— Ты только сейчас заметила? — поинтересовался он, и я покачала головой.

— Я заметила давно. Просто сейчас вы — настоящий.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает меня, как его губы, которые всё ещё касались моей кожи.

Я не знала, сколько проспала — час, два, всю ночь, — но когда проснулась, он всё ещё сидел рядом, положив голову на край моей постели, и его плечи тяжело вздымались в такт дыханию, и я поняла, что он уснул — сидя рядом, охраняя мой сон, как рыцарь из старых легенд, о которых Ярвен рассказывал сегодня.

Моя рука сама потянулась к нему, пальцы утонули в чёрных, густых и мягких как шёлк волосах. Я почувствовала, как он замер во сне, а потом выдохнул, и его дыхание стало глубже, спокойнее, будто даже во сне он узнавал моё прикосновение и откликался на него. Я гладила его волосы, слушая, как за окном воет ветер Шиммерита, и вдруг поняла, что этот холодный, промозглый лес, который когда-то пугал меня до дрожи, теперь был моим домом, потому что в нём был он.

Он исцелял меня так же, как я исцеляла его — не магией, а своей заботой, своей защитой, своим странным, неуклюжим, но таким искренним желанием быть рядом. И я знала, что это только начало.

Прошло ещё несколько дней, и я начала понемногу вставать с постели, сначала опираясь на стену, потом на руку Эли, а потом и вовсе самостоятельно, чувствуя, как силы возвращаются ко мне, медленно, но верно, как ручей, который пересох летом, а теперь снова наполняется талой водой по весне.

Деймен приходил каждый вечер, проверял, выпила ли я отвар, измерял пульс, вглядывался в мои глаза, и с каждым разом его лицо становилось всё спокойнее, а в карих глазах зажигался огонь, который я заметила впервые, когда он исцелился окончательно.

Я смотрела на него и не могла наглядеться — его кожа, чистая и ровная, больше не была стянута шрамами, чёрные вены исчезли бесследно, оставив только смутное воспоминание о том, как они пульсировали под кожей. Он выглядел так, как должен был выглядеть — молодым, сильным, с острыми скулами и чёткой линией челюсти, с тёмными, густыми волосами, которые падали на плечи, и с глазами, в которых отражалась не только магия, но и жизнь — настоящая, которую он так долго не мог себе позволить.

Деймен поймал мой взгляд, когда я в очередной раз засмотрелась на него, и его губы изогнулись в ленивой, опасной усмешке, которую я так хорошо знала.

— Что, мой маленький свет, — протянул он, с мурлыкающей интонацией, от которой у меня подкосились колени, — нравлюсь больше без шрамов?

Я вспыхнула, но не отвела взгляд, потому что устала прятать свои чувства и бояться их.

— Вы нравились мне и со шрамами, — ответила я тихо, и он замер, удивлённый моей откровенностью. — Но сейчас вы выглядите… счастливее. И это главное.

Он долго молчал, глядя на меня, а потом присел на край постели и взял мою руку в свои — не собственнически, как раньше, а бережно, как будто я была чем-то хрупким, что можно разбить одним неосторожным движением.

— Счастливее, — повторил он, со странной, почти растерянной задумчивостью. — Я не думал, что когда-нибудь смогу произнести это слово. Оно казалось мне чужим, ненужным. А теперь… — он сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрогнули, — теперь я боюсь его потерять.

— Вы не потеряете, — ответила я смущённо.

— Откуда такая уверенность, Солери?

— Потому что я никуда не собираюсь уходить, — сказала я. — Даже если вы начнете меня прогонять.

Он покачал головой, но не сказал ни слова. Мы сидели молча, глядя друг на друга, и в нашем молчании было столько всего, что я не могла подобрать слов — благодарность, нежность, страх перед будущим, надежда, которую мы оба боялись выпустить на волю.

— Я слышал, — начал он после долгой паузы, и в его голосе снова зазвучала та опасная нотка, от которой у меня сжималось сердце, — что в Элдоре новый король.

Я замерла, не ожидая такого поворота. Деймен посмотрел на меня пристально, изучающе, как тогда, в первую нашу встречу, когда я стояла перед ним на коленях, дрожа от страха.

— Старый король умер, — продолжал он, а его пальцы сжались на моей руке, — а на трон взошёл твой бывший жених, Кассиан. И он женился на той, кто подставил тебя.

— На Морвен? — прошептала я изумлённо.

Я догадывалась об этом ещё тогда, в темнице, когда перебирала в голове лица тех, кто мог желать мне зла. Она была моей ближайшей подругой, единственной, кто имел доступ в мою лечебницу без приглашения, кто знал, какие настойки я готовила, кому их отдавала, кто мог подменить флакон, не вызвав подозрений. Я не хотела верить, отгоняла эту мысль, называла её бредом, потому что Морвен была мне как сестра, но теперь, когда Деймен произнёс её имя вслух, всё встало на свои места, и я почувствовала, как внутри меня разливается холод, от осознания того, как легко и как жестоко меня предал тот, кому я доверяла больше всех.

— Они собирают армию, Солери. Хотят уничтожить Шиммерит. Хотят уничтожить меня. И тебя заодно, если узнают, что ты здесь.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни звука, потому что всё внутри сжалось в тугой, болезненный комок, от осознания, что прошлое настигает меня даже здесь, в проклятом лесу, где, казалось бы, я должна быть в безопасности.

А Деймен смотрел на меня — пристально, тяжело, — и в его карих глазах я читала не только ярость, которую он копил двести лет, но и нечто более глубокое, то, что он не умел выражать словами: страх за меня, готовность смести любого, кто посмеет поднять на меня руку, и ту странную, почти болезненную нежность, которая появлялась всякий раз, когда он думал, что я не смотрю.

— Я не позволю им тронуть тебя, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась сила. — Но и сидеть сложа руки я не буду. Они хотят войны — они её получат.

Я смотрела на него и понимала, что этот человек, который когда-то казался мне чудовищем, теперь был единственным, кто мог защитить меня от всего мира.

Я нашла их случайно — точнее, не я, а моё беспокойство, которое гнало меня из комнаты в комнату, потому что Деймен последние дни пропадал в своей лаборатории до поздней ночи, а когда появлялся, был мрачнее тучи и отвечал односложно, будто не хотел, чтобы я знала, что творится у него в голове.

Библиотека Альрауна всегда казалась мне самым таинственным местом в замке — высокие стеллажи уходили под самый потолок, фолианты в кожаных переплётах пахли древностью, и воздух здесь был густым и пропитанным магией. Я пришла сюда в надежде найти что-нибудь о целительстве, о том, как восстановить силы быстрее, но вместо этого наткнулась на тяжёлый дубовый стол, заваленный картами, пергаментами и свитками, которые Деймен, видно, забыл убрать или не счёл нужным прятать от меня.

Я подошла ближе и замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается, потому что в голове мгновенно сложилась картина, которую я не хотела видеть, но которая была такой очевидной, такой пугающе ясной. Я вспомнила наш прошлый разговор, когда Деймен сообщил о намерениях Кассиана стереть Шиммерит с лица земли.

На картах были отмечены пути к Элдоре — не просто дороги, а военные маршруты, расстановка войск, слабые места в обороне столицы, места, где можно нанести удар так, чтобы противник не успел опомниться. Рядом лежали списки имён — советников, военачальников, приближённых ко двору, — и я поняла, что это не просто заметки, а план вторжения. Деймен не собирался ждать, пока армия Кассиана войдёт в Шиммерит. Он готовился ударить первым.

Я услышала шаги за спиной, когда уже слишком поздно было что-то прятать или делать вид, что я ничего не видела. Деймен вошёл в библиотеку размашистым шагом — он всегда входил без стука, будто этот замок был его телом, а двери — его рёбрами, которые раскрывались по первому желанию.

— Ты не должна была этого видеть, — его голос был спокойным и полным безразличия, от которого мне стало не по себе.