Он поднял руку, и Мраки, которые всё это время ждали, ринулись вперёд, окружая Кассиана и Морвен, отрезая пути к отступлению, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Кассиан вскрикнул и попытался бежать, но тени схватили его, прижали к полу, и он лежал, дрожащий и жалкий, и смотрел на Деймена снизу вверх с таким ужасом, что мне стало почти жаль его.

— Прошу, — взмолилась Морвен, в её голосе не было прежней гордости, только животный страх, который она не могла скрыть. Её изумрудное платье, теперь было измятым и грязным, и она стояла на коленях, дрожа, и смотрела на меня, будто надеялась, что я заступлюсь за неё. — Солери, прошу… я не хотела… я просто завидовала…

— Ты умеешь только брать и разрушать. И ты получишь то, что заслужила — чтобы ни одна душа больше не пострадала от твоих злых козней, — сказала я уверенно.

Деймен шагнул вперёд, и его рука, которая всё это время сжимала мою, бережно легла на моё плечо, будто он спрашивал, готова ли я, готова ли смотреть на то, что должно было случиться. Я посмотрела на него и кивнула. Он отпустил меня, сделав шаг к трону, и в этот момент тьма, которая всё это время клубилась у его ног, поднялась и заполнила собой весь зал, оставляя только маленький островок света вокруг меня — там, где я стояла.

— Вы хотели уничтожить мой дом, вы хотели уничтожить её, вы хотели стереть Шиммерит с лица земли. И вы получите то, что заслужили. Не потому, что я зол. Не потому, что я хочу мести. А потому, что я обещал ей защищать тех, кто не может защитить себя. И сегодня я сдержу это обещание.

Деймен посмотрел на меня, и я поняла, что он спрашивал — хочу ли я сама решить их судьбу? Я покачала головой и ответила:

— Они больше не страшны. Ни мне, ни тебе, ни Шиммериту. Пусть уходят. Они ничего не значат.

Он кивнул, и Мраки расступились, и Кассиан с Морвен, шатаясь, поднялись на ноги и побрели к выходу, никто не смотрел им вслед, потому что они были уже никем — ни королём, ни королевой, а просто жалкими, мелкими людьми, которые потеряли всё, потому что не умели ценить то, что имели.

— Шиммерит отныне независимое государство, — сказал Деймен, и его голос разнёсся по залу, и все, кто был там — советники, стражи, слуги — склонили головы, потому что поняли, что с этой силой не совладать, потому что перед ними был не просто маг, а тот, кто прошёл через двести лет боли и одиночества и вышел из них победителем. — И Солери из рода Эйнар — моя невеста.

Я смотрела на него, и внутри меня разливалось тепло, которое не могли прогнать ни холодные стены дворца, ни запах гари и разрушенной магии, потому что всё закончилось, потому что мы были вместе, и я наконец-то могла выдохнуть — не дрожа, не боясь, не оглядываясь на прошлое, которое больше не имело надо мной власти.

— Ты чудовище, — прошептала я с улыбкой.

— Твоё чудовище, — ответил он, и его губы изогнулись в ленивой, опасной усмешке, от которой у меня, как всегда, подкосились колени — той самой, которую я увидела в первый день, когда стояла перед ним на коленях, и которую теперь хотела видеть каждый день до конца своей жизни.

Он вернулся ко мне, наклонился и поцеловал меня, и я забыла, как дышать, потому что в этом поцелуе было всё — его боль, его любовь, его тьма и мой свет, которые наконец-то стали одним целым, и я поняла, что это только начало.

А когда мы вышли из дворца, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные золотистые тона, и я смотрела на руины, которые когда-то были моим домом, и не чувствовала ничего, кроме облегчения — и странной, почти пугающей пустоты, потому что всё, что мучило меня так долго, наконец-то осталось в прошлом.

— Куда теперь? — спросила я.

— Домой, — ответил он. И я ощутила щемящее чувство в груди. Потому что домом был не город, не дворец, не королевство, а он — его руки, его губы, его сердце, и его обещание, которое он сдержал, несмотря ни на что.

И мы пошли в Шиммерит — туда, где нас ждали Мила, Ярвен, братья, Эли, и все те, кто стал нашей семьёй, и я знала, что это только начало. Потому что впереди была жизнь — долгая, трудная, но счастливая, потому что мы были вместе, и потому что я наконец-то поняла, что дом — это не стены, а люди, которые в них живут, и сердце, которое бьётся рядом.

Конец