– Рома, сейчас я нахожусь в тупике. Сука, только почувствовал счастье, начал наслаждаться жизнью с любимой женщиной, – провожу рукой по взволнованному лицу и яростно ударяю кулаком по бардачку. – Проклятие, какое-то. Не знаю, что делать. Голова идёт кругом.

– Молодец, разломай машину, – недовольно брякнул друг. – Я даже не против, можешь её, на х.й, переломать. Если тебе это поможет. Но боюсь, что это делу не поможет. Говорю тебе, забудь про этого Воробьёва. Просто молчи и делай вид, что тебе ничего не известно. Уяснил?

С грустью, опускаю глаза и, плотно смыкая губы, начинаю учащённо дышать, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы максимально отразить свои эмоции.

– Рома, я тебе говорил и повторяю, на сходке с меня спросили по понятиям. Как бы там ни было, но Сизый был из моей группировки и по всём правилам, я обязан был спросить с Воробьёва, что и было сделано. Гавр бросил предъяву, на которую был дан ответ. По-другому поступит не мог, – свирепо сузил глаза и яростно взмахнул рукой. – Что я тебе объясняю, ты и сам всё знаешь. А вот, как всё это Наташке объяснить, даже не представляю. Она не сможет меня понять.

– А о чём я тебе и толкую. Иногда в неведенье спасение. Молчи и всё. Ты же не обязан знать, что именно произошло с этим ублюдком. Просто молчи и всё отрицай, если Наташа начнёт задавать провокационные вопросы.

Машина резко останавливается возле будущего земельного владения. Окидываю взором огромную пустынную территорию, на которой в скором времени будет возведён семейный особняк.

– Завораживающий ландшафт,– восхищаюсь я и покидаю транспортное средство, следом за Романом. – Ровный участок, а вот этот наклон, – указываю рукой по направлению к небольшому склону,– ведёт к ближайшему водоёму и медленно, наслаждаясь каждым шагом, иду по указанному направлению.

– Небольшое озеро, будем с тобой рыбу ловить, – раздаётся голос Романа, который неспешно идёт за мной.

Не своевременно раздавшийся звонок, заставляет меня остановиться и переключить своё внимание на вибрирующий и издаивающий громкие звуки объект.

– Всеволод Анатольевич,– отвечаю я,– слушаю вас.

– Алексей Александрович, я проследил за Натальей Михайловной. Она вызвала такси и прибыла в психиатрическую поликлинику «Преображение». Какие будет указания? Её задержать или не выдавать себя?

– Она поехала к Ангелине,– с негодованием умозаключаю я и начинаю лихорадочно выстраивать логическую цепочку, чтобы осознать, причины такого неожиданного поступка.

Боялся, но всё же допускал возможность, что Наташа может обратиться за помощью в следственный комитет и там запросить информацию о Сергее Воробьёве.

– Твою мать, какого х.я она туда приехала?

– Не могу знать, – рапортует начальник охраны.

– Ничего не делайте. Наблюдайте. Я приеду в течение сорока минут.

Мои брови вытягиваются в прямолинейную полоску, с болью в глазах, стискиваю зубы и молниеносно направлюсь к машине.

– Рома, дай мне ключи от машины. Срочно надо, прошу, ни о чём не спрашивай, просто дай ключи. Через час, возможно, полтора, отдам в целостности и сохранности.

Роман беспрекословно бросает, в мою сторону ключи и отрицательно качая головой, произносит, – что бы ни произошло, не натвори делов. Я пока пойду к нашим ребятам, они там организовали нам поляну. Видимо, придётся изучать объект без хозяина дома.

– Спасибо, друг. Я поговорю с Наташей и приеду.

Роман поворачивается ко мне спиной, и только я сделал первый шаг в сторону машины, как он неожиданно развернулся и уверенно, решительно провозгласил, – чтобы не произошло, не смей говорить правду. Что угодно выдумывай, но не говори правду.

Быстрым уверенным шагом с высокоподнятой головой иду по коридору. Каблучки звонка ударяются по мраморному полу, звук раздаётся в ушах, сердце бьётся в такт спешной походки.

Мимо меня проходят две миловидные девушки, в белых халатах, которые, не обращая на меня внимания, весело щебечут.

– Боже мой, как им удаётся вести себя столь непринуждённо в такой напряжённой атмосфере, – мелькает мысль в моей голове. С негодованием выдыхаю и робко открываю дверь с табличкой: «Главный врач психологического центра «Преображение» Шпиц Глеб Владеленович».

– Доброе утро, – здороваюсь я и захожу в кабинет. – Глеб Владеленович, правильно, – с почтением, уточняю я.

Пожилой мужчина с сединой, бодро поднимается с кресла и добродушно улыбаясь, восклицает, – Наталья Михайловна, здравствуйте! Весьма признателен вам, за то, что почтили нас своим визитом. Понимаю, что просьба была не из приятных, но считаю, что вам необходимо встретиться с Ангелиной.

Снисходительная усмешка скользит по моему лицу, пронзительно смотрю в глаза врача и довольно грубо, реагирую на его фразу, – уважаемый Глеб Владеленович, вы же доктор и лучше меня осознаёте, что эта женщина окончательно потеряла связь с реальностью. Как вообще можно доверять больному человеку.

Искренне негодовала, отказывалась верить, что мужчина осмелился попросить меня встретится с больной, озлобленной женщиной, которая столь боли принесла моей семье.

Подозрительно сощурила глаза и твёрдо спросила, – или вы сомневаетесь, что Ангелина больна?

Доктор печально окинул меня беглым взглядом и пожав плечами, указав рукой на диван, предложил, – прошу, присаживайтесь.

– Спасибо, – поблагодарила я и, расстегнув куртку, присела на мягкую мебель.

– Наталья Михайловна, давайте повесим верхнюю одежду в шкаф, – произнёс врач. Молча кивнула и передала куртку. – Может чай или кофе?

– Спасибо, но нет. Я бы предпочла, сразу перейти к делу. И извините, за мою настойчивость, но всё же прошу ответить на ранее озвученный мной вопрос. Для меня принципиально важно услышать мнение профессионального человека, которым вы, несомненно, являетесь.

Глеб Владеленович берёт стул и, присаживаясь напротив меня, немного хмуря брови, отвечает на мой острый вопрос, с колким подтекстом, – понимаете, шизофрения, это заболевание, которое не всегда стопроцентно можно диагностировать. Многим даже относительно здоровым людям свойственны признаки заболевания, такие как враждебность, импульсивность, возбуждение. Думаю, когда я, перечислял данные симптомы, у вас подобралось пару кандидатов, которые могут обладать данными качествами.

– В современном мире, большинству людей присущи данные категории, – грубо отвечаю я.

Мужчина откидывается на спинку стула и скрещивая руки на груди, возражает, – вынужден с вами не согласиться. – Да, в наше время много раздражающих факторов, что не может не сказываться на поведение людей, но при этом люди со здоровой психикой, выражают её совершенно иными способами.

– Глеб Владеленович, мы сейчас обсуждаем Ангелину или каких-то абстрактных людей? – грозно сверкая глазами, с недовольным видом, интересуюсь я. Мне совершенно не нравится тематика разговора, а главное – тайный смысл, который заложен во фразы врача.

– Ангелина больна, причём шизофрения спровоцирована Алексеем Архангельским, – решительно провозглашает вердикт врач. – Шизофреники не более агрессивны, чем любой из нас, и часто они оказываются жертвами, а не агрессорами. У Ангелины ярко выражена первая форма течения неврозородобной шизофрении, обессивно-фобическая. Ангелину одолевают страхи, явления навязчивых мыслей или действий.

Доктор обессиленно выдохнул.

– Ангелина лишь несчастная девушка, на долю, которой выпало огромное количество проблем, с которыми она не смогла справится. Её следует пожалеть.

От услышанных «бредовых» мыслей, вскакиваю с дивана и глядя на врача сверху вниз, отвечаю, – так мне её теперь пожалеть надо. Вы, по всей видимости, не в курсе, что натворила Ангелина. Она причастна к преступлениям, в том числе, ей было известно о готовящемся на меня покушении. Ангелина соучастница, – с пренебрежением развожу руками по сторонам и едко продолжаю, – а вы, ей статус жертвы! Извините, но после ваших домыслов, я уже не уверена в вашей компетенции и профессионализме. Эта мерзавка, вам мозги запудрила, – сорвалась на крик. – Вы верите, что она лишь жертва. А я вам скажу, что она беспринципная дрянь, которая легко может убить человека. Вы же доктор. Как вы это не понимаете?