– Бред и галлюцинации преследуют Ангелину, она с завидной изобретательностью придумывает различные идеи, всегда меняется форма подачи, но содержимое имеет одну постоянство, так сказать ,константу. Ангелина всегда видит вас, молодой человек,– указывает пальцем на меня. Вы её навязчивая идея, она провозглашает, что вы попали в беду и вас околдовала некая девушка, применив к вам ведьминские заклятия. Но при этом, она твердит и про возмездие, которое зародилось и уже прорастает,– озвучивает доктор и глубоко дыша, добавляет,– но вот, что странно, когда она говорит о возмездии её речь становится ясной, чёткой. В глазах пропадает сумасшедший блеск, пелена безумия спадает. Чёрт, будь я проклят, но создаётся впечатление, что в этот момент сознание девушки проясняется, но вот что заставляет разум так реагировать. Что она понимает под словом «возмездие» или кого?

– Доктор, мне всё равно, что происходит в голове этой душевнобольной дамы,– искренне признаюсь я.– Для меня главное, чтобы она больше никогда не покинула стены данного заведения. Лечите её, кормите, развлекайте, но никогда, слышите никогда, не выпускайте Ангелину.

– Выпускают диких зверей из питомника, освобождают заключённых из мест не столь отдалённых, а у нас выписывают,– высокого поднимая голову, с и холодной презрительностью глядя на меня, отвечает доктор.

Положительно качаю головой, понимая, что изначально повёл себя неправильно и проявил бестактность,– доктор, пожалуйста, не выписывайте из вашей клинике эту тва..,– замолкаю, сдержал себя и не оскорбил женщину. Мгновенно исправляюсь,– эту женщину, ну а я соответственно за ценой не постою. – Её пребывание здесь будет оплачено в полном объёме и ещё сверху, лично вам за ваши персональные труды.

– Ах, молодой человек,– то ли с обидой, то ли с сожалением, проговорил Глеб Владиленович,– вы снова путаете моё предназначение. – Моя цель состоит в том, чтобы вылечить человека и позволить ему вести нормальный образ жизни, так сказать, избавить его от болезни, в которой нет его вины. Ангелина не ваш враг, она одержимая навязчивыми мыслями, девушка не ведает, что творит. Наш общий враг - это болезнь, с который мы все вместе должны вести борьбу. Поэтому, в заключение хочу сказать, что те денежные средства, что вы перевели за Ангелину, вполне достаточны, когда потребуются дополнительные, мы вышлем вам счёт, и вы официально оплатите.

– Мы поняли, спасибо,– стыдливо пряча глаза, произнёс Роман и злобная гримаса отразилась на его лице, когда наши глаза, словно огненные стальные мечи, схлестнулись, в одной точке.

Доктор больше не смотрел на нас, он подошёл к столу и, усевшись на своё величественное кресло, с усердием начал перебирать документы.

– До свидания, – и снова виноватый тон, прозвучал в голосе Соколовского,– и извините, за беспокойство. Роман подходит ко мне и беря меня за локоть, указывает головой в сторону двери.

– Да, да,– безэмоционально проговорил доктор и, сменив вид занятия, переключился на компьютер,– прощайте, молодые люди.

Не мог уйти, не получив ответ на свой главный вопрос,– она может выйти из этой больницы?– Теоретически какова возможность, что Ангелина будет выписана?

Доктор снимает очки и педантично убирает их в футляр, с важным видом откидывается на спинку кресла и лукаво сузив глаза, заявляет,– шансы очень велики. – Я лично занимаюсь лечением Ангелины и сделаю, всё, что от меня зависит, лишь бы помочь несчастной женщине.

Меня словно тайфун вынес из кабинета, не помня себя пролетел по больничному коридору и уже, будучи на улице услышал, взволнованный голос Романа,– Архангел, подожди. – Успокойся.

Замер на месте и дождавшись пока Соколовский ровняется со мной, резко поднял голову и, посмотрев проницательным взглядом прямо в его осуждающие глаза, грубо обозначил,– Рома, она либо будет жить в этой психбольницы либо сдохнет на свободе.– Мне не легче оттого, что всё, что она творила, связано с тем, что у неё помутился рассудок.

– Лёха, она больной человек. Это не её вина, а наша, что мы вовремя не заметили её психические отклонения.

– Мне плевать, какой она человек,– сквозь зубы, повторяю я,– у неё единственный шанс оставаться в живых, это находиться в стенах этой клиники,– яростно махаю в сторону больницы,– в противном случае, как только она выйдет за порог, – рука перемещается в сторону огромных ворот,– её бездыханное тело найдут у забора.

Шумно выдохнув, Соколовский отрицательно покачал головой, видно было, что он хотел что-то противопоставить мне, но затем передумал, и в более мягком тоне, озвучил,– брат, мне кажется, что мы забегаем вперёд, наши выводы о судьбе Ангелин преждевременны. Неизвестно, а понравится ли она вообще, пока прогнозы не особо утешительные.

– Чёрт,– выкрикиваю я, глядя на наручные часы. – Рома, твою мать, мне пора бежать, меня же Наташа ожидает. Чёрт.

Соколовский с недоверием свёл брови к переносице и с задорной улыбкой, перехватил мою руку, когда я ускоренным шагом направился к машине,– тебя ждёт Наташа? – Да ладно, не верю. У вас свидание.

– Нет,– с горькой усмешкой, отрицательно ответил я. – И если честно, боже упаси от таких свиданий, в таких местах.

Соколовский грубо толкает меня и грозно рычит на всю улицу,– еб….ся! – Каково х.я ты решил отвезти её в это злачное место, блядь. Лёша, если она узнает последние новости, то уверяю тебя, очень быстро разочаруется в тебе и ваш зыбкий мир, перемирие, которое и так постоянно шатается, очень скоро будет разрушено.

– Рома, я понимаю, но обещание, которое дал Наташе, нарушить не вправе. Тем более, не разделяю твоих опасений и не думаю, что до неё дойдут последние новости, – поднимаю указательный палец вверх, как бы предупреждая рассерженные и недовольные возгласы Сокола,– а если и дойдут, то, вряд ли, она сможет сопоставить их, ну или как то: связать со мной. Трагедия. Случайность. Был человек и сгинул.

– Лёша, не надо. Не делай. Придумай что угодно, но не допускай, чтобы Наташа встретилась с этим человеком. Пойми, это будет твоя фатальная ошибка, так у тебя может есть пусть и далёкий, заоблачный, но шанс, а после того как она узнает о зачистках, ты окончательно потеряешь её.

Сильнейшее отчаянье, безысходность прожигают изнутри.

Невыносимое непонятное чувство одолевает меня, когда смотрю на огромные железные ворота, перевожу испуганные глаза на контрольно-пропускной пункт и, глубоко вдохнув воздуха «свободы» робко открываю металлическую дверь и нерешительной походкой захожу в помещение.

– Добрый день, – звучит суровый женский голос за непробиваемым стеклом.

– Добрый день, – дружелюбно улыбаясь, приветствую грозную женщину.

Контроль несколько секунд пренебрежительно изучает меня, а затем требовательно заявляет, –девушка, так и будет стоять словно вкопанная. Вы находитесь на территории следственного изолятора. Соответственно либо предъявите документы, позволяющие вам следовать дальше, либо покинет территорию. У нас здесь особый режим. У меня вас таких огромное количество.

Нервно сглотнула.

– Уважаемая, чего стоим? Документы предъявляем, либо с вещами на выход.

Невольно вздрагиваю, так до конца и не понимая, правильно ли я поступаю.

– Конечно, конечно, – торопливо проговорила я и достала из сумки разрешительные документы и паспорт.

– Наталья Михайловна, – недовольно буркнула женщина, водя глазами по распахнутому паспорту. – Что свидание с любимым? – ехидно кривя уголками рта, предполагает она.

Озадаченно приподняла брови.

– Да, ладно тебе. Не смущайся. Много у нас таких. Любят бабы мужиков, даже если они уголовники.

Молча отрицательно качаю головой и, печально опустив голову, поясняю, – Друг. Пришла, чтобы навестить просто друга. Воробьёва Сергей Васильевич, его обвиняют в убийстве, ст.105 Уголовного кодекса. Его недавно доставили в следственный изолятор, ранее он находился в больнице.