Ночную тишину правительственного квартала внезапно разорвал дикий рев форсированного двигателя.

Вишневый спорткар Ландо летел по мокрому асфальту, оставляя за собой лишь шлейф дождевых брызг. Парижский стрелок откровенно упивался скоростью. Свобода пьянила почище любого коллекционного шампанского из подвалов Данте. Никаких корпоративных кукловодов, никаких инвесторов и химических поводков.

Идиллию бесцеремонно нарушил пронзительный вой полицейской сирены.

Зеркало заднего вида окрасилось тревожными красно-синими вспышками. Патрульный седан буквально сел на хвост спорткару, явно не собираясь отставать.

— О, местная жандармерия хочет поиграть! — азартно усмехнулся снайпер. Француз элегантно сбросил скорость и плавно прижал машину к обочине.

Дверца служебного автомобиля хлопнула. К вишневому болиду чеканным, уверенным шагом направилась стройная фигура в строгой темно-синей форме.

Парижанин эффектно опустил стекло, нацепив свою самую обворожительную, проверенную в десятках баров улыбку.

— Доброй ночи, офицер! — бархатно промурлыкал нарушитель. — Знаю, я ехал чуточку быстрее потока, но когда видишь такую ослепительную мигалку, хочется немедленно сдаться властям.

Слова внезапно застряли в горле.

Перед стрелком стояла девушка потрясающей, холодной красоты. Темные волосы стянуты в строгий форменный узел, идеальная, прямая осанка, а во взгляде плескалось столько арктического льда, что можно было заморозить весь деловой центр Сеула.

— Лейтенант Пак, — ледяным тоном представилась полицейская, не обращая ни малейшего внимания на голливудскую улыбку водителя. — Заглушите двигатель. Ваши водительские права и регистрацию на транспортное средство.

— Ландо, к вашим услугам, — не сдаваясь, француз протянул пластиковую карточку, намеренно слегка коснувшись ее тонких пальцев в черной перчатке. — Может, обойдемся строгим устным предупреждением? Я с радостью угощу вас лучшим кофе в городе в качестве скромной компенсации за потраченное время.

Девушка невозмутимо просканировала права служебным терминалом, полностью проигнорировав приглашение.

— Превышение допустимой скорости на шестьдесят километров в час. Опасное, агрессивное вождение. Попытка заигрывания с должностным лицом при исполнении служебных обязанностей, — монотонно перечислила лейтенант, выбивая чек на портативном принтере.

Длинная, исписанная цифрами лента штрафа легла прямо на колени ошарашенному снайперу.

— Это обойдется вам в астрономическую сумму, мистер Ландо. Если не оплатите квитанцию в течение ближайшей недели — я лично приеду забрать этот прекрасный автомобиль на городскую штрафстоянку.

— Лейтенант Пак, вы безжалостно разбиваете мне сердце! — трагично воскликнул парижанин, прижимая руку к груди.

Она наклонилась чуть ближе к открытому окну. Холодные, пронзительные темные глаза посмотрели прямо на наглого лихача.

— Ездите аккуратнее, мистер Ландо. Ваше сердце — далеко не единственное, что можно вдребезги разбить на этой мокрой трассе.

Офицер резко развернулась и четким, военным шагом направилась обратно к патрульному круизеру.

Стрелок так и остался сидеть в заглушенном спорткаре, завороженно сжимая в руке метровую бумажную ленту. Адреналин от бешеной скорости мгновенно испарился, уступив место совершенно новому, острому чувству охотника. Закоренелый холостяк понял, что только что встретил свой самый сложный и самый желанный рубеж.

Весенний ветер играл тонкими ветвями цветущей вишни. Парк Намсан утопал в нежно-розовых лепестках, медленно опадающих на ухоженные дорожки.

Пьер шагал рядом с Мией, чувствуя себя огромным, чужеродным монолитом в этом царстве хрупкой красоты. Глаза бывшего легионера по многолетней, въевшейся привычке продолжали сканировать густые кроны деревьев в поисках бликов снайперской оптики, а мозг машинально просчитывал сектора укрытий за декоративными валунами.

Девушка внезапно остановилась. Певица мягко, но решительно взяла мужчину за рукав кожаной куртки.

— Ты снова это делаешь, — с легким укором произнесла Мия, заглядывая в суровое лицо со шрамом.

— Делаю что? — искренне не понял ветеран.

— Воюешь с деревьями, — улыбнулась спутница. — У тебя плечи напряжены так, будто ты ждешь нападения из-за куста азалии. Расслабься. Здесь нет врагов.

Мужчина тяжело выдохнул, усилием воли опуская плечи. Сбросить невидимую броню оказалось сложнее, чем снять настоящий кевлар.

— Извини. Рефлексы трудно отключить кнопкой, — виновато ответил Шрам. — Когда годами ждешь удара в спину, пение птиц кажется маскировкой для засады.

Мия покачала головой и вдруг протянула руку, поймав на лету крошечный розовый лепесток сакуры.

— Смотри, — тихо сказала она, перекладывая невесомый цветок на широкую, покрытую мозолями ладонь спутника. — Это просто весна. Жизнь, которая продолжается несмотря ни на что. Тебе нужно заново научиться ее видеть. Замечать свет, а не только тени, в которых могут прятаться проблемы.

Бывший командир стаи завороженно смотрел на крошечный лепесток на своей руке. Слова уличной певицы попадали в цель точнее любых бронебойных пуль. Рядом с ней грозный наемник действительно хотел стать кем-то другим. Просто человеком, гуляющим по спокойному весеннему парку.

Центральное отделение полиции Каннама гудело, словно растревоженный улей. Звонили телефоны, суетились патрульные, громко ругались мелкие мошенники в «обезьяннике».

Ландо вошел в этот хаос с грацией кинозвезды на красной ковровой дорожке. На парижанине был безупречный светлый пиджак, а в руках стрелок виртуозно балансировал двумя стаканчиками баснословно дорогого крафтового кофе и пухлым бумажным конвертом.

Снайпер безошибочно вычислил нужный стол в дальнем конце опен-спейса. Лейтенант Пак сидела за монитором, методично вбивая данные в базу. Идеальная осанка, строгий профиль, ни единой лишней эмоции на лице.

— Я пришел сдаваться властям! — торжественно возвестил француз, аккуратно опуская один стаканчик рядом с клавиатурой офицера. — Принес искреннее раскаяние, оплаченные штрафы и лучший латте на всем полуострове.

Девушка-коп медленно оторвала взгляд от экрана. Темные глаза смерили эффектного нарушителя холодной, оценивающей пустотой.

— Мистер Ландо. Вы ошиблись зданием. Касса для оплаты квитанций находится на первом этаже, — ровным тоном произнесла служительница закона, даже не прикоснувшись к кофе. — А попытка подкупа должностного лица кофеином карается дополнительными санкциями.

— Это не подкуп, лейтенант! Это гуманитарная помощь измученным стражам порядка, — стрелок обаятельно улыбнулся, опираясь руками о край стола и слегка наклоняясь вперед. — К тому же, я просто хотел убедиться, что мои деньги пойдут на благоустройство тех самых дорог, по которым мы с вами однажды поедем на ужин.

Пак невозмутимо щелкнула клавишей мышки, закрывая рабочее окно.

— Вы припарковались на месте для инвалидов у главного входа в участок? — внезапно спросила она.

Бывший наемник слегка поперхнулся заготовленной красивой фразой.

— Эм… Там не было других свободных мест. Я буквально на пять минут…

Лейтенант изящным движением вытянула из портативного принтера свежеотпечатанный бланк, размашисто поставила подпись и протянула бумагу опешившему французу.

— Еще восемьсот тысяч вон в городскую казну. И если вы не уберете машину через минуту, к штрафу добавится эвакуация, — уголки губ офицера едва заметно, буквально на долю миллиметра дрогнули в подобии улыбки. — Оплатите в кассе, мистер Ландо. Отличного дня.

Парижанин взял новую квитанцию, глядя на строгую девушку с неподдельным, искренним восхищением. Впервые в жизни его фирменное обаяние разбивалось о бетонную стену с таким оглушительным треском. И, черт возьми, ему это безумно нравилось.

— Вы — самое прекрасное и разорительное стихийное бедствие в моей жизни, лейтенант, — галантно поклонился снайпер, картинно прижимая руку к груди и отступая к выходу. — Я вернусь, как только ограблю еще пару банков!