Ландо метнул не глядя последнюю дымовую шашку, создавая плотную серую завесу, скрывающую их тактическое отступление.

Группа вырвалась за периметр порта ровно в тот момент, когда первые полицейские броневики пробили шлагбаум центрального въезда. Верный бронированный фургон дожидался хозяев в темном переулке, надежно сливаясь с ночными тенями.

Батист первым запрыгнул в кузов, с грохотом втягивая следом тяжелый пулемет и пустые короба. Снайпер буквально ввалился на пассажирское сиденье, тяжело хватая ртом влажный воздух.

Командир привычно занял водительское место. Мощный двигатель взревел, отзываясь на нажатие педали. Истерзанные пулями покрышки с диким визгом провернулись на мокром бетоне.

— Держитесь, — коротко бросил Пьер, выворачивая руль до упора.

Тяжелый черный зверь вырвался из переулка, растворяясь в дождливой мгле мегаполиса. Позади остался разгромленный порт, мигалки спецслужб и украденная цель контракта.

В кабине повисла густая, звенящая тишина. Никаких едких шуток. Никаких жалоб на испорченную одежду или ссадины. Боевое братство было цинично унижено и обмануто. Химические корпоративные поводки намертво оборвались, обнажив чистую, первобытную ярость хищников.

Бывший легионер до хруста стиснул руль и вдавил газ в пол. Прямо под кевларовой бронепластиной, там, где лежал заветный картонный квадрат с номером Мии, билось сердце живого, свободного человека. Человека, который больше не собирался играть по чужим правилам.

Изрешеченный пулями броневик на огромной скорости мчался к сияющему стеклом и неоном небоскребу корпорации. Они ехали за ответами. И за головой лощеного итальянского кукловода.

Бронированный фургон пожирал километры мокрого асфальта. Дворники истерично скребли по лобовому стеклу, едва справляясь со стеной ледяного ливня.

В кабине царило тяжелое, грозовое молчание. Каждый переваривал произошедшее в доках.

— Знаете, что самое паршивое? — хрипло нарушил тишину Ландо, глядя в залитое водой боковое окно. — Я ведь реально начал верить, что мы особенные. Неуязвимая элита с передовым железом в головах. А по факту — мы просто отряд слепых идиотов на химическом поводке.

— Нами вытерли пол, — мрачно отозвался Батист из кузова. Лязгнул металл — пулеметчик заряжал новую ленту, готовясь к настоящей войне. — Итальянец продал нас вместе с потрохами. Использовал как консервный нож, чтобы вскрыть Ямагути.

Шрам не отрывал сурового взгляда от дороги. Лидер отряда гнал тяжелую машину сквозь красный свет светофоров, распугивая редкие ночные автомобили. Пазл в голове ветерана окончательно сложился в единую, омерзительную картину.

— Это был идеальный план, — процедил сквозь зубы командир, жестко переключая передачу. — Выжать из нас максимум под химией, бросить на самую укрепленную базу якудза, а потом пустить следом свой карманный спецназ. Никакого риска для корпорации. Никаких потерь. Только чистая прибыль и украденные боссы мафии.

— Но почему именно так? — парижанин обернулся к водителю. — Мог бы просто расторгнуть контракт или прислать убийц. Зачем весь этот спектакль в ангаре?

— Потому что для Данте мы не люди. Мы лабораторные крысы, — отчеканил бывший легионер. Глаза наемника превратились в две узкие ледяные щели. — Инвесторы хотели посмотреть, как фальшивая нейросеть поведет себя в условиях тотального стресса и безнадежности. Эксперимент в полевых условиях.

Впереди, разрывая низкие тучи, показался сияющий шпиль штаб-квартиры «Омникроп». Гигантская башня из стекла и бетона возвышалась над ночным Сеулом как монумент корпоративной жадности и абсолютной власти.

Стрелок проверил ход затвора своего пистолета-пулемета. В голосе француза зазвучала злая, искренняя радость.

— Надеюсь, этот лощеный ублюдок сейчас в своем пентхаусе. Хочу посмотреть, как его идеальный костюм впитает парочку моих бронебойных пуль.

— Готовьтесь, парни, — бросил Шрам, резко выворачивая руль и направляя броневик на парадную площадь перед небоскребом. — Центральный холл будет забит тяжелой охраной. Парадные двери, турникеты, турели. Придется прорубаться с боем прямо от входа.

Фургон с ревом влетел на площадь. Резина завизжала, машина пошла юзом, останавливаясь прямо напротив главных дверей корпоративного храма.

Стая синхронно выскочила под ливень. Оружие наизготовку. Звериный оскал на лицах. Хищники приготовились к встрече со стеной щитов и шквальным огнем службы безопасности.

Ветеран вскинул винтовку, ожидая увидеть за панорамными окнами вспышки выстрелов. Но ничего не произошло.

Командир нахмурился и сделал осторожный шаг вперед. Батист и Ландо взяли фланги, укрываясь за бетонными клумбами.

Гигантские вращающиеся двери из закаленного стекла были разбиты вдребезги. Острые осколки усеивали полированные гранитные ступени, блестя в свете уличных фонарей. Никакой тревожной сирены. Никаких красных мигалок или приказов бросить оружие.

Только гробовая, неправильная тишина, исходящая из недр здания.

— Босс… это не похоже на усиленный периметр, — неуверенно пробормотал снайпер, водя стволом по сторонам. — Скорее, на то, что кто-то прошел здесь до нас.

Шрам молча пересек парадное крыльцо. Ботинки захрустели по битому стеклу. Бывший легионер перешагнул через искореженную раму и оказался внутри роскошного холла.

Картина, представшая перед глазами наемников, лишала дара речи.

Приемная корпорации «Омникроп», славившаяся своим стерильным, футуристичным дизайном, превратилась в филиал скотобойни. Дорогие стойки ресепшена из белого мрамора были перевернуты и разбиты. Голографические панели искрили, выхватывая из полумрака следы первобытного погрома.

Но хуже всего была кровь.

Она щедро заливала светлый пол, размазанная жуткими, широкими полосами. Возле искореженного пропускного турникета валялся разорванный в клочья бронежилет охранника. Чуть дальше лежал дорогой кожаный дипломат, покрытый багровыми брызгами.

— Какого дьявола… — выдохнул великан, опуская тяжелый пулемет. Гигант настороженно принюхался. Воздух в здании был пропитан отчетливым медным запахом и сладковатым ароматом какой-то незнакомой химии.

Никаких трупов. Никаких следов перестрелки. Ни единой стреляной гильзы на полу. Только жуткие разрушения и лужи крови, словно здесь прошла стая диких, разъяренных зверей, рвавших жертв голыми руками.

Ветеран склонился над растерзанным бронежилетом. Края кевлара были не прострелены, а именно разорваны. Кем-то обладающим чудовищной, нечеловеческой силой.

— Нас опередили? — нервно сглотнул парижанин, озираясь по сторонам. — Якудза нанесли ответный удар?

— Нет. Якудза используют мечи и пули, — мрачно ответил лидер отряда, поднимаясь в полный рост. Взгляд командира устремился к темнеющим шахтам скоростных лифтов. — Здесь произошло нечто совершенно иное. Система сожрала саму себя.

Над головами наемников, в вентиляционных решетках, раздалось тихое, пугающее шипение. Здание корпорации было мертво, но внутри него зародилось новое, абсолютное безумие, которое уже спускалось по этажам, чтобы встретить незваных гостей.

Сладковатый, приторный туман медленно опускался из хромированных решеток вентиляции, заполняя разгромленный холл. Запах напоминал гниющие фрукты, щедро сдобренные медицинским спиртом и медью.

— Фильтры на максимум. Замкнуть дыхательные контуры, — резко скомандовал Шрам, первым натягивая плотную тактическую полумаску. — Не смейте дышать этой дрянью.

Ландо торопливо защелкнул респиратор, с отвращением озираясь по сторонам. Француз старался не наступать в кровавые лужи, щедро разлитые по дорогому мрамору.

— Хочешь сказать, корпорация решила потравить нас газом прямо в парадном фойе? — глухо донеслось из-под маски снайпера. — Как-то слишком мелко для Данте. Этот пижон предпочитает театральные эффекты.

— Это не для нас, — мрачно отозвался Батист. Здоровяк повел широкими плечами, проверяя, как ходит лента в коробе. — Мы только пришли. А эта химия висит в воздухе уже давно. Она сожрала тех, кто был внутри.