Прошло три месяца. Весенние штормы окончательно покинули Сеул, уступив место мягкому, теплому лету. Город всё так же сиял неоном, но для троих бывших наемников этот блеск больше не таил в себе смертельной опасности.

Деньги, изъятые из тайных архивов консильери, пошли на благое дело. В тихом, престижном переулке неподалеку от реки Ханган открылся небольшой, но удивительно стильный музыкальный клуб. Никакого пафоса, только живой звук, хороший кофе и атмосфера абсолютной свободы.

У барной стойки, лениво помешивая трубочкой безалкогольный коктейль, сидел Ландо. Француз выглядел безупречно в легком льняном пиджаке, хотя на его запястье теперь красовались стильные дорогие часы, а не тактический трекер.

Рядом на высоком стуле сидела Джи-а. Девушка была без формы, в простых джинсах и свободной белой рубашке, но ее взгляд оставался всё таким же внимательным.

— Мистер Ландо, — с наигранной строгостью произнесла кореянка, пригубив свой напиток. — Мои коллеги из дорожного патруля до сих пор скучают по вашим штрафам. Городской бюджет понес серьезные убытки из-за вашей внезапной законопослушности.

— О, лейтенант Пак, я просто нашел гораздо более приятный способ тратить свои миллионы, — парижанин обаятельно улыбнулся и легонько коснулся ее пальцев. — Например, скупать весь ассортимент кондитерской на углу, чтобы задобрить одну прекрасную служительницу закона.

Джи-а тихо рассмеялась, качнув головой.

— Твоя машина всё еще слишком громко рычит. Я бы выписала тебе предупреждение за нарушение общественного покоя.

— Я готов понести любое наказание, офицер. Но только после того, как закончится этот прекрасный вечер.

В дальнем углу зала, за столиком у окна, Батист увлеченно спорил о чем-то с Лин. Огромный пулеметчик теперь официально числился управляющим заведения, и эта роль подходила ему идеально. Здоровяк больше не прятал свою эрудицию, а его кулинарные эксперименты с тайской кухней уже успели сделать клуб популярным среди местной богемы.

— Нет, Лин, Бодлер в оригинале звучит совершенно иначе, — мягко, но настойчиво рокотал великан, аккуратно пододвигая к девушке вазочку с мороженым. — В нем больше… осенней меланхолии, понимаешь?

— Ты просто зануда, Батист, — фыркнула тайка, зачерпывая ложкой десерт. — Зато твой фирменный Том Ям сегодня получился просто божественным. Хвалю. Ты наконец-то научился резать перец как человек, а не как штурмовой робот.

— Я старался, мадемуазель. Ради твоей улыбки я готов научиться даже молекулярной кухне.

Пьер сидел за самым дальним, уединенным столиком в полумраке. Командир стаи медленно пил прохладный чай, переводя взгляд с веселящихся друзей на пустую пока сцену.

На его лице больше не было прежнего напряжения. Кожаная куртка лежала на соседнем стуле, обнажая широкие плечи. Белесый шрам на щеке никуда не делся, но теперь он казался просто свидетельством старых, давно забытых дней, а не клеймом наемника.

Свет в зале плавно приглушили. На сцену упал мягкий, золотистый луч софита.

Мия вышла к микрофону, держа в руках изящную акустическую гитару. На ней было простое легкое платье, а темные волосы свободно падали на плечи. Девушка поправила стойку, обвела взглядом притихший зал и остановилась на сером, внимательном взгляде Пьера.

Она улыбнулась ему — тепло, открыто, только для него одного.

— Добрый вечер, друзья, — тихо произнесла певица в микрофон. — Эту песню я написала совсем недавно. Она о человеке, который всю жизнь блуждал в темноте, но нашел в себе силы выйти к свету. И о том, что даже самое израненное сердце способно заново научиться любить.

Тонкие пальцы мягко ударили по струнам. Зал заполнила удивительно чистая, глубокая мелодия. Голос Мии зазвучал легко и свободно, взлетая под самый потолок клуба.

Ветеран закрыл глаза, вслушиваясь в каждую ноту. Внутри мужчины больше не было звенящей пустоты или отравленных химических иллюзий. Зеленая телеметрия исчезла навсегда, уступив место настоящему, живому покою.

Шрам коснулся кармана. Больше не нужно было хранить обрывки прошлого. Будущее стояло прямо здесь, на освещенной сцене, и пело для него.

Бывший легионер открыл глаза и посмотрел на любимую девушку. Война была окончена. Оружие сдано в утиль. Впереди их ждало чистое, бескрайнее небо и целая жизнь, которую они наконец-то начнут писать с чистого листа.

Тяжелые дубовые двери музыкального клуба с тихим щелчком закрылись за последним посетителем. В зале остался лишь мягкий полумрак, запах дорогого кофе и легкая усталость после долгого, хорошего вечера.

Батист лениво протирал барную стойку белоснежным полотенцем. Ландо перебирал выручку в кассе, тихо напевая под нос популярный французский мотив. Пьер сидел за своим любимым угловым столиком, обнимая за плечи Мию.

Идиллию разрушил резкий, требовательный стук в стекло.

Бывший командир мгновенно подобрался. Рефлексы, дремавшие последние месяцы, вспыхнули с прежней яростной силой. Ветеран плавно поднялся, отодвигая девушку себе за спину, и кивнул пулеметчику.

Великан небрежным движением сбросил полотенце, под которым тускло блеснул массивный пистолет. Здоровяк подошел к дверям и сдвинул тяжелый засов.

В клуб шагнули двое.

Первого Шрам узнал мгновенно. Кемаль, по прозвищу Турок. Молодой, жилистый боец с пронзительным, темным взглядом. Он был безукоризненно, до синевы выбрит, а под распахнутой гражданской курткой угадывались контуры скрытой тактической кобуры.

Следом за ним внутрь ввалился высокий, широкоплечий блондин. Пронзительно-голубые глаза незнакомца смотрели на окружающих с откровенной, почти вызывающей наглостью. Парень по-хозяйски оглядел стильный интерьер клуба и присвистнул.

— Неплохо устроились, пенсионеры, — на чистейшем французском с легким, жестким акцентом выдал блондин. — А мы-то думали, вы тут от скуки покрываетесь плесенью.

— Закрой рот, Лях, — резко осадил напарника Кемаль, делая шаг вперед. Турок остановился напротив старого командира и коротко, по-военному кивнул. — Здравствуй, старший брат. Прости, что врываемся без звонка.

Пьер внимательно оглядел незваных гостей. Легионеры. Действующие. Об этом кричала каждая деталь их выправки, от постановки ног до характерных мозолей на костяшках.

— Турок. Давно не виделись, — ровным тоном ответил старый солдат удачи. — Какими судьбами в Сеуле? И кто твой дерзкий друг?

— Позывной Лях. Поляк из пятого штурмового, — быстро представил напарника Кемаль. — Извини за его манеры, он недавно в строю, еще не выбили дурь. Мы здесь не просто так, Пьер. Нам нужна помощь. Срочно.

Ландо захлопнул кассу и медленно подошел к столику, скрестив руки на груди. Снайпер смерил наглого блондина холодным, оценивающим взглядом.

— Мы отошли от дел, ребята, — сухо отрезал парижанин. — Автоматы зарыты, контракты сожжены. Обратитесь к официальному командованию.

Темные глаза молодого легионера блеснули отчаянной злостью. Кемаль сжал кулаки так, что побелели пальцы.

— Командование умыло руки! — с горечью выплюнул Турок. — Речь о капитане Кравинском.

При упоминании этого имени в клубе повисла гробовая тишина. Батист замер, а Пьер почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Капитан Кравинский был не просто офицером. Он был их наставником, человеком, который вытаскивал нынешних ветеранов из самых безнадежных мясорубок на заре их карьеры.

— Что с ним? — ледяным тоном спросил Шрам, подаваясь вперед.

Блондин перестал ухмыляться. Наглость слетела с поляка, обнажив напряженную, суровую сосредоточенность.

— Капитан в плену, — глухо ответил Лях. — Центральная Африка. Картель «Черный Алмаз». Местный диктатор подмял под себя все неофициальные копи и нанял целую армию головорезов. Кравинский вел колонну наблюдателей ООН, когда они попали в засаду.

Турок вытащил из кармана защищенный планшет и бросил его на стол. На экране светились мутные спутниковые снимки укрепленного лагеря в джунглях.