.

Орн поставил мешок, забрал у неё вёдра — легко, как будто они ничего не весили — и пошёл к кухне.

— Слышал, что господин Каэрн велел тебя проводить, — сказал он через плечо.

— Да.

— Сейчас темно, — сказал Орн. — Дорога плохая. Выйдем утром.

— Хорошо, — сказала Алина.

Орн поставил вёдра, обернулся и посмотрел на неё — внимательно, немного по-другому, чем смотрела Марра.

— Ты лечила Кайра? — спросил он.

— Кайра?

— Дракона, — сказал Орн. — Господин Каэрн его так зовёт. Только сам, не при людях. — Он помолчал. — Марра говорит — ты обработала рану на боку.

— Немного, — сказала Алина. — У меня почти не было ничего с собой.

Орн кивнул медленно.

— Рана та уже месяц не заживает, — сказал он. — Господин Каэрн не подпускает никого. А ты подошла — и Кайр позволил.

— Он был один в темноте, — сказала Алина просто. — Ему было больно. Это достаточная причина, чтобы подойти.

Орн смотрел на неё ещё секунду.

Потом взял вёдра и пошёл в кухню. На пороге остановился.

— Утром выйдем, — повторил он. И, чуть помолчав, добавил: — Хотя Марра говорит, что ты хорошо убиралась.

— Я старалась, — сказала Алина.

— Она говорит, что в комнате теперь тепло, — сказал Орн. — Лет пять там не топили.

Он ушёл.

Алина осталась стоять во дворе.

Небо над замком было тёмным и звёздным. Из большого двора — оттуда, где лежал дракон, — доносился ровный, медленный звук дыхания. Из главного здания сквозь одно из окон второго этажа лился свет. Тёплый, жёлтый, неровный — свечной.

Она постояла ещё немного.

Потом пошла в свою комнату.

Платье в шкафу, подумала она. То, чужое, которое не для неё.

Интересно, чьё оно было.

Она задула свечу и легла в темноту — в замке, который держался из давних привычек, посреди мира, которого не знала, в комнате, где не было никого семь лет.

И почему-то ей не было так страшно, как должно было быть.

Друзья, если вам понравилась книга, поставьте ей лайк! Для вас это ничего не стоит, а для автора - меня это обратная связь и понимание, что делаю что-то не зря.

И подписывайтесь на автора, впереди много ярких, свежих историй, которые заведут нас в неведомые миры и заставят нас пережить множество ярких моментов!

Уйти не получилось.

Не потому что Орн передумал. Не потому что Каэрн запретил. Не потому что за ночь выросли стены или пустошь стала непроходимой.

Просто утром Алина проснулась — и услышала.

Сначала она не поняла, что это такое. Звук шёл снизу, сквозь каменный пол, сквозь перекрытия, — низкий, прерывистый, похожий одновременно на гром и на стон. Она села на кровати. Прислушалась.

Снова.

Дракон.

Она накинула безрукавку, сунула ноги в кроссовки и вышла в коридор — уже на ходу, не думая, просто на звук, потому что это был звук боли и она не умела стоять, когда рядом кому-то больно.

По лестнице. По коридору. Через дверь.

Во двор она выскочила и сразу остановилась.

Кайр лежал на боку.

Не так, как ночью — свернувшись, спокойно. На боку, запрокинув голову, и та самая рана на левом боку вздулась — Алина видела это даже отсюда, с расстояния двадцати метров, видела, что кожа вокруг раны потемнела сильнее, что края разошлись.

Воспаление прогрессировало.

— Господи, — сказала она вслух.

И пошла к нему. Быстро, потому что медленно идти к тому, кому плохо, она не умела — это было что-то вбитое за годы дежурств, когда бежишь на крик ещё до того, как успел проснуться.

Кайр услышал её шаги. Повернул голову. Белые глаза нашли её — слепые, но точные — и он издал тот же низкий звук, только тише.

— Знаю, — сказала Алина. — Вижу. Дай посмотрю.

Она подошла к боку, присела. Рука потянулась к ране — осторожно, но уверенно. Кайр дёрнул боком, как лошадь от слепня.

— Стой, — сказала она резко. — Стой, я не причиню вреда. Стой.