— Загружаемся, парни! — скомандовал командир, занимая переднее пассажирское сиденье.

Пикап натужно зарычал, выплевывая облако едкого черного дыма. Стая отправилась вглубь враждебного, обжигающего континента, оставляя за собой лишь клубы красной пыли на растрескавшейся земле. Охота началась.

Лабиринт трущоб встретил их оглушительным шумом, криками уличных зазывал и густым, тяжелым запахом жареного мяса, смешанным с ароматом нечистот.

Ржавый пикап Жака свернул в глухой, неприметный переулок, надежно скрытый за высокими заборами из рифленого железа. Африканец дважды коротко посигналил. Массивные ворота со скрипом отъехали в сторону, впуская машину на территорию огромного, скрытого от посторонних глаз ангара.

Это был настоящий музей смерти.

Торговля шла прямо с откинутых бортов старых, выгоревших на солнце армейских грузовиков. В деревянных ящиках, пересыпанных соломой и щедро смазанных солидолом, покоилось оружие, пережившее не один десяток локальных переворотов.

Стая неспешно рассредоточилась по ангару. Наемники двигались с ленивой грацией хищников, присматривающихся к добыче.

Батист подошел к самому дальнему грузовику. Огромные руки пулеметчика бережно, словно хрустальную вазу, извлекли из промасленной бумаги тяжелый, угловатый кусок вороненого металла.

— Вы только посмотрите на эту красоту, — густым, благоговейным басом протянул великан, передергивая затвор ПКМ. Клацнул металл — звук был чистым и хищным. — Пулемет Калашникова модернизированный. Тяжелый, как грехи Данте, и безотказный, как гравитация.

— Ты бы еще с ним потанцевал, гигант, — хмыкнул Лях, придирчиво перебирая россыпь штурмовых автоматов в соседнем ящике.

Блондин явно усвоил урок командира на взлетной полосе. Поляк держался напряженно, больше не пытался задирать Турка, а все его шутки стали на порядок тише.

— Хорошее оружие требует уважения и нежности, юноша, — философски отозвался Батист, прикидывая вес пулемета. — А этот малыш пережил больше, чем мы все вместе взятые. Я беру его. И вон те четыре короба с бронебойными лентами.

Ландо тем временем с брезгливой миной протирал руки влажной антибактериальной салфеткой. Парижанин стоял у прилавка с длинноствольным оружием, скривив губы в презрительной усмешке.

— Жак, скажи своему поставщику, что этому антиквариату место на свалке истории, — возмутился стрелок, поднимая снайперскую винтовку Драгунова. — У нее прицел выглядит так, словно его долго и вдумчиво жевала гиена, страдавшая катарактой!

Колоритный торговец — тучный африканец с золотыми зубами и шрамом через весь лоб — только хрипло рассмеялся.

— Эта оптика видит смерть за километр, белый человек! Царапины на корпусе — это просто ее боевые татуировки.

Француз недовольно цокнул языком. Мужчина привычным, хирургически точным движением разобрал затворную группу прямо на борту грузовика, проверил пружину и заглянул в ствол.

— Механика в порядке. Нарезы целые, — неохотно признал снайпер, собирая винтовку обратно. — Ладно. Придется делать поправку на ветер, износ и местный колорит. Беру. Но к ней нужны патроны снайперского качества, а не та ржавая дрянь, что лежит в ведре у входа.

Кемаль молча и деловито собирал тактический комплект. Молодой легионер выбрал короткий, ухватистый автомат, проверил баланс и отложил в сторону несколько массивных цилиндров.

— Командир, я нашел приличные глушители, — негромко доложил Турок. — Резинки внутри свежие. Для ночной фазы то, что нужно.

Шрам кивнул. Ветеран методично складывал в плотный рюкзак брикеты С-4, детонаторы и тактические медицинские пакеты.

— Забираем всё, что собрали. И двойной боекомплект на каждый ствол, — отчеканил лидер отряда.

Торговец потер пухлые руки, блеснув золотой улыбкой.

— Отличный выбор, джентльмены. Это будет стоить сто пятьдесят тысяч долларов. Наличными или необработанными алмазами. Кредитки я не принимаю, банки задают слишком много вопросов.

Пьер холодно усмехнулся. Бывший командир достал из внутреннего кармана разгрузки защищенный военный планшет и короткий шнур с переходником.

— Твой терминал. Давай сюда, — скомандовал старый солдат удачи.

Торговец неуверенно достал из-под прилавка потертый крипто-кошелек. Ветеран подключил планшет. Пальцы быстро вбили длинный код доступа.

Миллионы «Омникроп», изъятые из сейфа покойного Данте, сейчас работали на благое дело. Анонимный перевод через цепь подставных серверов в Азии занял меньше минуты.

Аппарат торговца тихо пискнул, подтверждая зачисление астрономической суммы в неотслеживаемой криптовалюте. Глаза африканца округлились от удивления.

— С вами приятно иметь дело, месье! — радостно выдохнул оружейник, моментально забыв про наличные.

— Грузите всё в пикап, — бросил Шрам своим парням, пряча планшет обратно. — До заката мы должны найти подходящую позицию. Капитан Кравинский ждет, и время работает против нас.

Ночной переход через джунгли напоминал спуск в преисподнюю. Густая, влажная тьма пахла гниющими растениями, сырой землей и опасностью.

Кемаль шел первым. Молодой легионер бесшумно, словно тень, скользил сквозь плотные переплетения лиан. За ним тяжело, но на удивление тихо ступал Батист, навьюченный пулеметом и цинками с патронами.

Ландо то и дело тихо чертыхался, отмахиваясь от назойливой африканской мошкары.

— Если меня сожрет местная фауна до того, как я сделаю первый выстрел, — шепотом возмутился парижанин, аккуратно перешагивая через массивный гнилой ствол, — требую похоронить меня в закрытом гробу. Не хочу, чтобы Джи-а видела мой искусанный профиль.

— Терпи, Ромео, — так же тихо отозвался Шрам, контролирующий периметр. — Москиты — это меньшая из наших проблем. Диктатор выставил дальние секреты в трех километрах от столицы, смотри под ноги.

Лях тяжело дышал, стирая ноги в кровь о жесткие армейские ботинки. Блондин с непривычки обливался потом, но благоразумно помалкивал, чувствуя на себе тяжелый взгляд старого командира. Новичок быстро усвоил субординацию стаи.

К предрассветным сумеркам непролазные джунгли расступились. Отряд вышел к каменистому плато, с которого открывался панорамный вид на столицу и вотчину картеля.

Город лежал в низине. Грязные, слепленные из ржавой жести и глины лачуги плотным, нищим кольцом окружали огромное поместье. Вилла диктатора утопала в искусственном свете десятков галогеновых прожекторов, сияя, как выставочный бриллиант на куске засаленной мешковины.

Но внимание ветерана привлекло другое.

Всего в восьмистах метрах от укрепленного периметра резиденции возвышался мрачный серый монолит. Недостроенный премиум-отель. Голый бетонный каркас этажей на двадцать, брошенный инвесторами после очередного кровавого переворота в стране.

— Какая ирония архитектуры, — хищно усмехнулся француз, проследив за взглядом лидера отряда. Снайпер мгновенно оценил тактический потенциал здания. — Пять звезд, панорамный вид и ни одного назойливого портье с дурацкими вопросами.

Они проникли внутрь под прикрытием утреннего тумана.

Подъем по голым лестничным маршам без перил занял полчаса. Выбрали пятнадцатый этаж. Отсюда укрепленная вилла диктатора была видна как на ладони, а высота обеспечивала полную недосягаемость для случайных взглядов снизу.

— Обустраиваем лежку, — сухо скомандовал Пьер, сбрасывая тяжелый рюкзак со взрывчаткой. — Батист, минируешь подходы. Два пролета вниз, растяжки на лестницах и в пустых шахтах лифтов.

Гигант удовлетворенно кивнул. Здоровяк подхватил моток тонкой лески и растворился в сумраке бетонного колодца.

Ландо расстелил на пыльном полу тонкий каремат. Парижанин лег, упирая приклад потертой СВД в плечо, и набросил сверху грязно-серую маскировочную сеть, полностью сливаясь со строительным мусором.

— Турок, бери восточный сектор, — продолжил раздавать приказы бывший легионер. — Поляк, контролируешь западную стену и главные ворота. Сверяем графики патрулей, смены караула и считаем слепые зоны камер. Никакой самодеятельности.