– О чём ты меня просишь? Разве может быть иначе. Наташа и Варвара для меня родные люди.

– Знаю, брат. И ещё…, – сделал небольшую паузу. – Скажи Наташе, что я её очень люблю. И всё что делал, делал прежде всего ради неё.

Лицо друга превратилось в озлобленную гримасу.

– Ничего ей говорить не буду. Сам ей в любви и признаешься.

Соколовский попытался встать, но я взмахом руки, остановил его.

– Роман, ничего исключать нельзя. Надеюсь, что я останусь живым, но исключать других вариантом не буду. Поэтому прошу тебя скажи Наташе, что очень сильно ей люблю. Она должна жить дальше ради Варвары.

****

Машина медленно подъезжает к огромному серому зданию и останавливается напротив помпезного подъезда, возле которого с грозным видом, стоит мускулистый человек в костюме.

– Всеволод Анатольевич, припаркуйте машину и ожидайте меня, – отдаю указания начальнику своей службы безопасности, который на сегодняшний вечер вызвался быть моим личным шофёром.

– Алексей Александрович, может мне пойти с вами, – неуверенно предлагает мужчина.

Злобный прожигающий взгляд говорит сам за себя, Всеволод Анатольевич, верно растолковав мой невербальный посыл, молча покачал головой и, глядя в мои пылающие глаза, смело и решительно провозгласил, – если вы не вернётесь в течение часа, я и ребята зайдём на «огонёк».

– Если в течение часа я не вернусь, – спокойно отвечаю я, – вы поедете к Соколовскому. Запомните, в случае печального исхода, переходите на службу к Соколу. Уверен, вы найдёте с ним общий язык. Он куда более хороший начальник, чем я. Это уж точно, – иронично улыбаюсь, скрывая свои истинные чувства. – И ребятам передай моё послание. Вы вправе сами решать, что делать дальше. Но Сокол готов принять вас всех и деньгами не обидит. Ясно?

– Понял вас. Но преждевременных выводов делать не будем. Я нахожусь в вашем подчинении и буду выполнять ваши указания.

Не теряя больше времени, покидаю транспортное средство и неспешно, твёрдой походкой подхожу к дверям здания.

– Алексей Александрович, – грозно, но весьма уважительно, обращается ко мне охранник. – Прошу, поднимите руки, мне необходимо обыскать вас.

Беспрекословно выполняю указания и высокомерно улыбаясь, киваю, в знак согласия.

Амбал проводит металлоискателем по моему телу и убедившись, что при мне отсутствуют «запрещённые» предметы, тактично произносит, – всё в порядке, Алексей Александрович. Габаритный мужчина торопливо открывает дверь и деликатно предлагает мне пройти внутрь здания. – Прошу, я провожу вас.

Уголки моих губ непроизвольно дёргаются, высоко поднимаю голову и с важным видом прохожу в здание, в котором будет вершиться моя судьба.

Быстро преодолеваем длинный коридор и заходим в просторное помещение, которое уставлено дорогой мебелью из красного дерева. Лучи света не проникают сюда, здесь царит приглушённый искусственный свет.

– Бункер, твою мать, – невольно думаю я и бегло осматриваю троих статных мужчин, почтенного возраста, которые с грозным видом восседают за столом. – Достопочтенный президиум, – шепчет моё сознание. – Точно, как в университете, я студент-бездарь, пришёл сдавать экзамен по высшей математике, но, к сожалению, не х.я не знаю, о чём вообще вещать. Только вот разница между студентом и мной заключается в том, что первый получит двойку в зачётку, а я пулю в лоб. И это в лучшем случае, – перевожу отчуждённый задумчивый взор на двух здоровенных детин, которые стоят по обе стороны стола и с равнодушным взглядом наблюдают за своей жертвой. Одна лишь команда: « вас», и эти верные сторожевые псы разорвут меня на куски. Мне не помогут даже мои боевые навыки. Эти ребята безжалостные убийцы, их специально тренируют убивать людей, вытравливают жалость, ожесточают сердце.

– Лёша, сынок, – сухо начинает вещать Гаврил Семёнович, известный в узких кругах как «Гавр»,– проходи. – Присаживайся, в ногах правды нет. Тем более разговор будет долгим и утомительным. Мужчина старается быть дружелюбным, но вот волчьи глаза, выдаю его злобную натуру. Не раз сам лицезрел, как он, мило улыбаясь, стрелял в людей, а затем изображал прискорбное выражение лица и лицемерно проговаривал, возводя руки к небесам, – прими боже, раба. – Скоропостижно покинувшего этот бренный мир.

Не раздумывая, принимаю «приглашение», отодвигаю стул и, положив руки на багровый стол, пронзительно — уважительно окидываю взглядом присутствующих лиц.

– Лёша, скажу сразу и прямо, – слегка сузив глаза, начинает монотонно проговаривать Гавр. – Уважаемые люди, – разводит руками по сторонам, – и я, – сводит пальцы к своей груди, – порешали. – Так сказать, твоя участь предрешена, – безэмоционально достаёт пистолет и холодный металл, соприкасается с деревянной поверхностью стола. – Но, справедливости ради, надо заметить, что даже наше бездушное государство даёт право последнего слова осуждённому на смерть. Ну а мы, что нелюди. Поэтому, давай, говори свои доводы, излагай свои выводы. Только за базаром следи, мы люди пожилые, может неверно растолковать.

– Я всё сказал ранее присланным людям, – не сводя смелого взгляда, отвечаю я.– Мои условия прежние, треб…,– на секунду прикрываю рот и быстро исправляю ошибку,– мои пожелания, остаются непоколебимыми.

Непроницаемый томительный и опасный взор Гавра направлен на меня, его глаза прожигают плоть и проникает в самое нутро.

– Душа волка, – мелькает мысль в моей голове. – Сердце кровожадного льва.

– Пожелания знаем, предложение одобряемый. Куш хороший предлагаешь, – произносит седовласый мужчина, сидящий по правую руку от Гавра. – Но мотивы, Лёша. Они нам неизвестны, до нас лишь дошли нелицеприятные слухи, что от воровского мира ты отворачиваешься из-за бабы.

– Разубеди нас, разуверь, что это не так и у тебя куда более весомые аргументы, – стремительно перевожу глаза на Гавра, который высоко, подняв подбородок, требует незамедлительного ответа.

– В моей жизни появилась любимая женщина, которую нельзя относить к категории «баба». Она для меня важный мотив, я прежде всего действую в её интересах. Вокруг меня слишком много предательства и лжи, если продолжу, погублю её. Моя жизнь не имеет значения, в моём мире смерть — это норма, главное – статус и репутация. Я уважаю авторитетных людей и приму любое ваше решение. И если, для того чтобы моя женщина и мой ребёнок спокойно продолжали жить, я готов принести в жертву свою жизнь. Невелика цена за их благополучие.

– Благородно, смело, – надменно произносит третий мужчина. – Но глупая смерть.

Надменно усмехаюсь.

– Для кого как. Моя жизнь не имеет значения. Я всегда жил по правилам криминального мира, но моя семья к этому не имеет никакого отношения.

Гавр хмурится.

– Архангельский, что за спешка, – выкрикиваю я и, сурово размахивая руками, иду по заледеневшей дорожке. – Ничего не понимаю! Куда ты меня тащишь? Остановись хоть на минутку.

С негодующим видом приближаюсь к мужчине, готовясь произнести гневную речь, как неожиданно ноги опережают моё тело, и я поскальзываюсь.

Но моего триумфального падения удаётся избежать, благодаря ловкой хватке Архангела.

Мужчина одной рукой придерживая мою талию, другой плечи, склонившись над моим лицом, с надменной усмешкой, выдыхает в мои приоткрытые губки, – тише, воительница. Такими темпами, переломаешь свои стройные ножки или отобьёшь аппетитную филейную часть. Наташа, давай аккуратнее. Такое божественное тело беречь необходимо. Тебя буквально нужно на руках носить.

– Очень смешно, – недовольно произношу я и немного смущаясь, отстраняюсь от мужчины, который не препятствует моим активным действиям. – Я едва-едва не убилась, а ему бы только шутки шутить.

Недовольно и капризно нахмурилась. В этом весь Архангельский, я испугалась, а он вместо поддержки, лишь забавляется.