Он обязательно сделает мне предложение. Я это чувствую, я знаю это, просто жду, когда он решится.

— Госпожа, вы опять мечтаете? — Мира усмехнулась, закалывая последнюю прядь шпилькой. — Я вас уже третий раз зову, а вы всё смотрите в окно и улыбаетесь.

— Я не мечтаю, я планирую своё будущее, — ответила я с достоинством, хотя мы обе знали правду.

— Ну-ну, — Мира покачала головой и отошла на шаг, любуясь своей работой. — Готово. Вы сегодня прекрасны, госпожа. Принц точно потеряет голову.

Я встала из-за зеркала и подошла к шкафу, выбирая наряд для прогулки. Платье цвета слоновой кости, перехваченное на талии зелёной лентой, — скромное, но изящное, моё любимое. Я надела его и снова посмотрела на себя в зеркало. Хорошо. Даже очень хорошо.

Завтракать я спустилась в малую столовую, где собирались приближённые ко двору. Там уже сидели несколько фрейлин и молодых лордов, и воздух был наполнен привычным утренним гулом — сплетнями, шутками, обсуждением вчерашнего ужина. Я заняла своё место, недалеко от окна, откуда видно королевский сад, и принялась за еду, стараясь не торопиться, хотя внутри всё трепетало от нетерпения.

— Солери, ты сегодня сияешь, — заметила фрейлина Элинор, добрая женщина с мягкими манерами и вечной улыбкой на губах. — Что случилось?

— Прогулка с принцем, — прошептала я, не в силах скрыть улыбку, и Элинор понимающе кивнула, потому что все при дворе знали о моих чувствах к Кассиану.

С другого конца стола донёсся приглушённый смешок.

Я обернулась и встретилась взглядом с Морвен, главной фрейлиной, высокой брюнеткой с острыми скулами и чуть прищуренными зелёными глазами, которые всегда смотрели так, будто она знает что-то, чего не знаешь ты. Она улыбнулась мне, вроде бы приветливо, но что-то в этой улыбке заставило меня на мгновение замереть.

Я не придала этому значения. Морвен всегда была ко мне добра, мы же подруги. Не так ли?

После завтрака я отправилась в свою маленькую лечебницу, светлую комнату на первом этаже, где хранились мои травы, настойки и мази, разложенные по баночкам и подписанные аккуратным почерком. Я была королевским целителем, и хотя при дворе нечасто случались тяжёлые болезни, желающих полечиться всегда хватало. То у кого голова болит, то живот, то нервы шалят после придворных интриг.

Сегодня с утра ко мне записался лорд Эдвин. Старый советник короля, который жаловался на бессонницу и боли в груди. Я приготовила успокоительный сбор из мелиссы, пустырника и корня валерианы, добавила несколько капель настойки боярышника для сердца и разлила всё в маленький флакон из тёмного стекла.

Лорд Эдвин пришёл ровно в назначенное время. Он был седой, сгорбленный, но с живыми, умными глазами.

— Солери, дитя моё, — он тяжело опустился на стул и протянул мне свою морщинистую руку для осмотра. — Совсем не сплю. Сны душат, а сердце щемит.

— Сейчас посмотрим, — я взяла его запястье, проверяя пульс, и с удивлением обнаружила, что он чистый и ровный. Такого не бывает у больного сердца. — Лорд Эдвин, вы уверены, что болит именно сердце? Может быть, просто усталость?

— Какая усталость, дитя, — он покачал головой. — Я старый человек, я знаю своё тело. Болит — значит, болит.

Я не стала спорить. Протянула ему флакон с настойкой и сказала:

— Выпейте на ночь. Это должно помочь.

Лорд Эдвин взял флакон, поблагодарил и, помедлив, добавил тихо, почти шёпотом:

— Береги себя, девочка. Не всем при дворе можно верить.

Я улыбнулась, не придав его словам значения, потому что взрослые всегда всё усложняют. Какие тайны могут быть при дворе, где все знают друг друга с детства?

А позже, стражник принёс мне записку от принца.

«Жду вас в саду у фонтана ровно в полдень. Кассиан».

Я прижала записку к груди и улыбнулась так широко, что у меня заболели щёки.

Сегодня точно особенный день.

Прогулка с принцем состоялась после полудня, когда солнце уже перевалило за зенит и начало медленно клониться к закату, окрашивая небо в нежные золотистые тона. Кассиан ждал меня у входа в сад, в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой, которая мерцала при каждом его движении, и с лёгким плащом, накинутым на плечи больше для красоты, чем для тепла. Увидев меня, он улыбнулся своей привычной снисходительной улыбкой, которую я обожала, потому что она казалась мне доказательством его особого расположения.

— Солери, вы очаровательны, как всегда, — в его голосе не было ни намёка на фальшь, по крайней мере мне так хотелось верить.

— Благодарю, ваше высочество, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец, и мы пошли по аллее, усыпанной белым гравием, который приятно хрустел под ногами.

Розы цвели пышным цветом, их сладковатый аромат кружил голову, смешиваясь с запахом нагретой солнцем листвой и свежестью недавно политых клумб. Кассиан говорил о политике, о скучных придворных делах, о том, как его утомляют бесконечные приёмы и приёмыши, которые вечно лезут с советами. А я слушала его низкий, бархатный голос, и думала о том, какие у него красивые руки с длинными пальцами, и как приятно, наверное, будет однажды сжимать их в своих ладонях.

В какой-то момент, когда мы проходили мимо старой липы с раскидистой кроной, я заметила, что он смотрит куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом и увидела Морвен. Она сидела на скамье под деревом, делая вид, что читает книгу, хотя было очевидно, что она не перевернула ни одной страницы с тех пор, как мы появились в саду.

Кассиан чуть замедлил шаг, всего на мгновение, но я это почувствовала.

— Ваше высочество? — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри что-то кольнуло.

— А? Да, идём, — он взял себя в руки и снова улыбнулся мне, но улыбка была уже не той, что в начале прогулки, более рассеянной, словно его мысли остались там, на скамье под липой.

Я не придала этому значения, потому что мало ли куда он смотрит? Мы же просто гуляем, а Морвен его старая подруга, они знакомы с детства, и нет ничего странного в том, что он бросил на неё мимолётный взгляд. К тому же он здесь, рядом со мной, он выбрал меня для прогулки, а не её, и это главное, не так ли?

Я улыбнулась собственным мыслям и позволила себе расслабиться, наслаждаясь теплом солнца, ароматом роз и звуком его голоса, который снова вернулся к рассказам о придворных скучных делах. В конце концов, я слишком долго ждала этого дня, чтобы портить его глупыми подозрениями.

Когда мы расставались у входа во дворец, Кассиан поцеловал мою руку, сухо, по-придворному, но я почувствовала лёгкое прикосновение его губ на своей коже и поняла, что готова простить ему любые рассеянные взгляды.

— До завтра, ваше высочество, — попрощалась я, прижимая к груди его пальцы, прежде чем отпустить.

— До завтра, Солери, — ответил он и улыбнулся, на этот раз почти искренне.

Я поднялась к себе в комнату с лёгким сердцем и чувством, что всё идёт как надо.

Вечером, во время ужина в большом зале, я сидела недалеко от принца и невольно наблюдала за тем, как Морвен наклоняется к его уху, что-то нашёптывая, и как они оба тихо смеются, словно делятся секретом, которого никто больше не должен слышать. Укол ревности снова кольнул в груди, но я тут же заставила себя успокоиться, потому что они действительно дружат с детства, и это совершенно нормально, шептаться и смеяться, когда вокруг шумный зал и десятки посторонних глаз.

Это нормально. Я просто слишком много думаю об этом.

После ужина я поднялась к себе в комнату, чтобы перебрать сухие травы и разложить новые сборы, потому что это занятие всегда действовало на меня успокаивающе, особенно после долгого и насыщенного впечатлениями дня. Мира, как всегда, помогла мне раздеться, аккуратно расчесала волосы на ночь и заплела их в свободную косу, чтобы утром они не спутались.

— Госпожа, вы сегодня какая-то грустная, — заметила она, завязывая ленту на конце косы.