Дерзкий блондин молча кивнул, доставая мощный армейский бинокль и занимая позицию за бетонной несущей колонной.

Командир подошел к самому краю плиты. Теплый утренний ветер трепал волосы. Внизу, за высоким забором с колючей проволокой и минными полями, находился человек, ради которого они пересекли полмира.

— Мы уже здесь, капитан, — едва слышно прошептал Шрам, не отрывая холодного взгляда от сияющей резиденции. — Просто дождись темноты.

Африканское солнце безжалостно раскалило бетонный каркас отеля. Воздух дрожал и плавился, искажая очертания города.

Первые сутки непрерывного наблюдения тянулись мучительно долго. Пыль скрипела на зубах, забивалась в фильтры фляжек и оседала рыжим налетом на вороненой стали оружия.

Ландо неподвижно лежал под маскировочной сетью, прильнув глазом к резиновому наглазнику оптического прицела. Парижанин даже не смахивал капли пота, катящиеся по лицу. Сейчас стрелок был единым целым со своей старой, исцарапанной снайперской винтовкой.

— Записывай, Турок, — глухо продиктовал француз. — Внешний периметр. Две вышки на южной стороне. Смена караула каждые четыре часа. Бодрствуют условно. Один курит, второй ковыряется в носу. Дисциплина на уровне детского сада.

Кемаль, сидящий в тени несущей колонны, быстро делал пометки в тактическом блокноте. Молодой легионер чертил схему патрулей с математической точностью, отмечая слепые зоны и сектора обстрела.

Диктатор превратил старую колониальную виллу в неприступную крепость. Высокий бетонный забор венчала спираль Бруно, по которой явно пустили ток. Вдоль восточной стены тянулась широкая полоса перекопанной земли — верный признак минного поля.

— А теперь посмотрите на центр двора, — голос снайпера вдруг утратил военную сухость и наполнился едким сарказмом. — Нет, вы только полюбуйтесь на это архитектурное убожество!

Шрам, изучавший резиденцию в мощный бинокль, перевел взгляд на главную площадь поместья.

Среди идеально подстриженных зеленых газонов возвышались три огромные статуи львов, отлитые из ослепительно сверкающего золота. Вокруг них бил фонтан с подсветкой, а к главному входу вела широкая мраморная лестница, обрамленная вычурными античными колоннами. И всё это великолепие располагалось буквально в пятистах метрах от трущоб, где люди пили воду из грязных луж.

— Золотые кошки, серьезно? — возмущался парижанин, не отрываясь от прицела. — У этого местного царька денег больше, чем у арабского шейха, а вкус, как у провинциального сутенера. Моя эстетическая душа кровоточит от этого зрелища.

— Сосредоточься на живых мишенях, Ромео, — осадил его командир. — Статуи в нас стрелять не будут. Что по патрулям внутри периметра?

— Две мобильные группы по три человека, — тут же переключился на рабочий лад француз. — Ходят по квадрату. Экипировка приличная: легкая броня, автоматы Калашникова, рации на плече. Но двигаются лениво. Чувствуют себя в абсолютной безопасности.

Батист, сидевший чуть поодаль со своим разобранным пулеметом, хмыкнул.

— Самоуверенность — их главная слабость, — прогудел великан, методично протирая затвор промасленной ветошью. — Они думают, что их золотые стены и мины остановят любого.

— И они правы, если кто-то решит переть напролом, — заметил Лях.

Блондин следил за главными воротами, где скучали шестеро вооруженных бойцов картеля. Поляк нервно потирал пальцы. Ему явно не терпелось пустить в ход оружие.

— Там бронированные створы и пулеметное гнездо. В лоб такую крепость возьмет только танковый батальон.

— Именно поэтому мы и сидим в этой бетонной духовке, — спокойно ответил бывший легионер. Ветеран отложил бинокль и подошел к импровизированной карте, начерченной Кемалем. — Любая, даже самая совершенная система безопасности имеет брешь. Создают ее люди, а людям свойственно ошибаться.

Лидер отряда задумчиво провел пальцем по схеме.

— Обратите внимание на западную стену. Там, где декоративный сад подходит вплотную к забору.

Ландо послушно перевел перекрестие прицела в указанный сектор.

— Вижу, — подтвердил стрелок. — Камеры висят высоко. Но кроны деревьев разрослись и перекрывают обзор. Ночью там будет глубокая тень.

— Верно. А теперь засеките интервал между проходом патруля и поворотом объектива камеры.

В бетонном укрытии повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием сухого ветра в пустых оконных проемах. Стая слаженно работала, вгрызаясь взглядами в оборону врага. Каждый боец просчитывал тайминги, углы обзора и маршруты.

— Две минуты, — наконец тихо произнес Турок. — У нас будет окно ровно в сто двадцать секунд, когда этот участок не контролируется ни живыми глазами, ни электроникой.

Командир удовлетворенно кивнул, доставая из кармана растрескавшийся кусок мела.

— Значит, мы пойдем именно там. Готовьтесь, парни. Как только стемнеет, начинаем математику смерти.

Пыльный бетонный пол пятнадцатого этажа превратился в гигантскую тактическую доску.

Шрам сидел на корточках, уверенными и резкими движениями вычерчивая белым мелом схему вражеской резиденции. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая африканское небо в густые, кроваво-оранжевые тона и принося долгожданную прохладу.

— Смотрите сюда, — негромко произнес командир, обводя мелом западную стену. — Охраны много. Больше сотни стволов. Но диктатор набрал количество, а не качество.

Стая обступила рисунок. Лица наемников в наступающих сумерках казались высеченными из серого камня.

— Эти парни привыкли кошмарить безоружных фермеров, — подал голос Кемаль, указывая на отметки караульных постов. — Они двигаются расхлябанно. Разговаривают по рациям о местных девчонках и ставках на спорт. Дисциплины нет.

Внезапно Лях раздраженно пнул пустую пластиковую бутылку. Пластик с сухим треском отлетел в угол.

— Так зачем мы тогда устраиваем эту шпионскую возню⁈ — вспылил наглый блондин, сжимая в руках свой автомат. Голубые глаза поляка азартно блестели. — У нас есть взрывчатка. У нас есть Батист с его ручной гаубицей. Закладываем С-4 под главные ворота, выносим их к чертовой матери и заходим с огоньком! Зачистим виллу за десять минут!

В бетонной коробке повисла тяжелая, звенящая тишина.

Ландо, сидевший на рюкзаке с оптикой, медленно покрутил пальцем у виска. Батист даже не поднял глаз от пулеметной ленты, но его могучие плечи угрожающе напряглись.

Бывший легионер медленно поднялся в полный рост. Ветеран шагнул к дерзкому новичку вплотную, заставляя того инстинктивно вжать голову в плечи.

— Ты хочешь зайти с огоньком, Лях? — ледяным шепотом, от которого мороз пробирал по коже даже в африканскую жару, спросил лидер отряда. — А ты подумал, что сделает картель с Кравинским в первую же секунду твоего красивого штурма?

Поляк сглотнул, но упрямо промолчал.

— Как только прогремит взрыв, — жестко продолжил Шрам, чеканя каждое слово, — диктатор поймет, что к нему пришли гости. И капитан из ценного заложника мгновенно превратится в отработанный материал. Ему пустят пулю в затылок быстрее, чем ты успеешь перезарядить магазин.

Снайпер изящно поднялся на ноги, отряхивая пыль с тактических брюк.

— Наш польский друг переиграл в видеоигры, босс, — с едким сарказмом заметил француз. — Оставь его, пусть фантазирует. Что по нашей математике слепых зон?

Командир отвернулся от притихшего блондина и снова посмотрел на меловую схему.

— Западная стена. Стык декоративного сада и основного периметра, — старый солдат удачи постучал костяшкой пальца по белой линии. — Камеры настроены на автоматический поворот. Но из-за разросшихся крон деревьев угол обзора срезается.

Кемаль одобрительно кивнул, понимая мысль старшего брата по оружию.

— Я засек тайминги, — подтвердил Турок. — В два часа ночи у них пересменка караула. Свет прожекторов не добивает до этого участка. Плюс, автоматика камер оставляет «мертвую зону» ровно на сто двадцать секунд.